Ходжанасреддинович Бахтыбаев, официальный представитель
— Бахтышка, расскажи как ты стал представителем Едиха а Казахстане!
— Да что там рассказывать? Не знаю, что и говорить. Даже с чего начать не знаю…
— С приезда Едиха начни!
— Ну, если только с этого…
— С этого, с этого…
— Слушайте, короче… Так оно всё и было. Мне ли вам врать? Сами знаете, что не моё это призванье…
— Как не знать? Я вот подумал… Ходжа Насреддин — твой предок, тоже честнейший рассказчик!
— Правда?! Вой-бой! И почему ты, Риттер до сих пор не министр образования в Казахстане?
— Это ещё зачем?
Бахтышка строчит, как пулемёт, без запинки, без осечек.
— Тогда бы во всех учебниках написали: последние достоверные международные исследования уважаемых историков однозначно доказывают, что фамилия всем известного героя всех времён и народов, особенно казахского, Ходжи Насреддина — Бахтыбаев!
Дал очередь. Руки на груди скрестил. Важный весь такой. Глазами туда-сюда водит: до всех ли дошло?
— Славы захотелось, Бахтышка?
— Кому? Мне? Исключительно исторической справедливости! А то некоторые неосведомлённые личности могут подумать, что Ходжа Насреддин не Бахтыбаев, а Риттер, например.
Ну, раз уж Риттер начал… Преподнял Бахтышку на белом войлоке почёта, словно во всех учебниках его портрет пропечатал.
— Про Едиха давай, Джамбул Ходжанасреддинович Бахтыбаев!
— Ну, если с таким уважением… Если с таким упоминанием ТАКОГО предка… Ладно! Слушайте уже!
Бахтышка будто килограммов на сорок-пятьдесят прибавил в весе.
— Слушаем, слушаем…
— Ещё одно маленькое замечание… Бахтышка кто? Бахтышка не чилен в стакане! Бахтышка знает, что лесть нравится всем, но только дураки считают её правдой… Бахтышка местный, не оралман! Все ваши туда-сюда хитрости насквозь видит. Бахтышка двойное-тройное дно русского языка в немецком роте понимает! Немис ротом сначала свинину кушает, потом этим ротом врёт.
Тут уж все правую руку к сердцу стали прикладывать, глаза к потолку закатывать.
— Что ты! Что ты! Мы к тебе без лести… Со всем уважением… На основе последних исторических открытий.
Всё! Наконец-то! Уговорился.
— Раз так… Слушайте, что вам Ходжанасреддинович поведает!
— Просим, все просим!
— Анрюх Едих, все же знаете, наш уважаемый брат, из Германии прилетел домой, в Кентау. Через Алматы. Там из самолёта вышел — ноги размять. До Шимкента чё там от Алматы? Места знакомые… От Шимкента до Туркестана тоже недалеко. А от Туркестана до Кентау уже такси ходят. Даже автобусы, если кто экзотику любит.
— Да, да! Всё так и есть! Правильно рассказываешь! А Риттер думал, когда увидел название транспортной кампании «Караван», что его от Туркестана в Кентау на верблюде повезут!
Бахтыбаев сделал серьёзное лицо.
— Вот только не надо над мелкими недостатками Риттера, тут, понимаешь, как бы насмехаться… Риттер казахскому народу связь Бахтыбаева с самим Ходжой Насреддином открыл, а вы… Вообще вас не понимаю!
Риттер не впечатлился:
— Сам же говорил, что лесть только дураки за чистую монету принимают? За дурака держишь?
Бахтыбаев изумлённо подтянул брови ко лбу:
— Кто такое про тебя скажет — пусть горячий казан облизывает! А кто подумает — собачьей какашкой голову намажет! Вот вы чё такое говорите — вон казан.. Ещё не остыл!
— Мы чё, мы же… Риттер же сам в кассе просил, чтобы верблюд был с надёжным погонщиком. А там ему: хотите самого опытного дадим — он в ралли Париж-Дакар участвовал. Тогда доплата двести тенге. Ещё за двести тенге можете верблюда любого цвета выбрать и марку подходящую. За пятьсот тенге выше — минивэн с кондиционером и всеми делами.
Мауль, сидевший всё это время на топчане молча, оживился:
— Знаешь, Бахтышка, не буду я ничем голову мазать. И даже кизяк прикладывать не стану.
Бахтышка покачал головой, приложил указательный палец к губам.
— Тихо уже все! Теперь Бахтыбаев будет говорить!
Все тоже приложили пальцы к чужим губам. Молчок! Полный молчок, окончательный!
— Я встречаю Едиха. Смотрю — многие с палочками, на палочках картонки, на картонке — имена. А у некоторых названия фирм и компаний. Ха! Думаю… Нет, не думаю! Ха! Сразу тоже сделал: «Мерседес-движок-менеджер-Андреас-Едих-брат-уважаемый».
— Так и написал?
— Ещё хотел добавить, но место кончилось, эх, как назло!
— Дальше-то что?
— А рядом пацаны с телевидения крутились. Увидели мою картонку, стали смеяться, снимать… Я лицо страшное сделал, — вот такое — страшно, да, ну, хотя бы не по себе?
— Страшно… и не по себе тоже! Удачно у тебя вышло.
— Потом на Едиха камеру навели. Два метра солидности, в таком костюме только к самому Елбасы приезжали, это тебе не баран в платочек кашлял! Говорят: очень извиняемся, а херр Едих по поводу строительства завода прилетел?
— А ты… ты им что сказал?
— Чисто для прикола… Я, говорю, как официальный представитель, пока не уполномочен делать заявления. Вопрос о строительстве ещё окончательно не решён. Ещё много чего нужно согласовать… Место для площадки выбрать… Сами понимаете… Но, чуть-чуть ишторку секретности отодвину: отсюда прямиком — в Кентау… Кто не понял? Поясняю: ишторка — это занавеска такая, только очень плотная, не тюль-мюль, без дырочков. Ничего не подглядишь!
— Телевизионщики отстали?
— Что ты! Говорят: можно эксклюзивное интервью у вашего уважаемого брата херра Едиха взять? Мы вам будем очень благодарны! Такая новость для всего Казахстана и для его окрестностей!
— Я, чисто для прикола им говорю: очень благодарность в тенге или в евро будет? Целиком за интервью или как настольный теннис: вопрос — стоевровый ответ?
— А они? Согласились?
— Говорят, нам шеф-редактору отдела новостей надо позвонить. У нас сейчас столько в карманах евро нет.
— А ты?
— Штаны говорю, с глубокими карманами в таких случаях надевать нужно. Вы бы ещё в бикини плавках пришли… Туда вообще ничего не положишь! Тьфу! Я смотрю, там другие с камерами стоят. И девушка с ними с волосатым микрофоном в руке. Я стал им руками махать. А они — мне. Наверное, за своего приняли…
— А те?
— Говорят, мы на всё согласны, только, пожалуйста, до уровня большого тенниса и Уимблдона расценки не повышайте!
— Согласились, значит?
Бахтыбаев подбоченился.
— А то! Я и раньше Ходжанасреддинович был, даже когда Риттер про это не говорил!
— Прямо там, в аэропорту интервью взяли?
Бахтыбаев тремя пальцами как бы потёр купюры.
— Нет. Просили за отдельные три тысячи у их «Мерседеса» поговорить. Для наглядности. Чтобы образ Андрюха на предмет переговоров наложился. Картинка к картинке, евро к евро — почему бы и нет?
— Про интервью давай расскажи!
— Просьба к вам такая: по ещё одной подушке под правый бок положите. А кто на левом боку — на правый повернитесь! Всё внимание на меня. Я руками показывать буду. А вы глазами смотрите и даже носом слушайте!
Риттер стал с шумом нюхать воздух. Бахтышка удовлетворённо кивнул головой:
— Молодец! Сразу носом слушать тренируешься!
Риттер, как в теннисе послал мяч обратно:
— Это я запах вранья почуял!
Бахтышка парировал:
— Ладно-ладно, один сомневающийся не в счёт! Везде есть недоразумительные исключения! А как народные массы? Готовы?
— Подготовились, точно как на Байконуре! Обратный отсчёт: пять, четыре, три, два, один… Старт!
— Они к Андрюху подбежали… Подождали пока мы обнимались… Потом чисто по-немецки: «Herzlich willkommen in Kasachstan!».А я говорю Едиху: это у нас новая традиция — у земляков интервью брать. Отказывать нельзя — сам знаешь, гостеприимство…
— Ну, чего спрашивали, что он отвечал?
— Они Едиху говорят: «Вы со слов Вашего официального представителя, лучший знаток двигателей компании «Мерседес». Не могли бы заглянуть под капот этой машине и по номеру двигателя определить год её выпуска»?
— Это они в нашем Андрюхе усомнились? Журналюги!
Мауль долго сидевший молча выразил отношение к журналистской братии:
— И на счёт этих я голову оставлю неприкосновенной. Ничем мазать не стану. И прикладывать тоже.
— Ну, все волнуетесь? Всем за Андрюху страшно? До жути страшно или просто страх-страх-страшненько?
— Жуть жуткая, ужас ужасный!
— То-то!
Бахтыбаев глубоко вдохнул, но к рассказу возвращаться не спешил. Так и сидел, выпучив глаза и вращая ими для пущей убедительности.
— Просим! Просим! Сжалься над нашими нервами!
— Едих с каменным лицом только губами говорит, а глаза ледяные: этот автомобиль сошёл с конвейера в 1994 году. Но двигатель не его родной — меняли недавно, в 1999 –м в автосервисе «Блю стар» на Кульджинском тракте, восемь дробь пять.
— Ну-у-у?!
— Один за сердце схватился, другому «скорую» вызвали, третий…
Риттер решил съехидничать.
— И все умерли? Интервью сорвалось?
И тут Мауля прорвало:
— Врёшь ты всё, Бахтышка, от такого не умирают!
Бахтышка абсолютно невозмутимо:
— Нет! Не умерли! Кто сказал «умерли»? Слегка мозги об Андрюхин ответ покалечили, а так ничего… Хорошо, что не прямой эфир был! Новых прислали… Стрессоустойчивых. А я с тех пор официальный представитель официального представителя «Мерседес» в Казахстане!
— Хорошая байка, Бахтышка Ходжанасреддинович!
— Выдохнули? А теперь вся правда… Историческая, между прочим… Ничего на самом деле смешного в этой истории нет.
— Почему?
— Едих все деньги за интервью у меня, официального представителя, забрал… Свои добавил. В нашу родную школу компьютеры купил. Говорит, договорился, что школу моим именем назовут. И что я двоечником был, никому не расскажут. Мне денег жалко? Нет! За двоечника обидно.
