Дело лейтенанта Гарса. Часть 1
3 октября
Дорогой дневничок, поздравляю с рождением; буду вести тебя настолько часто, насколько позволит моя воля (и время – я всё-таки занятой студент), так что не обижайся, если вдруг заброшу. Да даже если заброшу – это будет ненадолго: надо же кому-то высказывать свои накопившиеся переживания. Посмотрим, что получится из всего этого, может, мысли станут более структурированными. Понимаю, что для этого необходимо достаточно подробно описывать все свои мысли, но благо у меня ещё в детстве обнаружилась удивительная (не феноменальная, но довольно близкая к этому) память.
Может, ещё и литературные способности подкачаю.
Вечером читал «Повелителя мух», очень нравится. Осознаю, что меня последние месяцы только на антиутопии и тянет, вчера весь вечер блаженно вспоминал, как неделю назад упивался замятинским «Мы».
Ложась спать, осознаю: как же хорошо, что до сих пор в мою двушку кроме меня никого не вселили…
4 октября
Хрень. Хрень. Хрень. Потому что днём, как пришёл после пар, увидел на свободной кроватке чьи-то вещи – думаю, новый сосед их оставил. Сходил к коменде – да, действительно, сегодня она дала ключи некоему Андрею Конюхову, тоже первый курс, тоже факультет фармакологии; заселился поздно, так как только вернулся из академического отпуска. М-да-м, блаженство длилось ровно месяц. Ну, придётся смириться.
Весь день просидел в каком-то тревожном ожидании – морально готовился. Но сосед не приходил аж до ночи – видимо, просто закинул шмотьё и доживает беззаботность у своих питерских родственников.
Поздно вечером печатал роман. Заставил-таки себя проштудировать издательства, но воли хватило только на «Юксмо» и «Легенду». Может, забить хрен и отправить на самиздат?..
5 октября
Вечером. Вот он, здрасьте. Шагает по этажу, заходит в комнату…
О боже. Да от него стёкла трясутся. А я-то думаю ещё: чего вещи такие… слоновьи?
– Привет. – Пытается улыбнуться, но мешают жировые складки на щеках.
Я всегда был вежливым:
– Здорово. Саша.
– Андрей.
– Да, знаю, у коменды спрашивал. Надеюсь, подружимся.
– Угу.
Проходит мимо меня к своей кровати – и его подмышка проплывает аккурат рядом с моим носом. Ух, какой мужской запах… На самом деле, понять его можно: во-первых, вес, во-вторых, весь день, наверное, в дороге был. Ладно, пусть отдыхает. Плюхается на кровать с тяжёлым вздохом. М-да, тяжело жить с лишней массой. С трудом поворачивается на ней… и раздаётся очень заметный скрип, жалостливый и одинокий. Вот ужас…
Начинать разговаривать пока не хочу. Разглядываю. Он неторопливо раскладывает принесённые только что вещички, половина из которых – здоровые пакеты с едой.
– Ни фига, целая банка форшмака, – восхищённо говорю я.
– Да, называется, тётя дала в дорогу. И это вот, и это. – Он заметно оживился. Даже обрадовался, что я начал с ним говорить. – Вот, целые пакеты. Что называется, куда девать буду…
Возникло желание пошутить: мол, у тебя с этим проблем не будет; но вовремя вспомнил про вежливость. Даже если человек некрасивый, весит как три меня, в ширину как четыре меня, дышит с частотой колибри и шуршит с громкостью трактора, надо соблюдать приличия. Сдерживаться. Спокойно, Саша. Какой достался сосед, такой достался; может, он и хороший. Алиса же говорила: надо видеть только плюсы…
Быстро разговорились. О том о сём. Создаёт впечатление эрудированного. Причём именно создаёт – я сразу это понял, так как за жизнь уже имел дело с людьми, которые любят повыпендриваться своими знаниями в разных областях и прямо тужатся, дабы перевести разговор в выгодное для себя русло; вот и Андрей, ощущаю я, все три часа езды на электричке от тёти сидел и читал: про нюансы создания Третьего эпизода «Звёздных войн», про все секреты работы российских книжных издателей и про то, какие категории бывают у картриджей в отечественных принтерах. Ну а я что – я якобы с интересом смотрю на него, улыбаюсь глазами, внимательно слушаю, пока он заливается. Короче, любит он говорить; а насчёт «делать» – пока не знаю. Вот такой его психологический портрет; конечно, будет дополняться в дальнейшем.
Ложась спать, насильно отгоняю от себя мысли, что с соседями у меня всё могло быть намного, НАМНОГО лучше…
6 октября
В вузе удалось хорошо поговорить с Алисой. Вроде как она на Женю уже не смотрит (да в общем-то, как и все – он ведь такое шикарное политическое высказывание сморозил на семинаре позавчера). Чувствую, что я ей интересен. Может, что-нибудь с ней да и выйдет… А так, ещё болтал с пацанами – рассказывал про свой новый жизненный сюрприз. Который даже дистанционно меня раздражает, блин. Кстати, почему он сегодня не пошёл в вуз? Вроде я должен был видеть его на лекции, он же в параллельной группе; причём не видно, что он болеет или ещё что-то. Ну и ладно, не моё дело (просто мне хотелось на него пальчиком указать, чтоб все ребята увидели).
Пришёл в общагу поздно, так как заходил в «Сэндвич Квин», потому что готовые блюда в комнате кончились – стало быть, сегодня до ночи будет шоу студенческой готовки. Как раз есть фарш и рожки.
Так непривычно заходить в свою обитель и видеть в ней кого-то… Кстати, я ещё и услышал Андрея задолго до прихода в комнату: он сидел в своём компьютере и играл в какую-то стрелялку, эпические звуки которой разносились по всему этажу, аж до лифта. Капец, даже звук не убавил, какие там наушники.
– Привет, – радостно попытался улыбнуться он.
Я кивнул. Андрей сузил глазки (всё-таки получилось улыбнуться) и начал:
– Называется, заказал сегодня доставку, вышел по звонку и простоял два часа, ах-ха!..
«Да-да, два часа. Верю. И смешно-то как, вау», – улыбнулся я и чуть посмеялся, чтобы поддержать беседу. Зачем-то…
Андрей не переставал говорить, пока я доставал сковороду, фарш и макароны: то у него сегодня в боку что-то не то (описал это каким-то медицинским термином); то из деканата ему звонили, попросили прийти, принести две бумажки, сволочи такие, смеют тревожить; то из чайника воду он нечаянно пролил… Делаю вывод, что внимания чужого ему по жизни не занимать; да оно и понятно – с такой-то манерой общения! «Я, я, я. А вот я. А вот ты, кстати, знаешь? А ты об этом слышал? А вот у меня. А вот я летом работал доставщиком – в день по сорок тыщ шагов.»
– Ого. «С таким весом? Сначала просто сорок пройди, эксперт кроватный.»
– А ты готовить чё-то будешь? – спросил он меня, когда я наконец достал всё необходимое и включил электроплитку.
– «Нет, просто так жратву выложил.» Да, рожки по-флотски.
И вот тут он вскочил. Подлетел. Невероятно (для его веса). И началось…
Во-первых, я узнал, что он до одиннадцатого класса хотел поступать на повара, но ему пришлось отказаться от этой грандиозной затеи, ибо для этого надо было бы сдавать ЕГЭ по обществознанию (интересное он выбрал кулинарное училище), а должной подготовки у них в школе не велось. Во-вторых, я узнал, что, оказывается, рожки по-флотски можно готовить чуть ли не десятью разными способами – и везде надо сперва хорошо обжаривать лук. (Здравствуй, кулинария, новая и неизведанная.) В-третьих, я узнал, что Андрей на самом деле – просто прирождённый повар, поэтому с раннего детства чуть ли не сам стоял у плиты и готовил всякие веллингтоны, пасты альфредо, вареники со шпинатом и прочее.
– Ого, ну-у, нормально так. «Не представляешь, дорогой, видел всё, что ты описывал, в социальных сетях – в постах, коротких видео и прочем.»
– А ты на сколько минут пасту вариться ставишь?
– Чеснок, вообще-то, в конце надо добавлять.
– А зелень какую используешь?
Чувствую, когда начну есть, не избавлюсь от пары заплывших жиром глаз, которые с огромным интересом будут смотреть мне в рот.
– Да, Андрей, это всё очень интересно, – с тяжёлым вздохом сказал я, когда заканчивал.
– Ха-ха, да вообще…
Неужели он отходит? Неужели он садится на свою кровать?! Хвала господу!..
Скрип кровати. И плюс небольшой треск. Я хрюкнул, сдерживая хихиканье.
Рожки получились вкусные. Но, понятно дело, было бы намного вкуснее, если бы в полутора метрах от меня не сидело… это.
Когда ложился баиньки, Андрей попытался заговорить со мной… я не запомнил, о чём. Потому что громадным усилием воли я никак не отреагировал на его расспросы – типа сплю. Быстро он успокоился. Обычно таким, как он, надо более явственно давать понять, чтоб отстали, но в случае с ним хватило просто непродолжительного молчания – и он вздохнул, причём как-то грустно, и засел в свой ноутбук. Опять принялся играть в стрелялки, и опять не надел наушники, и даже не убавил звук, сволочь; но я за день так вымотался, что быстро уснул даже по грохот виртуальных сражений.
7 октября
Три часа ночи. Храпит он, конечно, как слон… Сколько ему? Он говорил, пережил два академотпуска – значит, на первом курсе сейчас по третьему кругу; значит, ему 18 + 3 = где-то 21 годик. М-да. Гортань дряблая не по годам – так же как и пузико. Пузище.
В вузе. Алиса на меня смотрит и отводит взгляд! А на Женю – ноль внимания. Впрочем, судя по тому, что Женя – довольно весёлый малый и любит привлекать внимание, репутацию свою после инцидента он восстановит. Ну и пошёл он в лес, клоун.
Я привязался к Алисе окончательно. Друг говорит: надо приглашать гулять. А я что – я отнекиваюсь: не всё так сразу.
Лазерсона своего в вузе опять не видел, хотя у нас опять была потоковая лекция плюс семинар совместно с его группой. Не ходит, паразит. И снова, Саша, – не твоё это дело.
В общаге. Пришёл – а он сидит и жрёт… жрёт… жрёт… смотреть страшно. Даже «привет» с трудом сказал. Питается доставкой из «Сэндвич Квин», хотя на полке – куча продуктов, коими одарила его тётушка. М-да… Складывает мусор от еды в пакет, а пакет – под кровать; у него там и вчера что-то уже лежало – тоже, по-моему, мусор от доставки. Никогда не видел, чтобы человеку лень было сделать даже пять шагов до мусорки.
– А чё ты в вуз не пришёл?
Смущение. О-о-ох, какое смущение, лучше б не спрашивал – всё равно ответа не добьюсь. Ну и ок. Впрочем, через пять минут снова как ни в чём не бывало:
– Вот, чтоб ты понимал. Наш чайник – от семнадцатого года, а работает, что называется, как лошадь…
«А ты кушаешь аналогично.»
Разговор, как всегда (наверное, я уже имею право употреблять выражение «как всегда») состоял из почти непрерывной его болтовни и моих коротеньких замечаний-поддакиваний. Длился он час (я даже расписывать не хочу, на чём он к моей великой радости закончился), потом Андрей куда-то ушёл в начале десятого и возвратился через полчаса.
Когда мы оба ложились в постели и когда Андрей раздевался, я учуял (дневник, прости за столь интимные подробности) исходящий от моего соседушки запах. Вернее, исходящУЮ от моего соседушки ВОНЬ. Насколько я успел подметить, ни в один из проведённых здесь дней он не мылся по вечерам и не менял одежду.
Жаль, что я не крещённый, а то попросил бы Боженьку спасти и сохранить меня или хотя бы плеснуть на Андрюшу дождиком, когда тот выйдет на уличку. И поблагодарил бы за то, что Андрей в тот вечер не врубил на полную громкость свой онлайн-шутер.
8 октября
Наконец-то увидел Андрея в вузе. (У нашего потока по пятницам лабораторная работа, и группы распределены по помещениям в одном крыле – то есть близко; вот я с его группой и пересёкся.) Что сказать… Сидит, бедный, попкой на холодном вузовском полу – ни с кем не разговаривает, глазки в пол, ножки по-турецки, ручки тычут в телефонные игрушки. Почти так же, как в общаге в перерывах между разговорами со мной. Проходя мимо, я, помню, отвернулся, чтобы незаметно улыбнуться. Злорадно. (Ну зачем я такой злой?.. Алиса говорит: надо быть позитивным.) Кстати, о ней: мы с ней хорошо пообщались на перерыве, и Илья потом всю лабу нашёптывал мне в ухо всякое сексуальное дерьмо. Придурок. Обожаю его.
На физре бежали кросс – вспотел как собака. Хочу отметить: старался так, как не старался никогда – ну а что, я поставил себе цель: четно, без халтуры пробежать все два кэмэ. И Я СПРАВИЛСЯ! Горжусь собой… После занятия шёл и спотыкался. Устал.
Ещё хочу отметить: когда бежал, чувствовал странный запах, исходящий, как ни странно, от меня. Не пота. Чего-то другого: чего-то… жгучего? Да, наверное. Резкий запах, в общем. Проконсультировался по телефону с родителями – сказали обратиться к дерматологу. Но что-то не хочу, лень, тем более на носу контрольные. Но, как помылся, запах прошёл.
В общаге. Не только увидел, не только услышал – на этот раз ещё и нос на самом пороге напомнил мне, что кроме меня в комнате обитает ещё кое-кто. Наверное, надо ему сказать, чтобы помылся – это же не сложно (так и скажу). Надо сказать… Блин.
Наконец-то возобновил работу над романом, но длилась она не долго: Андрей, прекрасно видя, что я занят, начал расспрашивать. Ещё и подошёл так вплотную, сощурился, вгляделся:
– А ты чё щас делаешь?
– «С-с-сука.» – Скромно так: – Роман печатаю.
– О!
Возродилась тема о российских издательствах и каких-то сайтах. Похоже, у Андрея была прямо-таки цель разлучить меня с моим ноутом, когда у меня вдохновение. В принципе, разговор мог быть для меня полезным: всё-таки говорил Андрей на тему, которой мне не было бы лишним тщательно поинтересоваться. Но всё равно эти полчаса я ненавидел его всей душой и всеми своими органами чувств. Вставлю здесь, что жизнь дала мне узнать очередной частный случай выражения «палка о двух концах»: Обломов был довольно неглупым человеком, но, с другой стороны, он был Обломовым.
Перед сном Андрей опять врубил свои стрелялки. И тут у меня сработало не столько чувство собственного достоинства, сколько раскалённая добела психика:
– Андрей, а у тебя же вроде наушники есть.
Надел. Оказывается, если попросить – делает без вопросов. Вот именно: только если попросить.
Неплохо было бы провернуть то же и с помывкой. Посмотрим, получится или нет.
9 октября
В вузе всё прекрасно. Опять не видел Андрея. Опять разговаривал с Алисой. Опять весело болтал с Ильёй и с пацанами. Вроде как всё хорошо в моей жизни, только вот… что-то тревожит. Вот что: Алиса. Я должен, должен написать ей, только вот с погодой бы не прогадать. В целом, в приглашении нет ничего сложного – я уже и текст сформулировал: «Алиса, привет. Если ты сегодня вечером свободна, может, сходим погулять? Погода позволяет)»
Нет, наверное, меня тревожит вот что. Тот запах. Во-первых, я должен сходить к дерматологу; во-вторых, запах был более чем странный. Сейчас от меня не пахнет, всё нормально; но вчера…
Когда возвращался в общагу, наткнулся на ещё одно странное происшествие – второе в моей питерской жизни. Лил дождь, и я забежал в подъезд какого-то дома; там был алкаш (ну или просто бомж – в общем, долбанный люмпен); он посмотрел на меня и через несколько секунд спросил:
– Значит, лейтенант уже начал производство?
Понятно. Надеюсь, он состоит где-то на учёте.
Я ничего не ответил, а просто продолжил ждать, пока ливень утихнет. Но на этом всё не закончилось: алкаш подошёл ко мне и… принюхался.
– Вы чё делаете?
– Начал. Лейтенант начал, – довольно сказал он. Он говорил неестественно для своего соцположения. Так чётко и… с горящими глазами…
Я тихо пригрозил вызвать полицию, он с улыбкой отошёл от меня. С улыбкой… Внезапно я сообразил: похоже, он действительно учуял у меня эту хрень – несмотря на то, что я мылся после физкультуры, да и прошло много времени. В любом случае, совпадение не случайно.
Он был очень странный…
Мне тревожно.
Прямо перед тем, как я собирался покинуть сей чудный подъезд, сверху спустилась его престарелая жительница и, довольно агрессивно погладив бомжа зонтиком, криками его прогнала. Как я понял, в том подъезде он тусовался не впервые. Ну и отлично, что прогнали; район у нас большой, надеюсь, что никогда его не увижу.
В общаге. Разговариваем. Надо поддержать разговор (вежливость!). Я спрашиваю:
– А ты щас с кем из своей группы общаешься? Я почему спрашиваю, мне надо бы знать, как там дела с моими лекциями по неорганике, которые я дал вашему Марату.
Уже после первого предложения Андрей ожидаемо смутился. (Мне кажется, я спрашивал-то как раз ради такой реакции.) Застенчивый ответ:
– Да там… ни с кем особо.
Делаю вид, что с пониманием прекращаю данную тему. Но Андрей внезапно возбуждается:
– Вот, чтоб ты понимал, я им сегодня иронично говорю: «Мы же сегодня на лабораторке синтезируем кристаллические кустарники Ломоносова? Так давайте к ним, что ли, мочевину добавим, чтобы лучше росли…» Ну типа, понял прикол, да?
Можно было бы сделать такой вид, но я не сделал. Не нашёл в себе силы.
– А они говорят, вот, чтоб ты понимал: хватит, мол, душнить, мол, это не смешно, мол, ты же на пары не ходишь, мог бы, мол, курсы по стендапу изучать…
– «Как же я их понимаю!» Да, неприятно.
– Да вообще. Горе-одногруппники, называется. – И снова – в ноутбук, за новыми виртуальными приключениями. Причём не надевает наушники, но и играет без звука. Видимо, решил постоянно быть готовым к беседе.
Неужели во мне проснулось что-то, похожее на жалость? К этому-то… существу! Делаю вывод, что меня не так уж и сложно размягчить. Продолжаю разговор:
– Ну а вообще… Кстати, из какого ты города, я так и не спросил?
– Краснодар.
– О как. Я из Перми. А батя мой из Тобольска, он там родился, но перебрался в Пермский край на хорошую работу.
– Мой отец ушёл из семьи, называется, когда мне было два года. Но всё равно он звонит мне иногда, но я с ним редко общаюсь.
Дальнейший его рассказ продолжался минут десять. Узнал из него, что рос наш Андрюша в исключительно женском окружении: мамы, бабушки, тётушки, двоюродные сёстры – а традиционно это равно безграничной заботе. Рай, который во взрослой жизни обернулся адом: нет мотивации у человека ни помыться, ни приготовить, ни на улицу выйти, ни перестать бояться людей, ни начать нормально с ними общаться. Делаю вывод, что мои родители не такие уж и плохие. А сколько я их винил… сколько ненавидел. Максималист фигов. Да, и мама любила контролировать каждый мой шаг, и папа, бывало, набухивался в пятницу вечером, и братишка любил меня донимать – но они, по крайней мере, не обеспечили мне ТАКУЮ жизнь… Омерзительную. Раздражающую. Отвратительную. Лишённую большинства радостей. Впрочем, нельзя сказать, что на жизнь человека влияет только воспитание: в той или иной степени каждый индивид есть самостоятельный субъект. В любом случае… С одной стороны, мне не повезло с соседом; с другой – я могу наслаждаться тем, что я не такой. Всё моё окружение не такое. Всё моё окружение, кстати говоря, уже знает об этом «субъекте», так что тоже наслаждается регулярными дистанционными насмешками. Пишу это и осознаю: какие же всё-таки мы все падкие на самолесть. Ну, ничего: изъяны – норма для всех.
После вечернего мытья хотел предъявить Андрею за запах (и, кстати, за мусор под кроватью – за несколько дней накопилось порядочно); но ни то, ни другое не вышло.
10 октября
Час ночи. Никак не могу заснуть, думаю о бомже и о запахе.
Днём Андрей начал сильно кашлять – говорит, проснулся хронический ларинготрахеит. Ну капец. Храп, вонь, противная жрачка, противный вид, шаги как у диплодока – и плюс этот кашель… Каждую минуту – повторяющийся цикл: кха, кха… КХА! Ур, ур, ур-р-р… Не знаю, как я не сойду с ума. И не предъявить же: хронические заболевания лечатся туго вне зависимости от того, человек ты или Андрей Конюхов. К слову, узнал из дневного разговора, что его список болезней раз в пять длиннее списка наших вузовских дисциплин. Так он ещё и гордится этим. Ну правильно, чем ему ещё хвастаться?
Вечером затеял большую стирку; стираю до сих пор ручками, хотя надо бы уже разобраться с общажными машинками; но по старинке мне, в общем-то, и дешевле, и быстрее, и ручонки тренирую, и на первый этаж топать не надо. Читал «Повелителя мух», всё ещё очень нравится.
Замечаю, что каждый день ровно в девять вечера Андрей куда-то уходит и возвращается ровно в 21:26. Вот прям минута в минуту. Это, наверное, его единственные передвижения, если не считать походов в сортир, на улицу к курьеру и – изредка – в вуз на контрольные и лабораторные. Остальное время – либо кашляет, либо что-то жуёт, либо пялится в монитор. Либо (мне ОЧЕНЬ не хочется об этом думать) разговаривает со мной, хотя в последнее время – менее часто и долго.
11 октября
Обычный день. Твёрдо решил пригласить Алису на прогулку, но всё ещё боюсь за погоду: у боженьки страшный энурез.
Тревога прошла. Но раздражение от кашля Андрея только продолжает нарастать. Это какой-то кошмар: мало того, что он в течение ВСЕГО ДНЯ кхэкает и уркает, так он и ложится чёрт знает когда – а значит, заснуть для меня проблема. И мыться он пока даже не думал. Как-то ещё давно он сказал мне, что у него проблемы с обонянием. Ну и не мудрено: организм человека имеет свойство приспосабливаться.
12 октября
Контрольную по физике написал отлично. Алиса заболела, скучаю по ней; ещё и прогноз не радует. Поступил в Питер на свою голову.
После пар прихожу – а в комнате помимо Андрея два брата милосердия. А я-то гадаю, к кому в этот раз приехала скорая. Одновременно волнуюсь и молюсь: хоть бы в больницу забрали… На самом деле, смешного ничего не было: Андрей на грани обморока, глазища красные, лицо красное, весь торс (его раздели по пояс – фу!) в ужасающих венах. А ещё на груди, на уровне сердца, я впервые увидел у него ужасающий шрам с покраснениями. Похоже, он уже перенёс операцию на сердце – к такому-то возрасту! Офигеть. А впрочем, неудивительно. Пока врач делал ему укол, санитар рассказал:
– Вызвал, по словам, кое-как. Говорит, страшный разрывающий грудь кашель, острая боль в лёгких, с трудом передвигается. Температура 39. Назначены ему вот такие вот лекарства, сбегайте в аптеку, пожалуйста – за двадцать седьмым домом есть.
Я сбегал со списком. Когда вернулся, врачей уже не было (а Андрей, к сожалению, был); но ещё был странный запах…
– Они тебе нашатырь что ли дали?
– Да… я сознание потерял…
Сказав ему одеться, я открыл окно. Вроде выветрилось, и я закрыл.
Нет, не выветрилось. И это не нашатырь.
Это… оно…
Идентичный аромат – то ли аммиак, то ли спирт, то ли формалин… Особый запах, который я – уже – ни с чем не перепутаю. И исходил он от Андрюши, а точнее – от его кровоточащей жопки. Буквально: у него из задницы сочилась кровь. Я ему сказал.
– Они мне тупой иглой кололи, гады…
– На вот. Вата и пластырь, – сжалился я.
После вытирания запах ослабел, но не ушёл. Или мне кажется…
«Лейтенант начал производство». Чё за фигня?
Вечером, в 20:57 (да, я с предчувствием следил в тот вечер за времечком) Андрей с трудом встал и начал собираться на свою ежедневную получасовую прогулку.
– Уверен, что не упадёшь по дороге?
Первые секунды он не нашёлся, что ответить. Потом быстро, как будто боясь что-то разболтать, он ответил:
– Да не, всё хорошо.
– Ну, как хочешь. У тебя всё-таки серьёзное обострение.
– Да-а-а, называется, не один раз переживал уже.
«Не сомневаюсь – с таким-то образом жизни.»
Почти полночь. Запах. Всё никак не выходит из головы. И из комнаты. Замечаю, что с каждым кашлем Андрея он ощущается всё сильнее – ну, потому что он из него и выходит, как я успел понять. Может, расспросить?.. Завтра – может быть.
Кстати, шрам на груди Андрея – какой-то неестественный. Не пойму, как описать точнее и что это значит, но он неестественный.
13 октября
В вузе всё окей, была контрольная по математике, справился хорошо. Всё-таки классно, что родители приучили меня к хорошей учёбе – как раз-таки с помощью того самого ненавистного контроля (по крайней мере, отчасти). Марат отдал мои конспекты; хороший, кстати, парень, может, будем общаться. Алиса пока не выздоровела. Так охота её увидеть…
В общаге. Андрей всё также наскрозь больной.
20:35. Скоро мой дружок начнёт собираться. Даже кашлять начал реже.
20:55. Зашевелился. А на улице дождь хлещет… Как бы Андрей не заболел ещё сильнее – и как бы меня не заразил!
21:00. Как по команде встал и пошёл. Я тоже щас оденусь.
НАБЛЮДЕНИЕ ЗА АНДРЕЕМ:
Пишу сразу после прихода в общагу – воспоминания должны быть свежими. Это жесть какая-то…
Андрей шёл под дождём без зонта. Да он даже и не оделся толком. Видать, ни на то, ни на другое не хватило воли – но при этом не было видно, чтобы он как-то корчился от сильнейшего ветра и брызг прямо в харю. А в общем-то, танки не боятся ничего. А мне вот было очень некомфортно, я еле удерживал зонт; но не суть.
Он шёл в глубь дворов; шёл энергично, несмотря на свою комплекцию; мне приходилось прилагать усилие, чтобы не отставать. Видимо, Андрей куда-то торопился либо хотел побыстрее всё закончить… Остановился он напротив одного из подъездов тридцать девятого дома; произошло это, насколько я успел зафиксировать, в 21:13 (вдруг потом пригодится эта инфа). К нему подошёл какой-то человек в шляпе, в чёрной одежде и тоже без зонта. Лица я не видел, потому что его полностью загораживал стоящий ко мне спиной Андрей; да и далеко я встал. Они о чём-то говорили или даже что-то делали; может, что-то друг другу передавали. Всё произошло очень быстро – буквально секунд через тридцать мой соседушка развернулся и отправился обратно. Меня вроде не заметил. Не заметили. Сейчас сидит передо мной и рубится в комп как ни в чём не бывало. Вообще-то, может, что-то и происходит в его бедной душе, но трудно это прочесть в однообразных тяжёлых движениях и на заплывшей жиром физиономии.
Пока помню. Вроде как во время их разговора ветрище донёс до меня что-то похожее на слово «лейтенант» высоким голосом Андрея. О боже, наверное, у меня уже шиза. Тот запах, кстати, вроде как ушёл из комнаты. Или нет… Мне трудно определить, потому что я не знаю: может, и это мне кажется…
14 октября
Я полон решимости. Пришёл после пар – и прям клокочет она во мне. Времени не много, готовлюсь.
Всё как всегда. Щас пойду, только досчитаю до ста.
В этот раз я обогнул двор и зашёл с другой стороны, чтобы теперь разглядеть лейтенанта (будем называть его так) со спины. Надеюсь, Андрей меня не увидит (в общем-то, уже довольно темно). Лейтенант – довольно высокий стройный мужик, всё в том же наряде. Стоит неподвижно, руки за спину. Но вскоре он убирает их оттуда и что-то делает с Андреем – передаёт что-то? Водит руками по его груди… не видно, блин. Тут я решил зашагать. Надо было раньше, чтобы увидеть те движения, но я просчитался.
Максимально изменив походку и ссутулившись, держа зонт так, чтобы загородить свою голову, надев капюшон, я прохожу мимо них. Лейтенант уже убирает руки обратно за спину, но разговор продолжается. Я иду в трёх метрах, но всё равно слышу часть слов.
Андрей: – …для себя.
Лейтенант: – Использовать для себя? *** – не такая вещь, дружок, чтобы вот так использовать его в бытовых…
Что вместо «***»: какое-то слово, которое я, долго подумав, опознаю сейчас как «волюин».
Возможно, стоило бы пройти медленнее или походить взад-вперёд, но тогда был бы высок шанс спалиться. Боже, какой у лейтенанта голос… Такой… аристократичный? Фиг знает; он какой-то глубокий и какой-то… мерцающий. Да, у меня точно шиза: я вижу звуки.
«Волюин»… Наркота? Боюсь думать. Вообще-то, логически, обвинять Андрея в таком нет смысла – он просто на такое не способен. Но есть момент: из какого-то разговора с ним я понял (но могу ошибаться!), что семейка у него зажиточной была только до недавних пор, а после какого-то сильно личного случая лавочка их прикрылась, так что теперь у его мамы даже есть какие-то денежные проблемы. Но вместе с этим он регулярно заказывает быструю доставку в весьма недешёвом ресторане быстрого питания, а ещё он недавно купил на маркетплейсе игровой джойстик – откуда у него баблишко? Соображаю, что обычно люди, занимающиеся подобными вещами, регулярно меняют место и время встречи и уж конечно не встречаются каждый день. А он КАЖДЫЙ ВЕЧЕР ходит к этому лейтенанту, и тот лапает ему соски (клянусь – со спины было на это похоже).
23:20. Что-то уже и читать не хочется. Устал от чтения.
Андрей куда-то пошёл. Опять. Но он не оделся.
В ВАННУЮ?! ОФИГЕТЬ!!! А я-то думаю, чего он так подорвался…
Может, даже его бесчувственный носик почуял необходимость смыть с тела все следы жиродеятельности. Ну, честь ему и хвала. А может, Андрей прочитал что-то на моём недовольном лице и сам решил помыться.
Как обычно, я сильно занят. Почти всё время: домашка, домашние дела, общение и прогулки. А вот Андрей – я не знаю, он вообще из общежития выходит (помимо страшно необходимых походов в вуз и к тому чуваку)? Так ведь и с ума сойти можно, если вообще мышцы не атрофировать. Хорошо, что я нахожу, чем себя занимать.
Я уже лёг. Пока помню, пишу: в санузле был лёгкий запах этой дряни. После Андрея. Оставил дверь в ванную открытой на ночь, надеюсь, выветрится. Наверное, надо расспросить Андрея, но что-то уже боюсь я его расспрашивать…
15 октября
Проснулся в четыре утра, что-то не могу заснуть. Андрюша только лёг. Гляжу на его кровать и замечаю: во-первых, каркас принял форму параболы, во-вторых, от нагрузки на порядочный угол раздвинулись ножки. О боже… Как только люди доводят себя до такого?! Как сказал вчера Илья, «Андрей – легенда просто невероятных масштабов».
Меня внезапненько осеняет: а вдруг тот запах… и есть… волюин? Не хочу обдумывать, но пусть мысль будет записана.
В вузе. Алиса выздоровела, но пообщаться с ней не удалось: все перерывы шлялась со своими подружками. Красивая она на их фоне. В общем-то, не только на их фоне. Женя опять херню сморозил: заходя в лекционку, попытался сделать колесо, но, во-первых, технически даже Андрей сделал бы лучше, а во-вторых, Женя трахнулся ногой о преподавательский стол. Ржали всем потоком. Я рад. Я злорадствую. Ну а что мне поделать?
Общались с Ильёй. Он высказал мысль: Женя очень настойчивый. Я согласился, только добавил, что настойчивость эту он направляет в очень дурное русло, а общем-то, поменьше бы ему инфантильности – и цены бы ему не было. Илья:
– А знаешь, почему он такой настойчивый?
– Ну.
– Думаю, с детства ему этого внимания не хватает. А может, он изначально к нему привык в обществе своих родственников, но в реальном мире его ему мало; короче, в любом случае, это его в какой-то мере закалило. У него, наверное, даже есть жизненная цель: добиться общественного внимания.
– Да, хорошая цель. Великая. Приведёт его к большим свершениям.
– Согласен, но в любом случае… Даже не знаю, зачем я заговорил об этом.
– Да не страшно. Я тебя понял: перманентный недостаток чего-то вкупе с желанием заполучить это стимулирует соответствующую деятельность.
– …развивая волевые качества, – закончил Илья.
– Удивительно, – с наигранным отвращением говорил я, – какие уродливые формы могут иметь незакрытые гештальты иных индивидуумов.
– Уродливые… Какой ты добрый, Саша. А мне его жалко немного – вот почему я принялся говорить об этом…
– А мне не жалко.
– А я тебя понимаю, братик.
На том мы разошлись. Хороший парень Илья.
Ближе к вечеру. Идя в общагу, разговаривал по телефону с родителями – был скандал. Пятница, вечер (у них), поэтому папочка традиционно под мухой. Только начали разговор, он:
– Ну как ты там в группе щас? На побегушках, нет?
– В смысле? – спокойно отвечаю я, но на самом деле меня передёрнуло.
– Ну, может, тобой помыкает кто-то…
– Никто. Мной. Не помыкает.
– Ну ты же иногда не можешь отказать в просьбах, – послышался голос мамы. Похоже, выпила за компанию. Ох, чёрт возьми… – Так же ведь было и в 9 классе, хи-хи-хи…
Меня трясло. Сквозь зубы я проговорил:
– Вы… не лезьте, пожалуйста, в мои дела…
– В смысле «не лезьте»? – Отец. Заплетающимся языком. – В смысле «не лезьте»? Мы в школе тоже не лезли – с разбитым носом в 10 классе пришёл…
– Я уже тогда вам сказал, что буду решать свои проблемы сам.
– Он, походу, реально на побегушках, поэтому и не рассказывает. – Насмешливый голос мамы в стороне.
– Да-а-а… – Отец. – Походу, реально…
– СЛЫШЬ ТЫ, БОРОВ, – взрываюсь я, – ТЫ, МОЖЕТ, ЗА ЯЗЫКОМ БУДЕШЬ СВОИМ СЛЕДИТЬ?! САМ ВСЮ ЖИЗНЬ ТЕРПИЛА – И НА МЕНЯ ПЕНЕРОСИШЬ??!! ПАДЛА!
– Ты вообще кто такой…
Я сбросил.
Остаётся надеяться, что всё это забудется так же, как пройдёт у моих родителей опьянение. В конце концов, подобное случается где-то однажды в месяцок, да и то в этот конкретный раз всё слишком яро получилось, не как обычно. А ведь так-то я с родителями очень даже приятно общаюсь, нормальные ведь люди. Только вот иногда в них пробуждается неудовлетворённость от жизни. Эх, неужели я стану таким же…
В общаге. С Андреем почти не разговариваем, так как, насколько я улавливаю, ему капец как хреново. Но в комп рубиться он силы находит, надо же. Впрочем, к ужину планирую приготовить гречку с тушёнкой и грибами – тогда он и поболтать со мной силы найдёт.
Так и случилось. Комментировал он абсолютно всё, замечал в моих движениях абсолютно всё; ещё и стоял во время моей готовки в максимально крутой позе: рука о стену, ноги скрещены – чуть не грохнулся один раз. Восхищаюсь им. В какой-то момент я реализовал внезапную идейку: Андрей с видом знатока спросил меня, что у меня за грибы, а я:
– Ну не галлюциногенная наркота, не волнуйся. – Две секунды. – Шутка. Белые из «Семафора».
Это был именно его уровень юмора, поэтому он туго хихикнул.
Реакция не была похожа на смущение (для неё я и ответил таким образом). Вывод: либо вся та история не связана с чем-то запрещённым, либо Андрей – превосходный актёр. Хотя, второе… Уж извини, сосед, но в плане выражения эмоций ты Джеймс Бонд тот ещё.
Что ещё написать… Узнал из его рассказов, что его буллили в школе, во второй школе, в вузе до первого академа, в вузе до второго академа – и не сильно хорошо относятся и сейчас.
– «Ну надо же – я и не догадывался.» Очень сочувствую.
Ещё он рассказал, что однажды очень хорошо врезал одному шалопаю, донимавшему его три года, да так врезал, что у того в семи местах случился перелом. (Учитывая воздушность Андреевых слов, от семи отнимаем пять. Но, учитывая его комплекцию и обидчивость на жизнь, относимся к сему факту настороженно.) Говорит, сработал накопительный эффект в плане гнева. На мой вопрос о попытке обратиться в органы ещё на зародышевом этапе буллинга Андрей ответил, что всё было бы бессмысленно, так как тот тип был невменяемым.
– «Знаешь, все люди становятся абсолютно вменяемыми, если хорошенько вмазать им в пах или куда-нибудь ещё.» Ну… согласен. «Какой же уровень нерешительности надо иметь, чтобы умалчивать о таком даже перед своей любимой, вездесущей и всезаботливой мамочкой?..»
А, вот ещё: гречка ох какой вкусной получилась.
16 октября
Это звездец. Я просто в ауте. Что нахрен происходит?!
Пишу сразу после прихода в общагу. На дворе распогодилось, светит солнышко, только лужи кругом… И из-за этих морей перед общагой пришлось делать большой крюк – обходить целый дом. Я обхожу – и вижу знакомое, блин, личико. Алкаш, старый знакомый. А рядом – какая-то девица: бёдра голенькие, сапожки до икр, формы на виду. Один вопрос: чё сосков-то не видно? Сказал бы так какой-нибудь старый ворчливый дед; а я, честно говоря, чуть слюну не пустил. Так, не важно.
Как только я, смотря в сторону, прошёл мимо – дед меня окликнул:
– Как Андрюша?
Я застыл. Девица:
– Я слышала, он начал мыться. Или то был единичный акт проявления силы воли?
Твою мать.
Дед (я видел боковым зрением) берёт девицу за пояс, подсаживает к себе на скамейку, говорит:
– Скорее, физиологическая необходимость.
Оба смеются. Каким-то культурным смехом. Культурным. Глубоким, философским. Это их объединяет. Кое с кем… Ну с ним, конечно, с кем же ещё.
Девица:
– Если ты не хочешь отвечать на эти вопросы, Саша, не отвечай. Ты благодаря… некоторым своим качествам уже узнал о деле – стало быть, скоро и тебя в это ввяжут. Причём именно ввяжут, не сомневайся: мы людей знаем. И себя в том числе.
– О, да… – тянет дед.
Я не выдерживаю. Поворачиваюсь. Говорю:
– Идите. Нахер. Люмпены. Долбанные.
– Люмпены? – поднимает бровь девица. Как изящно… Мне страшно. – Так заумно нас ещё не называли. – И тут я отшатнулся: её лицо охватил гнев, и оно будто превратилось в собачью морду: – Ну ничего, скоро нас так никто не назовёт.
– И мы все ждём, – подхватывает алкаш, – когда уже старина Гарс начнёт производство! А, точно, уже же начал. Поверь мне, парень, от такой штуки не откажется никто.
– Согласна, – подхватывает девица. Лицо у неё уже нормальное. – Я скажу больше: эта хрень скоро станет валютой – инициирует в обществе такую же революцию, какую когда-то инициировали деньги.
– Да-а-а-а… – Вдруг алкаш посмотрел на меня: – Подойди-ка сюда, малыш, надо удостовериться, что мне тогда не показалось.
Естественно, я не двигаюсь с места. Девица наклоняется:
– Ты сам-то не чувствуешь?
– Чувствую… – (Насколько я помню, это слово пролепетал именно я.)
– Значит, он начал. – Она смотрит на меня. Смотрит своими поразительно красивыми для своей социальной функции глазами. Какие красивые волосы. Что происходит…
Две противоположности: типичное омерзение и манящая, гипнотическая красота. Рядом. На одной скамейке. Что происходит…
Дед смотрит куда-то за меня и резко улыбается. Я оборачиваюсь. Да сука!!!
Не уверен, но, наверное, я припустил. Потому что в десяти мерах, около угла дома, увидел его. Он шагал, как пума, весь в чёрном, почти полностью закутанный. Я не видел глаз, я не видел лица – но мне кажется до сих пор, что эти фантомные образы до сих пор смотрят в меня; и до сих пор мне слышатся слова, которые он, может, и не произносил:
– Передавайте привет соседу, рядовой Зюзин…
Короче, сижу я щас на кроватке своей – и даже не знаю, что делать. Теоретически (!) можно поведать родителям. Но я-то знаю, как они любят реагировать на мои переживания. С насмешкой. Будто это несерьёзно. Суки. Всю мою жизнь так, до одиннадцатого класса.
Внезапно соображаю: может, рассказать Илье?.. Мы ведь с ним очень хорошо подружились, да и насмехаться над кем-либо он вряд ли станет, если почувствует, что всё серьёзно, – а он почувствует, я уверен. Но есть риск быть услышанным нежелательными ушами. Женей, например. Может, написать Илье? Хотя, очный разговор всяко лучше.
На крайняк – в Питере, как я слышал, хорошие психиатры…
Ну зачем я отмазываюсь… Ежу ясно, что лучший вариант первого шага для разрешения моего неведения – спокойный, чёткий разговор с Андреем! Ему, конечно, будет очень некомфортно об этом говорить… Вдруг его прибьют? Блин, Санёк! Узнает кто-нибудь, что ты волнуешься за это сырьё для мыловарни, засмеёт!!! Тебя сдерживает не это. Меня сдерживает не это. Чёрт…
Надо. Надо сделать. И всё будет ништяк – я успокоюсь.
О, пришёл.
Блин, мне же надо оформлять на завтра физику. На вторник, точнее.
18 октября
Вечером стирал. Потею что-то много последние дни.
21 октября
Алиса… Как мне тебя не хватает. Ха, как будто ты у меня когда-то была. Признаюсь себе, что уже кучу раз прокручивал перед сном в голове диалоги с ней, основной темой которых были бы увлекательные и эстетичные рассказы об обитающем вместе со мной натуральном ароматизаторе. Берегу эту шутку, надеюсь, где-нибудь вставлю.
Андрей уже начал меня донимать: постоянно, сука, умничает. Расспрашивает, лезет, когда не просят и куда не просят; такое ощущение, что ему мама моя позвонила и приказала меня контролировать: как я уроки там делаю, не прогуливаю ли пары, во сколько ложусь, что и как часто читаю, чем питаюсь. Ёлки-палки, за что мне такое?..
Дочитываю «Повелителя мух».
23 октября
Холодно на улице. Ужасно. Ещё и снегопады обещают. Питер…
24 октября
Нашёл вечером в себе силы сказать Андрею, чтобы от меня отстал. Вернее, это уже была накопленная за все три недели злость. Как было дело: я сел писать роман, он такой: чё, роман пишешь? Да, пишу. Он: а я вот недавно смотрел фильм… у тебя же триллер, да? Так вот, смотрел недавно фильм – триллер, где… Я: Андрей, просто так не видно, что я занят? Он (дёргается в непонимании): а… да, у меня просто привычка…
Да, я заметил: у тебя очень заметная привычка постоянно лезть не в свою затычку, бочка. Задолбал…
Считаю свой ответ достижением.
Дочитываю «Повелителя мух». И периодически смотрю на лежащую рядом со мной органическую иллюстрацию.
26 октября
Ушёл в себя. Не верится, но дописываю роман. По задумке – всё, как планировал.
Андрей разговаривать со мной не перестал, но делает это намного реже, чем раньше. И не так весело. Наверное, чувствует и осознаёт (надо же!), что я – не машина для выслушивания переживаний. Да, дневничок?
Дочитал Голдинга. Отличная книженция, будет что обсудить с Алисой. Если будем обсуждать, конечно.
27 октября
В вузе. Обсудил с Алисой «Повелителя мух», она тоже читала, ей тоже понравилось. Ну, есть точки соприкосновения, отлично. Правда, всё это омрачилось тем, что на перерыве, пока мы болтали, к нам подошёл Женя и опять вставил свою нелепую шутку. Алиса фыркнула, я подавил желание вдарить Жене, Илья что-то пошутил, и мы пошли на лекцию.
В общаге. Горжусь собой, как никогда: вечером готовил мясо с овощами, и Андрей (почему-то в этот раз он не подлетел – игра, видимо, увлекательная) спросил меня:
– Что-то тушишь?
Я лениво:
– Мясо с овощами.
– Что-то типа аджапсандали или басмы?
– Мясо. С овощами.
Через двадцать секунд:
– А, ты чашушули делаешь?
Я молчу. Ещё через двадцать секунд:
– А, просто мясо с овощами?
– Тебе. Что? – раздельно говорю я, помешивая будущее блюдо.
Чувствую на себе его непрекращающийся взгляд. Недоумевающий. Помню, так же моя биологичка на меня в своё время посмотрела, когда я прямо сказал ей, что не хочу участвовать в олимпиаде по её предмету по причине (совершенно же неважной!) занятости из-за подготовки к ЕГЭ по профильной математике. В общем, Андрея окатил хороший такой когнитивный диссонанс. Долго на меня пялился; я даже не заметил, в какой момент он от меня отвернулся. Всю жизнь теперь буду ощущать на себе этот фантомный взгляд, но он не будет меня пугать – я буду над ним смеяться. Наконец-то… Перефразирую: удивительно, что только сейчас человек понял, что он не является объектом вожделения для того, кто один раз на свою голову приветливо сказал ему «привет».
28 октября
Ещё вчера ночью дописал и отредачил роман. Ура-а-а-а… Отметил это с Ильёй – после пар выпили по бутылочке светлого. Теперь дело за малым (хотя, это будет достаточно рутинно) – надо возобновить работу над поиском нормального издательства и отправить туда рукопись. И ждать. И начать откладывать денежку, если вдруг придётся продвигать. Ух, какие амбиции – как будто я этим займусь в ближайшее время…
Да, и пока помню, запишу: сегодня в вузе видел Андрюшу около деканата, он относил какие-то бумажки. Доконали, гады, требуют идти ножками в вуз и что-то им относить. Но суть не в этом: я видел, как он на меня смотрел. С ненавистью. Хотя, нет – С ПРЕЗРЕНИЕМ. С наигранным презрением он отвёл от меня взгляд, когда я случайно на него посмотрел. Со всем, на которое было способно его лоснящееся хомячье личико. А когда я пришёл в общагу, он даже на меня не взглянул, не то что «привет». Как я рад. Осталось только ликвидировать вонь, накопление подкроватного мусора, а желательно – всю эту сущность целиком. Но всё равно я счастлив.
31 октября
Снилась Алиса. Офигеть. Это знак! Надо действовать.
Андрей произносит дай бог по 15 слов в день: у него три приёма пищи – три раза по пять слов по телефону доставщику: «Алло, здравствуйте. Хорошо, сейчас спущусь».
Недавно пришла в голову мысль… Наверное, Андрей очень даже осознаёт, что́ он такое и до чего докатился. Очень хорошо осознаёт: абсолютных идиотов не бывает, даже если у них жира в щеках больше, чем мозговых нейронов. Но осознавать ведь не равно делать – меняться и так далее.
1 ноября
Погода – кошмар. Сижу после пар в общаге. Всё-таки решил ещё раз глянуть роман, подредактировать кой-какие моменты – и гляньте-ка, нашёл, что исправить. Хорошо, что пока никуда не отправлял.
Андрей кашляет страшно. По-моему, даже специально – чтоб мне дискомфорт доставить. И топает, как слон, – не исключено, что тоже специально, вообще не исключено.
2 ноября
Андрей меня бесит. Когда пришёл после пар, он статично гнул своим весом кроватку и разговаривал с кем-то по телефону – вроде бабушкой или тётей. Заметил, кстати, что иногда он позволяет себе делать в разговоре с родственниками омерзительные вставки: критикует то, каким средством они моют полы, какую дачу выбирают на будущие лета, какой для дачи выбирают мангал, какой его тётя кладёт паркет в своей новой квартире – и всё это тоном недовольного начальника. Естественно, никто в его семье ему и слова не говорит. И не скажет. Да-а-а, что вырастили, то вырастили.
Итак, как только я вошёл, он с отточенным умением подтянул разговор на тему готовки и – именно потому, что я вошёл в комнату, – начал выпендриваться: подробно описывать тёте рецепт какой-то там разновидности гуакамоле. (Интересно, сколько раз за последние года он готовил… хоть что-нибудь? Своими ручками?) При этом он смотрел на меня всё с тем же наигранным пренебрежением и старательно пытался поймать мой взгляд, чтобы надавить на него всей своей массой. Но тщетно – я (со значительным усилием, признаюсь) ни разу на него не взглянул.
3 ноября
Андрей. Меня. Бесит.
Так, Саша, это не твоё дело.
Сплю и вижу, как сам Дьявол моет его кипятком в Аду. Нет, концентрированной щёлочью, во.
4 ноября
Больше откладывать это нельзя – надо записать это. Возможно, получится недостоверно, но если что – у врача будет хотя бы примерный материал. Надеюсь на свою шикарную память.
Короче, мне уже несколько раз снились сны. Они не кошмарные и не слишком реалистичные – просто они очень уж связаны с тем, что происходит со мной в реальности. Пугающе сильно связаны. Поэтому я и не хочу держать это в своей голове. Я, в принципе, могу считать их просто следствием сильных впечатлений (это нормально для снов) – правда, какие это были впечатления… Итак.
