Право на поединок глава 3, как сберечь малыша и не погибнуть самой

- Без их помощи мы бы погибли. И  это я, по сути, спасла тогда Калифа, когда алаи напали на приют. Он жив только благодаря мне. Тебе это наверное, все не интересно. Вы же вроде как лавийцы и вам далеко до наших проблем.

- Джена промолчала. - Знала бы ты, рыжая собака, как мне близки твои проблемы и кто такие алаи я не понаслышке знаю. Но лучше тебе малышка, не знать всего того, что я пережила. И это будет только моя тайна. Моего прошлого больше нет, оно осталось навсегда за вершинами этих гор. 

Сосенка еще ее расспрашивала, мол, откуда она, чем занималась. Джена сыпала дежурными фразами, явно давая понять, что эти разговоры ей не приятны и она хочет, что бы ее оставили в покое. Упираясь лапами, Калиф все таки смог втащить в пещеру оленью полу тушу. Я взял на нас на всех, что бы лишний раз нам не таскаться. Ты ее накорми, а мне пора убегать. Кажется, вещунья возвращается. 

- Он с ней плохо пошутил вздохнула Сосенка, и она настроена крепко надрать ему уши. Напихал ей в дымарь вместо веточек полыни шкурки от дохлых мышей. Вонь в ее избушке поднялась такая, что все духи вылетели в трубу, что бы только не нюхать. Ты ешь оленье мясо, почти свежее с последней весенней охоты. 

Джена была голодная и с удовольствием насытилась темным жилистым мясом. А жить то тут не так уж и страшно. И она так и осталась в этой пещере. Делила с Сосенкой одну подстилку, помогала ей по хозяйству, что бы не сидеть просто так и есть чужое мясо.

И к шуткам Калифа она почти привыкла. Это был баловень, повеса, шалопай, но при этом очень добрый пес. И если ей была нужна помощь, он никогда ей не отказывал. И оба брат и сестра, то, что она в интересном положении, старались не замечать, и Джена им обещала, что не будет их обременять лишними заботами. 

Она со всем сама справится когда ей станет полегче, только вот как справиться с тоской, съедающей ее изнутри, она не знала. Когда оба щенка засыпали на своих подстилках, Джена впивалась в кусок кислой бычьей кожи и стискивала зубы, лишь бы не заскулить в голос. Ей было очень плохо без Миру. Она тосковала по нему безмерно. 

Он нужен был ей. А тут еще странные сны начали сниться. Эльта, убитая по сути ее лапой, приходить к ней стала. Подойдет, бывало, совсем близко, тронет лапой уже начавший расти живот и шепчет ей в самое ухо: Не видать тебе дочки твоей, с собой я ее заберу. 

И видит Джена в лапах у мертвой собаки черный шевелящийся комочек. Положила лапу на свой живот, а он и пустой. После таких снов Джена вскакивала и начинала ощупывать свой начавший круглеть живот. Ее малыш был еще с ней, и она шептала ему чуть слышно, что бы не разбудить Сосенку: Не бойся, я никому тебя не отдам, никто нас с тобой не разлучит. 

А в другую ночь опять Эльта пришла и снова грозит пальчиком и пасть скалит, полную земли. А рядом ее сын Япет, удушенный, с веревкой на шее и шепчет Эльта так злорадно: Я заберу твою дочку, сестрой будет Япету моему, будут вместе играть. И в голове снова ее последний крик. Джена после такой ночи долго не могла успокоится. 

Не просто так ей покойники сняться, загубленные ею. Чего же они хотят от нее она же не может изменить прошлого, это выше ее сил. А в последнюю ночь она видела Ориона. Он ходил как будто за глухой стеной, а рядом стояли Япет и Эльта, и он не мог с ними встретится. А потом эти двое показали на нее когтем: Ты убийца! Это ты во всем виновата! 

Джена после такого и вовсе лишилась последних остатков сна. Если щенки спали крепко, то она то и дело ворочалась. Эльта приходила к ней чуть ли не каждую ночь и упорно тянула лапы к ее еще не рожденному щенку, еще и Миру. Он начал приходить к ней во сне, только уже не такой добрый и заботливый, как прежде. Он рычал и швырял ее об землю с рыком, что ее выродок ему не нужен