Игрушка, повесть.Глава 8. Пахан
Мудрости не учишься у других, к ней приходишь сам, вставая на ноги после каждого нового удара судьбы…
Никогда не отпускай надежду. Держи рядышком, верь в ее силу, лелей ее. Она в нужный момент обязательно ответит взаимностью!
Правильного выбора в реальности не существует — есть только сделанный выбор и его последствия.
Эльчин Сафарли
____________
Глава 8. Пахан
Попрощавшись со Стеблем и его подельниками пахан решил отметить этот двухдневный турнир в небольшом ресторанчике, находившемся недалеко от их хаты. А поскольку, как и многие пожилые урки, случайно задержавшиеся на этом свете, был уже давно одинок, предложил подвернувшемуся под руку Кривому составить ему кампанию. Кривой, тоже одинокий с радостью согласился.
Свободных мест в ресторане в тот вечер уже не было, но знакомый официант подвел пахана с его спутником к пустовавшему столику с табличкой Заказ №, решительно убрал со стола эту табличку и предложил друзьям воспользоваться его гостеприимством.
Пахан сразу оформил заказ. Гарсон принес коньяк, напитки, салатики и медальоны из телятины в нежном соусе. Они выпили немного коньяка за успешное окончание турнира, закусили и осмотрелись. Соседями была компания из двух сдвинутых вместе столиков. Вначале их было пятеро. Один постарше в возрасте как у пахана, четверо – значительно моложе. На столе – водка, пиво, закуска и сигареты. Потом к ним подошли еще двое, тоже еще не старые.
— По какому поводу такой гудеж? – спросил один из вновь подошедших.
— Отмечаем долгожданную получку!
— Да неужели этот ваш Андрей рассчитался с вами? Вы ж еще на той недели трындели, что остались без денег и что придется вытряхать из него деньги, которых у него нет.
— Вот, неожиданно отдал все до копейки!
— Поздравляю! Интересно, как же это он выкрутился? Ему говорят все банки отказали в кредите. Потом вроде как-то рассчитался он за кредит. Я слышал, родственница к нему какая-то из Москвы приехала. Говорят, крутая из себя и при деньгах.
— Вот эта баба его опять и выручила. Швырнула нам прямо в морду 500 штук и сказала – валите отсюда.
— Да-а! Ну и дела! Где б такую бабу отыскать?
— Вот, потому и гуляем …
_____
Пахан с Кривым переглянулись:
— Значит то была мурка наша?
— А я еще тогда спросил её, где это тебя так сильно с баблом приперло?
— Значит дважды спасла того мужика?
— Похоже все отдала, что Нюрка ей оставила, а потому и про зеленую улицу меня пытала. Видать все бабки кончала, раз собралась отрабатывать свой долг в общаке.
— Да, жалко девку! Сколько пыхтеть придется? Да как бы не зашухарилась?
Так на этой грустной ноте они и закончили обмывать прошедший турнир.
_____
Наутро он пришел к себе на хату, как всегда 08:00. Пока сидел один мысли снова завертелись вкруг муркиных проблем. Вот если б у неё со Стеблем хоть немного б срослось, глядишь бы и решились её проблемы.
В последний день турнира перед прощанием со Стеблем он запомнил слова этого Питерского карманника по поводу Светы. Прожив 65 лет на свете пахан 25 из них отмотал в 4-х зонах, много всего повидал и прекрасно разбирался в людях. Он вспомнил, как Нюрка, решив скрасить ему один из вечеров, как-то зашла к нему на чашку чая. А после рюмки Ararat Noyan Tapan, эксклюзивного коньяка, подаренного ему на 65 лет другом с последней ходки, Нюрка разоткровенничалась. – Вот, — сказала, — воспитала я классную Мурку, научила всему, что умела и даже тому, что не умела. А настоящей воровки из неё сделать так и не смогла. Чувствую и вижу – не лежит у неё душа к нашей профессии. То ли жалостливая она через чур, то ли какая-то святая от рождения.
Он вдруг поймал себя на мысли о том, что зря 6 лет назад резко одернул Нюрку. Он тогда с оттенком презрения или высокомерия прищурившись высказал ей:
— Да, моя дорогая! Это у неё с рождения. Видать гены! Ты её не перевоспитаешь. Или она с нами, или она мимо. У нас не благотворительность.
— Она не против людей, — тихо повторила она. Она против дела! — Потом её голос прозвучал твёрже. – А я… я её не для дела растила. Я её для себя растила.
Пахан нахмурился:
— Это ты брось. У нас не семья, тут бригада.
— А у меня семьи нет, — спокойно сказала марвихерша, глядя ему прямо в глаза. — Ни отца, ни брата, ни сына. Никого. Света мне как дочь. И если ты скажешь «пусть уходит», я уйду с ней.
В комнате повисла тишина. Даже уличный гул за окном будто стих. Пахан помолчал, постучал костяшками по столу ещё пару раз, потом вздохнул:
— Дочь, значит… Ладно. Пусть пока будет «мурка», а не воровка. Пусть ходит с тобой, смотрит, учится рукам. Но без «эврик». Пока без крупных дел. Пусть привыкает к «улице», а не к совести.
Под Нюркиным давлением к «улице» пыталась привыкнуть, а от совести, похоже, так и не отвыкла, — с досадой подумал пахан.
______
Сейчас, вспомнив тот разговор, он задумался о том, как эта «совестливая» Света будет отрабатывать свой долг перед кассой. Наверное, ей и года на это не хватит. Какие там, к черту, 6 месяцев? — А что я могу? – с тоской подумал он. — Помочь? Как? Да и братва не поймет. Ведь многим помощь себе окажется нужнее! Да-а! Ну и дела! …
В это время зазвонил мобильник. Пахан нажал кнопку приема. Звонил Стебель. Голос глухой, словно тяжелый какой-то:
— Привет! Я ведь знаю, что мурку ты не просто так отправил в аэропорт проводить нас.
— Так ведь я сразу уловил твои флюиды в её сторону. И манекен ты не «щипал», а просто лапал, чтобы проиграть ей …
— Послушай, дружище! Прилетел домой и всю ночь не спал, мучился, страдал … Я не хочу, в плане, купить её чувства. Меня, можно сказать, как и у неё, что-то, типа, совести грызло и грызет еще. Видать от неё подцепил заразу эту!
Потом помолчал немного и выдал:
— Как представлю себе, что ей целый год придется корячиться, долг перед твоим общаком разгребать, так прямо мороз по коже … Ведь это я приперся к вам с этим гребаным турниром. Соблазнил, выходит её на это дело. Значит я и виноват! Как ты думаешь, если я отдам ей свои 250 штук, возьмет она их или нет?
— Эх, ты — дурья башка! Конечно не возьмет. А если и тлела у неё в душе искра огонька к тебе, так сразу и погаснет. Считай, умрешь ты после этого для неё.
— Она тогда на посадке визитку мою взяла. Я думал, не возьмет …
— Слушай меня, старика глупого. Бери в зубы свой крутой GALAXY А57 и пиши нам письмо на моё имя:
— Я, такой-то …, виновен перед вами, братва, за то, что втянул вас в этот чертов турнир, повлекший за собой непредвиденную трату из вашей кассы 250 тысяч. деревянных. Я долго думал и, осознав свою вину, с целью её искупления, возвращаю в вашу кассу эту сумму. Не держите на меня зла, бродяги и будьте счастливы!
— Понял?
— Понял, спасибо тебе, дорогой! Спасибо огромное! Вот выручил, так выручил. Она ведь умница, она все поймет и повода для обиды не увидит. Щас, все сделаю и деньги тебе переведу через СБП. У меня там лимит бесплатных переводов не тронут, а за остальное 750 р. – хрен бы с ними … Ты только, это, привет ей не забудь передать … как придет. А придет скоро, не знаешь?
— Думаю скоро, даже очень! Она ведь спать не любит. Ей щас улица зеленая будет нужна, для дела …
— Ну, тогда все, еще раз спасибо! Отключаюсь и перевожу бабки, а то вдруг не успею! Пока! Бывай …
Деньги от Стебля прилетели ровно через 5 минут. Еще через 10 минут появилось и письмо. А еще через 5 минут на хате зазвенел звонок. Пришла Света.
Присев рядом с паханом, Света доложила:
— Я готова начать работу прямо сейчас. Мне нужен зеленый свет на оба рынка и два супермаркета. Для начала. Завтра – два кинотеатра и театр драмы.
Пахан откинулся на спинку стула и взглянул в глаза этой мурке. Он искал в них тревогу или хотя бы волнение перед предстоящим тяжелым испытанием. Ничего такого он в её глазах не увидел, кроме решимости быстрее начать задуманное. Как будто ей предстояла обычная рутинная работа. Поэтому пахан с удивлением и долей разочарования произнес:
— Я думал, что ты пожалуешься на предстоящий длительный и тяжелый труд или будешь просить выделить тебе в помощь кого-либо для «ширмы»
— За прошедшие 7 лет я успела привыкнуть к тяжести этой ноши. А на счет «ширмача» Нюра советовала работать одной. Так правильней … Она научила меня самой отвлекать клиента, когда это будет необходимо.
______
Он, наконец решился сообщить ей главную новость. Привстал из-за стола, достав из принтера бумагу с текстом и подал Свете:
— Читай! Может теперь подождет еще твоя зеленая улица?
Света один раз прочитала это письмо, потом еще и еще раз. Потом вернула бумагу пахану со словами.
— И что, Стебель собрался мой долг гасить? Мне его деньги не нужны. Я сама их заработаю и внесу в кассу:
— Мурка, дорогая ты моя! Это ведь не твой долг в кассу. Это наш, всего товарищества долг в кассу, и, если общество примет решение мы эти деньги Стебля вернем в общак. А остальные оставим тебе в полном объеме. Ты их заработала своим трудом и трать, куда захочешь.
— А это не слишком ли жирно будет для меня? Люди ведь не поймут. Скажут – только появилась и такие бабки захапала за счет общества. Зачем ей эти деньги и какая ей в них необходимость? Там ведь среди нас и больные есть. Люди скажут, им-то они нужнее?
— Ты вот что, посиди с полчасика. Щас народ подойдет и поговорим на эту тему. Пусть все выскажутся!
— А не рано деньги-то делить. Когда еще Стебель раскошелится?
Пахан подал ей телефон и Света увидела SMS сообщение о поступлении на счет пахана 250 тысяч рублей.
______
Через полчаса подошли еще 10 человек
— Ну, вроде все, на месте, кто смог подойти. Двое в отпуске, один на свадьбу к другу отпросился. Начнем, что ли сходку?
Потом откашлялся и начал объяснять:
— Значится так, братва. На повестке дня у нас один вопрос. Мурка должна в нашу кассу 250 штук деревянных, те что мы записали ей в долг, разрешив выступать на них в турнире. Она этот долг признает и собирается его отрабатывать. Но! Сегодня Стебель прислал письмо, где винит себя в том, что вынудил нас вытащить из общака 250 тысяч рублей на его авантюру с этим турниром. И в качестве извинения просит нас принять от него эти деньги в наш общак.
Он достал свой телефон и подал Кривому:
— Покажи людям. Деньги уже у нас в кассе.
Из толпы послышались не совсем довольные голоса:
— Мурка-то, деньги те из кассы на себя взяла, а эти от Стебля — на общак пришли, значится наши это деньги?
— Она их взяла и от долга не отказывается. Для этого мы и собрались здесь, чтобы решить этот вопрос. У меня и Кривого есть предложение, поскольку долг в нашу кассу погашен, пусть она забирает себе все добытые ею 500 штук. Она их честно выиграла.
— А почему ей одной и так много. У нас Совок уже третий год с ногой мается. Вот ему бы на лечение и отстегнули б, чем мурке на шматье и цацки. Это не по понятиям, пахан!
— Братва, все дело в том, что мурка эти 500 штук уже потратила и не взяла со всего выигрыша ни копейки себе. Она друга своего спасла от смерти или еще хуже от позора. Мы с Кривым готовы на коленях поклясться перед вами, что это сущая правда! Так ведь Кривой?
— Гадом буду, бродяги, если совру! – и Кривой бухнулся на колени перед всем сообществом.
Итог сходки подвел сам Совок. Поднявшись со стула, он заявил:
— Лично я пахану верю на все 100, да и Кривой нас никогда не подводил. Если спасла этими деньгами мужика от позора – это верняк, хуже, чем от смерти. Простим мурке её долг, раз уж Стебель за неё расстарался. А нога моя подождет еще. Хожу ведь все же – и ладно!
Пахан повернулся к Свете:
— Вот и решен твой вопрос. Решен по нашим воровским понятием. И тебе нужно просто смириться с тем, что общество простило твой долг перед нашей кассой. Так уж карта легла тебе в масть.
— Ну, хорошо, спорить с обществом я не буду. Пусть будет так, как решила братва. А что у меня на сердце – пусть останется. Оно никого не касается.
— Так может тебе теперь зеленая улица и не понадобится?
— Пока может и не понадобится, а потом, кто знает?
Света подумала о том, что те семьдесят пять тысяч, что остались от долга перед строителями, может и хватит, пока Андрей не начнет работать. А дальше то что? Сесть ему на шею? Начать ей самой работать? Где и кем? Кому она нужна? Искать случайные заработки? В голове все перемешалось и не было ни готового решения, ни даже подходящей мысли по этому поводу. Она обняла пахана и Кривого по очереди, потом поклонилась остальным и высказала им то, что и должна была сказать:
— Спасибо вам, люди, от всего моего сердца, спасибо. Пойду я. Еще увидимся. Вот вам аванс. Пока три штуки. Начну дела – во второй взнос добавлю Бывайте здоровы. ушла. Ушла туда, куда звало сердце.
________
В палате Андрей лежал на своей кровати. А рядом, на его кровати сидела молодая длинноногая девушка с золотыми серьгами с изумрудиками в ушах, парочкой золотых браслетов на руках и в крутом модном прикиде.
— Наверное, моложе меня будет, года на 2, на 3 – подумала Света, — интересно, что это за кукла и зачем здесь сидит?
Андрей увидел Свету и сразу потянулся к ней:
— Света, дорогая, это мой будущий начальник Елена Григорьевна. Она заведующая лабораторией исследования грунтов, где я буду работать, как только выздоровлю. Вот пришла меня проведать.
О том, что она приходится единственной дочкой директора института говорить пока не стал.
— А это Света, моя помощница, моя надежда и опора. Моя женщина, в общем!
— Стало быть вы его сожительница? – уточнила эта Елена Григорьевна.
— Да, мы пока живем вместе, — тоже уточнила Света.
— Дорогая, что значит пока? Мы были и будем жить вместе. Сегодня, завтра и всегда.
— Посмотрим! – сказала Света. — Когда тебя выпишут домой, Андрей. Я ведь уже заждалась. Без тебя мне твой дом не мил.
— Завтра на обходе врач вынесет вердикт. Я сразу же позвоню тебе, родная!
— Так! Ну, я вас проведала, — поднялась с кровати Андрея его будущая сослуживица. — Напоминаю, что мы вас ждем. Как только позволит здоровье рады будем встретить вас на рабочем месте. Всего вам доброго, выздоравливайте!
И тут же ушла.
— Дорогая, присядь ко мне. Видишь, место рядом освободилось. У меня сегодня какая-то слабость в теле. Даже встать тяжело, не то, что пройти по коридору больницы.
Казалось бы, неприятная дамочка удалилась и можно теперь вздохнуть с облегчением. А Света сразу, как увидела сидящую рядом с Андреем эту дамочку, вдруг почувствовала болезненный укол в сердце. И даже с её уходом ноющая боль от этого укола не проходила.
Наверное, так всегда бывает, когда в груди впервые вспыхивает столь желанный огонек неизведанного ранее чувства, то каждая мелочь способная встать на пути у этого чувства кажется непреодолимой преградой.
Света подошла ближе к кровати. И, как бы в ответ на эту мелкую, но продолжающую слегка ныть занозу в сердце, произнесла всего 8 слов:
— А она не торопится, эта твоя будущая начальница?
И присела на освободившееся место. Потом они еще долго обсуждали подробности возвращения Андрея домой. Он сильно переживал за машину. Ведь она уже 4 дня, как брошена на стоянке, рядом с институтом. Но главное, он беспокоился из-за денег. Но, все равно, как мог, пытался успокоить Свету:
— Я тут звонил одному знакомому, и он пообещал занять мне сумму, достаточную, чтобы мы продержались пару месяцев, пока не устроюсь на работу.
Света поспешила успокоить Андрея:
— Дорогой! Выздоравливай быстрее и не думай о проблеме с деньгами. У меня еще остались деньги от возврата оплаты за лечение мамы. Думаю, что их должно хватить даже до твоей первой зарплаты.
— Господи! Какая же ты у меня умница. Чтобы я без тебя делал, ума не приложу. Когда я начну работать нам будет достаточно одной моей зарплаты. Тебе никогда не понадобится искать работу.
— Дорогая, через 15 минут у меня начнется обед. Беги, родная и спасибо тебе за все – за то, что ты есть у меня. Успокоенная Света чмокнула Андрея в щечку и вышла из палаты.
________
Она прошла к автобусной остановке и вспомнила, что недалеко, в 10 минутах ходьбы от автобуса находится центральный продуктовый рынок.
Она вспомнила как они с Нюркой часто наведывались на этот рынок. Нюрка считала его самым «рыбным» местом в городе.
Только здесь можно было легко находить терпил и «щипать» их без отвлекающей «ширмы». Да и зачем было отвлекать скупых и жадных, а потому и ужасно нервных покупательниц, готовых спорить с торговками до визга на весь рынок. Чтобы доказать свою правоту на копейки, они напрочь забывали о безопасности своих сумок и карманов.
Однако вскоре ей пришлось обратить внимание на других субъектов рынка. В семи-восьми шагах от неё расположились наперсточники. Возле них, как всегда уже толпилась кучка зевак. Нюрка всегда с нескрываемым презрением относилась к этим уличным мошенникам.
— Их шарики, — говорила она, — если не прячутся между пальцев, так незаметно скатываются в карман крутящего либо липнут к спрятанному в запястье магнитику. И всегда двое трое подставных, кому они выиграть дают, чтобы зеваки видели их лютую «честность». Пошли отсюда, Светка. Это не люди, а «шпань» подзаборная …
— Кручу, верчу, обмануть хочу! Рот не раскрывай – счастье попытай … — орал на весь рынок худой долговязый не то азер, не то грузин, крутящий на доске наперстки с шариком. И тут она заметила рядом с этим наперсточником пахана с Кривым, последнее время почему-то здорово скорешившихся.
-Эй дядя! Обернулся крутящий к пахану и постучал кривым пальцем ему по колену, но попал почему-то по ноге Кривому, – Рискни на сотенную! Чай не обеднеешь!
— А что и попробую! – и Кривой полез за кошельком.
Услышав слова Кривого Света незаметно сбоку подошла к кучке зевак и встала за его спиной в двух шагах от него.
Погоди! — Остановил кореша пахан и повернулся к этому азеру:
— Ты вот что, как там тебя – горный джигит, собрал манатки и быстро свалил отсюдова.
— А ты кто такой смелый, чтобы посылать так далеко уважаемого человека?
Пахан в гневе рванул на себе легкую рубаху:
— Кто я? Ну читай, если читать умеешь.
Посыпались пуговицы. Открылась грудь с куполами и крестами на них. В толпе кто-то негромко произнес:
— Кресты на куполах – это законник. Четыре купола – это ходки в зону.
Пахан застегнул рубаху на оставшиеся пуговицы
— Значит уважаемый, говоришь? Да ты вообще босота без имени, на зоне у параши сидеть будешь за то, что на воле людей дурил. Это здесь ты у ментов откупился, вот и все твое уважение. А «на крытке» пацаны не продаются. Была б на все наша пацанская воля, поперли б мы вас не только с рынков, но и со всей многострадальной землицы нашей. Ни хрена вы ничего не можете, кроме как народ наш дурить …
— Ты сказал дурить? А ты докажи? Ответить боишься?
Света шагнула вперед и встала в плотную к крутящему:
— Я докажу, — громко произнесла она и неожиданно резко наклонилась схватила азера за руку с часами на ремешке и сдавила ему пальцы на запястье, чтобы не мог разжать кисть руки. Потом подняла ему руку и слегка отпустила запястье. Из-за ремешка часов выпал магнит с прилипшим к нему шариком.
Возле крутящего стало тихо — такой тишины не бывает даже ночью.
Потом кто-то из зевак выдохнул::
— Так вот как он метки ставил…
— Ага, поиграй с таким?
— А здесь же кто-то у них вот только штуку выиграл?
— Да это их подставной, пошли отсюда?
И все стали расходиться. А потом оба шестёрки Крутящего рванули вперёд. Один из них, тот, что выиграл тысячу, самый дерзкий, ощерился и прошипел:
— Ах ты, кошка драная! Да мы тебя…
В его руке мелькнул нож. Он не ударил — только сделал резкий выпад, будто хотел напугать, заставить Свету отшатнуться. Но она не отступила. Только зачем-то крепче сжала пальцы, будто сама не понимала, что стоит на волоске.
Тут, стоявший рядом пахан, словно не выдержав все напряжение этой сцены, непроизвольным движением импульсивно рванулся в бок, закрывая мурку собой. Движение вышло резким, отчаянным — и он наткнулся на нож. У Светы в глазах на секунду всё будто застыло и надолго отпечаталось в памяти: лезвие, его рука, пытающаяся удержать, и кровь, проступившая сквозь пальцы. И громкий голос Кривого:
— Алло! Скорая? Ножевое ранение! Центральный овощной рынок на Пятницкой Приезжайте скорее, человек умирает …
________
Потом, ожидая скорую, стоя на коленях, она гладила его седые волос и шептала:
— Пахан, милый не уходи! После Нюрки у меня кроме тебя никого не осталось. Я ведь отца своего родного никогда не помнила. Ты был для меня, как отец.
Слезы капали ему на лицо. Её слезы. А он не видел и не слышал её. Он просто ушел …
_________
