Дым

-2 голоса за превышение объема

Посвящается первой волне коронавируса.

Всё пошло не так ещё с вечера. Я ехал на дачу в предвкушении какого-то тихого счастья. Как я давно мечтал об этом! Уехать из слякотной Москвы и сесть, наконец, за книгу. За последние семь лет в столе скопилось много материала, который я собирался структурировать и осмыслить. У меня не было иллюзий, что мой труд когда-нибудь напечатают, но то, что написать книгу надо, сомнений не вызывало. Я ехал сквозь жёлтую тихую осень. Лес, справа и слева, стоял прозрачный и чуть-чуть потерянный, как будто окончание лета застигло его врасплох. Сейчас приеду, выгружу сумки, затоплю камин. Буду пить глинтвейн, и обдумывать книгу. А утром примусь за работу. И никакой прокрастинации! Никаких социальных сетей! Никаких новостей!

Только на крыльце дома, я понял, что забыл ключ от дачи. Надо ли говорить, что пока я искал слесаря по всей деревни, пока он открывал дверь, вечер перешёл в ночь. Я, наскоро разобрав сумки, рухнул в кровать. Сейчас мне кажется, что уже тогда, лёжа в постели, я знал – что-то случится. Во рту был слабый привкус крови, как будто слегка порезал палец и прижал ранку к губам. Такое предчувствие беды.

Утром проснулся, прошёлся по дому и понял, что ничего не случилось. Разве что за окном висел плотный туман. Такой непроницаемый, что за стеклом не было видно даже террасы. В аэропортах сейчас, наверное, коллапс, подумал я. Ну, мне-то что! Кофе, ноутбук и за работу!

Прошло где-то полчаса, я даже не успел погрузиться в проблематику, как раздался телефонный звонок. Я удивился, потому что большинство терапевтических сессий были закончены. Те, что остались незакрытыми, я, по согласованию с пациентами, передал знакомым, опыт и знания которых бесконечно ценил. Оказалось, звонил Сашка, друг.

– У тебя всё в порядке? – спросил он, даже не сказав «привет».

– Да, а что такое?

– Ты на улицу не выходил?

– Нет, а что?

– Не понял. Ты новости сегодня читал?

– Нет. А надо?

– Надо. Открой телеграмм, или телек включи на крайний случай. И из дома не выходи! Я перезвоню.

– Да, блин. Ты можешь сказать, что случилось?

– Да не знает никто, что случилось! У меня с утра семнадцать человек, доставщиков пиццы, ушли и ни один не вернулся. И телефоны молчат. – Он бросил трубку.

Я включил телевизор и открыл телеграмм почти одновременно. Девушка - диктор с испуганными глазами говорила: «Правительство страны настоятельно рекомендует до выяснения ситуации не выходить из дома. Не пользоваться автомобилями. На всех федеральных трассах работают патрули. Советуем закрыть плотно все двери и окна. В частных домах забить ветошью дымоходы и вытяжки».

Я попереключал каналы. По всем программам передавали «Лебединое озеро» в постановке Григоровича. Поскроллив телеграмм, я выяснил, что за окном, оказывается, не туман, а дым. Он медленно, но верно окутывает всю планету. В этом дыму исчезают люди. Это факты. Потом шло экспертное фантазирование небывалых размеров. Одна группа экспертов начинала так: мировое правительство запустило газ, чтобы… Дальше варианты множились, один ярче другого. Другая группа утверждала: инопланетяне захватывают Землю, чтобы…

Я подошёл к окну и всмотрелся в плотную взвесь за стеклом, но однозначно не смог решить: туман или дым? И тут я увидел быстрое движение: что- то чёрное скользнуло в тумане, где-то на уровне моего взгляда. Желудок неприятно сдавило спазмом, но сознание моментально нашло объяснение: «Кошка ходит по перилам». И сразу в голове промелькнула тень сомнения – движение было не кошачье.

Я сел за компьютер, но собраться с мыслями уже не мог. Снова зазвонил телефон, и я услышал знакомый голос.

– Сергей Вадимович, мне срочно нужна консультация! – истерично кричала женщина.

– Здравствуйте, Ирина Михайловна. Мы же всё обговорили. Вас консультирует другой психолог.

– Он не отвечает, а мне срочно!– её голос почти срывался на крик.

– Хорошо. Отправьте мне на карту оплату за разовую консультацию и включайте скайп, – обречённо согласился я.

Как обидно! Только-только появились первые признаки снижения тревожности. Впереди такой хороший прогноз, и тут стресс. Шесть месяцев псу под хвост. Начинай всё с начала.

– Вы понимаете, раздался звонок в дверь, – говорила она быстро. – Соседка, тётя Даша пришла зачем-то. Я же в глазок посмотрела. Открыла дверь, а там никого нет! Только залетел шар серого дыма.

– Шар серого дыма, – повторил я за ней спокойным тихим голосом.

– Да, шар серого дыма, – подтвердила она, снизив громкость и скорость речи вслед за мной. – Вы понимаете, у меня дома кто-то есть. Я его чувствую.

Она затравленно оглянулась вокруг. Я считывал психофизиологические реакции и ужасался: «Боже мой, неужели психиатрия? Как же я это пропустил? А ведь в начале терапии у меня была мысль направить её к психиатру, для медикаментозного лечения».

– Попробуйте назвать это чувство и определить где в теле оно сосредоточенно.

– Вы издеваетесь? – опять сорвалась на крик она. – Понимаете, даже дельфины вернулись в венецианские каналы! Им тоже страшно. У меня есть подруга, так вот, у её сестры муж работает в ФСБ. И он говорит, что…

– Ирина Михайловна, давайте подышим по нашей старой схеме, – заботливо сказал я. – Буду считать до десяти, это вдох. Потом небольшая задержка дыхания и на десять счетов – выдох.

Она согласилась, ей всегда это помогало. Мы сделала пять или шесть циклов дыхания, но пациентка все время сбивалась. Я попросил её закрыть глаза и представить что-то хорошее: поле лаванды в итальянском Турине, например. Она закрыла, и вдруг что-то хлёстко стукнуло её наотмашь. Видео пропало. Раздался грохот падающей техники, а затем тишина. Я услышал сначала короткий всхлип, а затем такой звук, как будто кто-то в резиновых сапогах прошёлся по глубокой луже.

– Ирина Михайловна! Что с вами? – теперь кричал уже я.

Я схватил телефон и стал набирать 112. «Вы позвонили в службу спасения. Оставайтесь, пожалуйста, на линии. Вам ответит первый освободившийся оператор. Время ожидания четырнадцать минут». Этот спокойный голос просто взбесил меня. Я решил сбросить звонок и набрать скорую, но тут что-то щёлкнуло и мне ответили.

­ – С одной женщиной резко и непонятно прервалась телефонная связь. Я боюсь, что это судорожный припадок. Надо срочно это проверить. Запишите адрес.

– Диктуйте. Поняла. Помощь ждите в течение 12 часов.

– Вы с ума сошли? Я сам быстрее доеду.

– Нет, не сошли с ума. Вызовов много. Мы не справляемся. Если вы выйдите из дома, вас задержат на первом же перекрёстке. Я могу ещё чем-нибудь помочь вам?

– Нет.

Я постоял в нерешительности и набрал жену. Трубку взял сын.

– Привет, вы как там? Мама где?

– Мы нормально, я работаю: мне проект послезавтра сдавать. Мама пирог с капустой стряпает. У неё руки в муке.

– Понятно. Новости смотрели?

– Да,– ответил он равнодушно и добавил: – Какая-то коллективная истерия.

– Может быть. Но вы из дома не выходите, чтобы не пришлось вас из полиции потом вытаскивать.

– Хорошо, не переживай. Мы дома.

Я набрал номер Ирины Михайловны. Глухо. Вспомнил о Сашке и позвонил ему. Ничего.

Подошёл к окну и стал вглядываться в серую пелену. Что я хотел там разглядеть, одному Богу известно! Глаза заболели от напряжения. Я закрыл их и несколько раз нажал на веки ладонями, чтобы снять спазм. В этот момент раздался резкий хлопок, стекло затрещало, а я от неожиданности и испуга отлетел в сторону и врезался в спинку кресла. На окне, с той стороны, что-то чёрное и склизкое, напоминающее щупальце осьминога, сползало вниз. Оно становилось короче и короче, мягко и медленно отлепляясь от окна, и скоро совсем исчезло в тумане.

Я ещё какое-то время ошалело смотрел на оставленный студенистый след с кровавыми разводами и чувствовал, как на голове волосы у корней похолодели и приподнялись. Потом вскочил, собрал в охапку одеяла и подушки и стал судорожно забивать ими камин.

Огляделся, увидел телефон и набрал номер жены.

– Аня, – кричал я ей в трубку, – немедленно забейте тряпками все вытяжки и воздуховод. Дверь никому не открывай. Никому, слышишь?

– Да, – ответила она испуганно.

– Делай! Я перезвоню.

Меня трясло крупной дрожью. Я сел на диван и досчитал медленно до десяти. Не помогло. Потом пытался дышать по схеме. Вот чёрт, как только мои пациенты это делают! В конце концов, я нашёл успокоительное и запил его коньяком. Потом укутался в плед и сел в кресло, напротив окна.

Проснулся я от стука в дверь.

– Кто? – спросил я и прислушался.

– Пап, открой. Это я.

Я чуть-чуть помедлил, но понял, что не открыть дверь сыну – это будет выглядеть совсем дико.

Он вошёл вместе с запахом дождя и прелых листьев. Вручил мне коробку с пирогом, а сам стал разуваться.

– Ты зачем? Как ты доехал?

– Да, ужас. Туман такой. Все плетутся со скоростью 20 километров в час.

– Так везде же посты? Тебя не остановили?

– Остановили. Отстегнул пятьсот рублей и поехал дальше. Ты как будто не в России живёшь! Чай поставишь?

Я пошёл ставить чайник, а он, разглядывая камин, забитый постельным бельём, продолжал:

– Я за тобой. Мама сказала, чтобы я тебя домой привёз. Что ты ей наговорил хоть? Она вся белая была после вашего разговора.

Он сел за стол.

– Мне Саша звонил. Сказал, что у него семнадцать человек потерялись. И телефоны не отвечают.

– Да, наверное, в полиции сидят, за нарушение режима. А телефоны у них забрали. Ты чего, серьёзно веришь в этот дым? – говорил он, прихлёбывая чай с пирогом.

Я, подумав, подозвал его к окну и показал на кровавое пятно. Сын заинтересовался и стал внимательно рассматривать.

– Вон смотри, – показал он вниз.– Там на полу террасы перья валяются. Это птица, скорее всего с лету врезалась.

– А где она сама?

– Может, очухалась и улетела. Может, кошка утащила.

Он смотрел на меня недоумённо и вопросительно.

Я-то точно знал, что никакая это не птица, но выглядеть сумасшедшим в глазах сына не хотелось.

– Пап, поехали, а? У меня дедлайн завтра.

Я собирался медленно и обдумывал ситуацию. Выходить на улицу не хотелось, от слова «совсем». Уже в коридоре я встретился взглядом с сыном и покачал головой.

– Папа, ты сам постоянно повторял, что мы видим не мир, а содержание своего ума. Ты считаешь, что вокруг дым, в котором исчезают люди? Ты, действительно, хочешь жить в таком мире?

Я стоял в нерешительности.

– Это просто туман, – спокойным тихим голосом сказал он.

Сын перещёлкнул дверной замок и протянул мне руку. Да, я положил свою руку в его ладонь. Я согласился. А что бы вы сделали на моём месте?

Мы вышли. Его машины не было видно. И где-то слева я услышал хлюпающие звуки, как будто кто-то в резиновых сапогах шёл ко мне по глубокой луже.