Настоящая магия

Колдунья была прямо-таки каноничная: горбатая старуха, отменно морщинистая и бородавчатая, с нависающим над губой носом, с клюкой и в чёрных лохмотьях.

— Проходи, садись, — неожиданно ясным и низким голосом приказала она, махнув рукой в сторону дивана.

Молодая посетительница, настороженно озираясь в полумраке, прошла в комнату. Оправила юбку, усаживаясь. На массивном подлокотнике шевельнулась сова, распахнула темные глазищи и уставилась немигающим взглядом. На столе напротив замерцало овальное зеркало в потемневшей бронзовой раме. Зеленоватые блики пробежали по квадратной подставке, заменявшей сове лапы.

Девушка с облегчением перевела взгляд с чучела на стол, поправила отворот серенького жакета и задумалась, с чего начать. Может быть, рассказать про очередную ссору, так неприятно оборвавшую вчерашний романтический вечер с поклонником? Попросить отворотный амулет, чтобы всякие девки перестали домогаться ее парня? По слухам, эта ведьма такие делает... недёшево, зато без нудных нотаций...

Диван скрипнул, хотя посетительница сидела совершенно неподвижно. Под жёсткой кожаной обивкой с басовитым скрежетом прокатилась едва ощутимая волна.

Горбунья, двигаясь по-кошачьи вкрадчиво, махнула клюкой, описав круг перед зеркалом. Чучело совы распахнуло крылья и заговорило. Странные, угрожающие слова — "инвидиа!", "радиката!" — слетали с распахнутого клюва и растекались светящимися символами по раме зеркала.

Ведьма пробормотала что-то о страшном проклятии.

Клиентка обмерла. Все обиды на удачливых соперниц испарились из головы. Спина окаменела, язык приморозило. Кожу на голове неприятно покалывало.

Сова умолкла, повращала глазами и заорала, будто ворона — "Кор-родо!".

Ведьма покачалась с носка на пятку. Пристально всмотрелась в проступившие в зеркале письмена. Порывисто прошлась по комнате, остановилась, задумчиво глядя в пламя камина. Огненные язычки ёжились и раздвигались. Посетительница, растеряв остатки уверенности, застыла статуей на черной коже дивана.

Горбунья встала напротив неё, оглядывая от блеклой шевелюры до стоптанных туфель.

— Проклятие ревности, — чисто и твёрдо изрекла она. — Такое не снять, безнадёжно.

Девушка на диване побледнела и судорожно сглотнула.

— ...но кое-что можно сделать. — Ведьма немного наклонилась и вперилась девушке прямо в лицо немигающим взглядом. — Дам тебе одну вещицу.

Выпрямившись, ведьма прошаркала в угол и стала рыться в небольшом шкафчике, громыхая выдвижными ящичками.

— Корень амаранта... — Донеслось сквозь шуршание и стук. — Лист грозового ясеня... да где ж оно... а! Вот! Мать-Ива!

Старуха вернулась к дивану.

— Носи не снимая, — предупредила она и протянула девушке кольцо с темно-бежевой деревянной полоской. — Как начнёт в душе огонь ворочаться, как почуешь ревность в сердце — поверни на пол-оборота. Мать-Ива услышит и защитит, погасит это пламя.

***

Выпроводив посетительницу, ведьма какое-то время смотрела в огонь камина. Не спеша выпила чашку чая, прислушиваясь — не идёт ли кто по тропинке к дому?

Вроде никого. Ловким движением вытянула из-под вороха манускриптов праздничное приглашение с печатью Клуба Чародеек. Скользнула глазами по изящно выведенным строчкам. Сверилась с огромными напольными часами, кивнула.

Затем вцепилась себе в волосы и в два ловких движения сняла парик и маску. Грациозным движением плеч скинула накладной горб. Встряхнув пышной огненной гривой, она обошла диван, сдвинула стенку за ним и зарылась в недра гардероба. Полетели наружу цветные платья, ажурное белье, чулочки-перчаточки. Величественно выплыл роскошный наряд на широкой вешалке. За спиной колдуньи вынырнули из ящичка и аккуратно улеглись перед зеркалом косметичка и гребень.

— Колечко, на пальчик колечко, — бархатным контральто напевала себе под нос статная женщина, преображаясь перед зеркалом. — От ревности в юном сердечке...

Она натянула одну узорчатую перчатку и на мгновение задумалась, глядя на собственное кольцо. Слегка потемневшее от времени серебро. Точно такая же темно-бежевая полоска. Взгляд колдуньи слегка затуманился, легкая ироническая улыбка мелькнула в уголках губ. Решительным движением женщина сняла кольцо, положила в услужливо подбежавшую по столешнице шкатулку, и надела вторую перчатку. Вытянула руку, оглядывая, как просвечивает ухоженная кожа тонких пальцев через завитки и переплетения нитяного орнамента.

— Но если ты не научишься макияжу, одеваться и уверенности в себе, — плотоядно промурлыкала она себе под нос, — то никакая мать-Ива тебе не поможет...