Право на поединок глава 4 время ни на миг не остановишь
Его не втащишь обратно в окошко и не скажешь: Все, парень, ты теперь король. Иди царствуй. Что бы вернуть ему трон, нужны годы а пока ей надо хорошенько подумать, как подступиться к Калифу.
Взяв щенка, Джена, понурив голову, вышла из пещеры старой волчицы. Тяжелые думы одолевали ее, и она пропустила мимо ушей приветливый возглас пробегавшей Сосенки и так и пошла себе дальше. И Сосенке оставалось только догадываться, чем расстроил Джену визит к вещунье.
И после рождения дочери Джена стала и вовсе стала какая то дикая, отстраненная, ни к кому не ходит, никого к себе не подпускает и все время молчит, а на щенка взглянуть и подавно никому не дает, словно прячет ее от всех. А Сосенке так хотелось увидеть малышку, и оставалось только надеяться на благосклонность Джены.
И если бы Сосенка знала бы одну треть всех обрушившихся на бедную Джену проблем, то у нее бы отпало желание донимать ее с ненужными расспросами. И Джену уже ни радовали, ни весна, ни солнце. Она не замечала, как изменился мир вокруг после долгой зимы, а кто - то очень радовался наступившему, наконец, теплу.
Манук, прожив зиму в стане овцеводов, теперь готовился в дальний путь. Усиленно чистил щеткой начавшего линять жеребца, готовил его к дороге. Теперь уже перевалы освободились от снега, да и сами овцеводы скоро погонят овец в горы, что бы успеть на пастбище до начала массового ягнения у овец. Чудесное это время было - весна в горах. Солнце светило не переставая, распускались сиреневые крокусы, почки на деревьях набухли и готовы были вот - вот лопнуть. Еще пара дней и весь мир зазеленеет. Да и Гром уже застоялся за зиму, заскучал по движению, то и дело бил от нетерпения копытом.
Тянуть с отъездом больше было не зачем. Отведав напоследок сочного бараньего мяса, Манук распрощался с приютившими его овцеводами и, оседлав жеребца, направил его прямиком в горы. Давно Мануку не было так хорошо и спокойно, как в эти первые дни горной весны. Он словно ненадолго вернулся в детские годы, когда мир был настолько светлым и радостным.
Но теперь он взрослый, умудренный жизнью волк. Да и горы нынче не те, что прежде. На вершинах пожиратели еще продолжали вить свои громоздкие гнезда. И оглашать горные ущелья своими пронзительными криками. Расслабляться было нельзя. Манук еще не забыл, как пожиратели прижали его тогда, в дубовой роще. Он тогда едва не расстался с жизнью. Второй раз становиться добычей пожирателей он не собирался. И даже не смотря на нависшую опасность, жизнь в горах била ключом. Над цветами уже порхали бабочки, и сурки вылезли из своих зимних нор и отогревались на склонах.
Завидев волка, они удирали в норы с задорным писком. У Манука в планах не было ловить сурков, по крайней мере, сейчас. Он хотел как можно быстрее добраться до пещеры старой волчицы. Но раз есть сурки, а значит, жизнь в горах продолжается. Манук улыбнулся этим зверькам, как своим старым знакомым. Живите спокойно, нагуливайте жирок к осени я вас не трону, Манук. Подозвал Грома. Надо было обойти сурчиные поселения. Они своим свистом переполошили все окрестные горы, а это может привлечь пожирателей. Да и не очень хотелось, что бы Гром угодил ногой в сурчиную нору, запросто ее может сломать.
А у Манука были совсем другие планы. Да и не дело им болтаться по горам просто так. Скорее бы им добраться до линии пещер, Ведь лето в горах быстротечно и глазом моргнуть не успеешь, как затянет тучами небо и зарядят они сереньким дождем. Манук не стал заезжать на то место, где раньше была их деревня. Он уже был там в прошлый раз и не думал, что там что либо поменялось. Разве что пожирателей стало раза в три больше и так легко он уже не отделается. Манук постарался обойти эти склоны стороной. Ни к чему теперь будить воспоминания. Но кое чего Манук упустить не мог. В прошлый раз ему не удалось навестить замок Джир-хана, но теперь пора это исправить. Интересно, там остались какие нибуть алаи и в каком он сейчас состоянии Манук слышал от Сэйба, что твердыне Джир-хана пришел конец.
