Право на поединок глава 6, я подарю ей вполне бесславную смерть
Это не просто конь, Он послан тебе свыше, что бы оберегать тебя. И пока он рядом, тебе нечего бояться.
- Манук резко повернулся к Волчице. - О нашем разговоре никому не слова. Это все только между нами, слышишь. Никому, ни Талуту, а тем более Сосенке не следует знать о скоротечности моей жизни. Они начнут меня утешать и жалеть, а я презираю эти чувства. Я ненавижу, когда меня начинают жалеть, и чужая жалость мне не нужна. Я презираю такое проявление чувств и это только моя жизнь и моя борьба. И если мне суждено погибнуть, не хочу, что бы кто то обо мне скулил. А если мне суждено пережить тот последний свой в жизни бой, то по воле ровидения я вернусь домой и что там будет впереди, мне неведомо и я не желаю так далеко загадывать.
Потом какая спокойная жизнь. Я и слов таких не знаю. Если кому то и суждено умереть тихо в своей постели, то я этой категории не отношусь. - Манук обратился к Грому. Ну что, вороной, поскачем с тобой мир спасать, в котором только ты у меня и есть все. Иди дальше, скачи.
Манук обратился к Вещунья. - Я сегодня же переберусь к пещеру, к Талуту. Есть еще одно здесь дело, которое я обязан завершить. Все еще морщась, Манук побрел к отдаленной пещере. Он знал, там его не будут жалеть и скакать около него. Но там Талута сегодня не оказалось. Он еще утром взял двух неугомонных Калифа и Сосенку, что бы с ни ми поохотится на сурков.
Так что в глубине пещеры находилась только одна Джена и маленькая Эльта. И как же ждала Джена этой встречи с Мануком. Она уже знала, что он вернулся в горы и что близок час расплаты. И она внутренне была к нему готова, только бы он не тронул ее дочь, а на свою жизнь было наплевать. И вот она уже слышит его поступь, как стучат по каменному полу его длинные волчьи когти. Манук был только рад, что нынче в пещере он будет один, так он сможет лучше отдохнуть и набраться сил перед броском на замок полный пожирателей. Он бросил свой почти пустой мешок на пол и хотел уже было сесть и развести огонь в очаге, когда заметил в самой глубине какое - то шевеление.
Он припомнил, что Талут живет с какой то псовкой, но не предал этому особого значения. А тут ему в ноздри ударил ее запах, и у Манука пронеслись в голове все картины трех прошедших лет. И что именно по вине этой собаки вся его дальнейшая жизнь пошла кувырком.
Ведь это именно она, как змея проникла в их лагерь, поссорила его с лучшим другом, держала нож у его шеи, утопила всю его упряжку. Да за одно это ее можно смело повесить. А ведь Манук и половины не знал ее подвигов. Тогда бы он не раздумывая, убил бы ее. Манук сделал только один шаг в ее сторону. Конечно, это она, Джена. В темноте мелькали зеленые огоньки ее глаз. Манук сделал шаг назад и осторожно вышел из пещеры. Он был как никогда хладнокровен в своем решении навсегда с ней покончить.
Где то здесь находится Калиф. Еще не хватало, что бы она ему навредила. Может она специально охотится за ним и только и ждет момента, что бы ударить его в спину. Джена. уйдет тихо, без пафоса и громких речей. Он дарует ей тихую смерть без боли и страданий. Даже своих кровных врагов Манук никогда не мучил. В смерти вообще нет ничего приятного, и не хотелось, что бы она длилась еще дольше. Манук порылся в своей сумке, достал толстую веревку из шерсти овец.
Ею он привязывал коня. Слишком толста, надо ее расщепить и сделать потоньше. Толстая только усугубляет страдания. Манук не спеша плел веревку на такие дела он не любил ходить быстро, все хорошенько не обдумав. И надо решить твердо настроить себя, ведь не по грибы собрался, а собаку лишить жизни. Час спустя у него была уже прочная переплетенная петля, которую он и должен был накинуть на собачью шею. За этим занятием его и застал Талут. Щенки остались на склоне разбирать пойманных зверьков, а у него как раз не оказалось мешка под жир. Он вернулся в пещеру, где и за столь странным занятием, и тихо спросил: Тебе уже лучше, как видишь, - хмыкнул Манук. - Напугал ты нас. Два дня пролежал в отключке. Манук рыкнул: Мы, волки, крепко сколочены.
