Туманы замка - Этерн.

Высоко в горах, где облака цеплялись за пики, словно серебристый призрачный туман, стоял замок Этерн. Его древние камни, пропитанные веками дождей и солнца, хранили истории любви, потерь и неуловимого времени. В его стенах жил лорд Эндрю и его молодая жена - леди Агнес. Ее округлившийся живот был обещанием будущего, лучем света в суровом горном краю. Но обещание это было обречено.

Ночь когда Агнес начала рожать, выдалась адской. Гром казалось рвал небо над самой башней замка, молнии, белые и слепящие, выхватывали из мрака искаженные болью лица служанок и бледное, как мрамор лицо лорда Эндрю, стоящего за дверью родильной. Крики Агнес, заглушаемые раскатами грома, были нечеловеческими. Они эхом отражались от каменных стен, смешиваясь с воем ветра в трубах. Весь замок затаился, слушая эту битву жизни и смерти. Только под утро, когда первая бледная полоса света пробилась сквозь тучи и туман, крик смешался со слабым плачем младенца. Агнес, истощенная до последней капли крови, с трудом подняла веки. Ее взгляд упал на крошечный комочек жизни, положенный на грудь. Она глубоко сдавленно вздохнула, словно пытаясь впитать в себя этот крик, этот запах новорожденного, и навсегда закрыла глаза. Тишина наступившая после ее вздоха, была оглушительнее грома.

Девочку назвали Миленой - " милостивая", как слабую надежду на утешение. Неделей ранее, в скромном домике у подножия замка, где пахло землёй и цветами, жена садовника Хлоя, разрешилась от бремени, тоже девочкой. Назвали ее Даной - "судьба". Судьба странно переплетающаяся с Миленой, ещё до их рождения. Хлою, молодую, здоровую женщину, с тёплыми как земля руками и спокойными, мудрыми глазами, позвали в замок. Ее младенец Дана, крепко спала в плетёной люльке у очага в кухне, пока Хлоя, став кормилицей Милены, давала своим молоком, жизнь и силу дочери леди Агнес.

Девочки росли неразлучно, словно два побега одного растения, привитые к разным корням. Милена - сероглазая, с волосами цвета спелой пшеницы, хрупкая как горный цветок. Ее мир - огромные залы замка, шелест шелка, уроки гувернантки, строгий, но полный скрытой боли взгляд отца. Дана - кареглазая с черными как вороново крыло волосами, крепкая, смуглая, с звонким смехом. Ее мир - запахи влажной земли после дождя, тепло очага, грубые, но любящие руки матери, свобода бегать босиком по росистой траве.

Хлоя, кормя Милену, смотрела на свою дочь, спящую рядом. В ее сердце боролись любовь и горькая ирония судьбы. Ее молоко питало дитя лорда, ее дочь была ее единственной кровинкой, но их жизни были неразрывно сплетены с Миленой. Девочки не знали границ, они вместе исследовали ходы замка, прятались от гувернанток в старой башне, где туман застилал долину как молоко. Милена делилась с Даной сладостями. Дана учила Милену узнавать птиц по голосу и находить самые сладкие лесные ягоды. Их дружба была естественной как дыхание - чистой и всепоглощающей.

Но годы шли. Туманы замка то сгущались, то рассеивались, а девочки превращались в девушек. Милена в свои семнадцать стала воплощением горя застывшем в красоте. Её серые глаза смотрели на мир с глубокой незаживающей раной, а бледность кожи подчеркивала хрупкость. Она знала историю своего рождения, знала, что ее жизнь стоила жизни матери. Это знание лежало на ней тяжёлым покрывалом. Отношения с отцом были сложные, полные немого упрека и отчаянной, невысказанное любви с обоих сторон. Милена чувствовала себя в замке Этерн одновременно хозяйкой и чужой.

Дана в свои семнадцать лет цвела как дикий мак. Ее смуглое тело наполнялось силой, карие глаза горели живым огнем, черные волосы струились по спине тяжёлым шелком. Она работала в замке, помогая матери по хозяйству, но ее дух рвался за стены. Она видела как смотрят на Милену молодые дворяне, приезжавшие к лорду Эндрю - с вожделением и расчетом. Видела, как Милена, словно заключённая в золотую клетку, принимает их знаки внимания с ледяной вежливостью. Дана знала, что ее место - внизу, с землёй и простыми людьми, но ее сердце, ее мысли были неразрывно связаны с Миленой.

Однажды, поздней осенью, когда туман спустился так низко, что замок показался островом в молочном море, лорд Эндрю собрался в длительную поездку. Он вызвал Милену в свой кабинет. Дана подметавшая коридор, замерла у двери, услышав низкий, напряжённый голос лорда:

- Ты выходишь замуж Милена. За лорда Алстера. Он стар, но богат, и его союз укрепит наши земли. Свадьба после моего возвращения!Милена побледнела ещё больше, - Отец я не люблю его. Я даже не знаю его.

Любовь? - голос Эндрю был жёстким - это роскошь, которую мы себе позволить не можем. Твой долг - родить наследника. Как и долг твоей матери, был родить тебя. Она исполнила его, ценой своей жизни.

Слова упали как камни. Милена вскрикнула, словно ее ударили, и выбежала из кабинета, столкнувшись с Даной. В её глазах стояли слезы отчаяния и ужаса. Дана увидела в них отражение собственной безысходности. Милена- жертва дома и положения. Дана - жертва рождения и обстоятельств. Их дружба, их детская неразлучность вдруг обнажила пропасть, лежавшую между ними.

Они бежали в старую башню. Ветер свистел в щелях, туман клубился у ног, скрывая мир. Милена рыдая, схватила Дану за руки:

- Дана, я не могу! Я не выйду за него! Я умру здесь, как моя мать!

- Я не хочу! - и ее голос сорвался на крик.

Дана смотрела на подругу, на ее отчаяние, на красоту, обречённую на продажу. В её сердце закипела ярость - не только на лорда Эндрю, на жестокий мир, но и на саму Милену, чья жизнь, несмотря на все, была защищена каменными стенами и титулом. А её Дану, ждало лишь возвращение к котлам и пыли, к неизбежной свадьбе с кем-то вроде пастуха или плотника. Ревность, темная и ядовитая, смешалась с жалостью и любовью.

- Ты можешь убежать Милена, - прошептала Дана, и её голос звучал странно, хрипло.

- Убежать со мной. Сейчас. Пока он уехал. Мы можем спуститься в долину, исчезнуть в тумане. Начать новую жизнь вместе.

Милена замерла. В глазах Даны она увидела не только предложение, но и вызов, и отчаянную надежду, которая пугала своей силой.

- Убежать? С Даной? Оставив все - замок, титул, долги, память матери?!!!

Это было безумием. Это было искушением. Она посмотрела на черные, горящие глаза подруги, на её смуглые щеки, на губы, чуть приоткрытые в ожидании. В этот момент их дружба, чистая и детская перешла грань. В ней зазвучала нота чего - то запретного, опасного, неудержимого. Милена почувствовала, как по её спине пробежал холодок, а от внезапного острого желания - желания свободы, желания прикоснуться к этой живой, настоящей жизни, которую олицетворяла Дана. Желание убежать не только от замка, но и от самой себя, от своей судьбы.

Туман за окном замка сгустился, превратившись в непроглядную белую стену. Он скрывал и долину, и замок, и будущее. Он был как чистый лист, на котором ещё ничего не было написано. Милена медленно подняла руку и коснулась щеки Даны. Пальцы не были холодными, а кожа Даны - теплой, живой.

- Дана - прошептала она, и в её голосе дрогнула вся ее жизнь, полная потерь и несвободы, - помоги мне.

Дана наклонилась ниже. Ветер завыл в башне, словно предвещая бурю. Их лица почти соприкоснулись. В карих глазах Даны плескалась целая вселенная - надежда, страх, любовь, ревность и готовность на все. В серых глазах Милены отражался туман - неопределенный, непостижимый, полный как ужаса, так и головокружительной свободы.

Что будет дальше? Убегут ли они, растворившись в серебристой мгле, как призраки? Или их поймают, или судьба расставит их по разные стороны пропасти навсегда? Или эта ночь в туманной башне станет началом чего - то совершенно нового, такого, что перевернет их жизни?

Туман хранил молчание. Он только серебрился под первым лучом восходящего солнца, обещая новый день, полный тайн не выбранных путей. А две девушки, белокурая и черноволосая стояли на краю этой пропасти, держась за руки, готовые исчезнуть в неизвестности вместе. Их дружба рождённая в тени смерти и материнского молока, вступила в самую опасную и взрослую фазу. И только туман знал чем это закончится!

28. 12. 2025 год.