Право на поединок глава 5, теперь я такой как они
Видимо запах начал будоражить ноздри зверям, и те все больше волновались, то и дело выходя за пределы дома. Но чем сильнее воняло, тем больше они проявляли беспокойства. Соблазн все же одолел их, и они, бросив охрану дома, засеменили в поисках заветной падали. Это и надо было собакам. Миру оставил десять собак добить зверей, когда они все таки не выдержат и свалятся в яму и сам подняв собак, рванул на штурм особняка.
У него мало времени, хар-каи в любой момент могут распознать обман и повернут в дом. А Миру это было совсем не нужно и он приказал закидывать в дом горящие факелы и давить всех, кто полезет в окна. Миру первым поймал прыгнувшую из окна ящерицу за хвост и тот, обломившись, завертелся в лапах пса. А ящерица уже улепетывала. Две собаки рванули за ней и в доме, учуяв огонь, ящерицы начали шевелится и то и дело лезли в окна. И на Миру, после того, как он подержал в лапах ящерицу, такая злость накатила, что он уже не ведал, что творит.
Ломал ящерицам шеи одной за другой, словно мстил им за все, что они сотворили. Миру обнажил окровавленные клыки. Чего бы ему это не стоило, но без победы он отсюда уходить не собирался. Сегодня он за все с ними поквитается. На, получайте твари! - Длент кулаком снес рептилии голову, и та за корчилась на истоптанном песке со свернутой на бок челюстью. А остановить разъяренного длента могла только смерть.
Стоявшие рядом с ним собаки тоже давили ящериц, но им было далеко до потерявшего всякий контроль длента. Тот одной пастью разрывал ящерицу напополам, словно она была крыса, и тряс ее в пасти и мотнув головой, отшвыривал от себя ее бездыханное тело. И только когда из горящего дома выбежала последняя ящерица и стих ее последний писк, Миру, стоя посреди разорванных тел врагов, медленно пришел в себя. С пасти у него капала кровь, а глаза были красными от крови. Он вытер пасть, отбросил дергающийся хвост ящерицы подальше, огляделся и глазам своим не поверил, что вот это вот все он сам сделал. А рядом стояли не менее ошеломленные собаки и так ошалело на него смотрят. И главное, все молчат.
Миру перешагнул через тело ящерицы. - Чего вы на меня уставились поднимайтесь все, кто цел и уходим отсюда, пока не вернулись звери. Не на что тут смотреть. Надо забрать тех собак, что остались стеречь яму. Миру хотел поскорее убраться отсюда идти до ямы им не пришлось, оттуда уже возвращались собаки, вели в поводу лошадей.
Все получилось. Звери попадали в яму и насадились так что нам и делать ничего не пришлось. Уже не соскочат, голубчики. Если так, то быстро возвращаемся на базу, пока нам на хвост не сели. По возвращению в комплекс Миру заперся у себя, не вышел на ужин и никого не желал видеть. Он сидел, прислонившись спиной к двери, обхватил голову лапами. От прежнего доброго, покладистого пса ничего не осталось.
Война извратила его нутро, вывернула, заставила против воли проливать кровь. Как же Миру себя в этот момент ненавидел! И главное, он теперь ничего не сможет сделать. Он убивал и проливал кровь. И пусть это были враги, но как это трудно, когда у тебя на лапах чужая кровь. Разве мог Миру этот добрый, ласковый пес предполагать, что с ним такое случится, что он извратит себя, наступит себе на горло и пойдет убивать. И самое страшное, что ему это все больше начинает нравится, и его клыки жаждали встречи с теплой плотью.
После этой страшной битвы Миру начал все больше отдалятся от собак, забирал Гнедого и целыми днями пропадал с ним на равнинах, нападая на небольшие группы ящериц. Как будто что то важное сломалось в Миру в тот день, и все прежние желания отошли в даль и покрылись туманом словно этого никогда и не было. Даже по Джене он уже не тосковал так сильно, как было с ним прежде, что ему не хватало этой хитрой бестии рядом, ее вечных укусов и подначивания. Он думал, что так и будет по ней тосковать, а нынче и вовсе как отрезало, словно и не было ее на этом свете. Из чувств у него осталась только ненависть и желание драться. Раньше, острожный, он как будто специально стал нарываться.
