Наш день придет…

Шифрограмма в центр:

«SOS, будущее наступило в говно».

Именно это написано на стене моей котельной. Причем написанное полностью соответствует действительности. У нас с напарником один кипятильник на двоих. Есть еще допотопная видеодвойка AKAI, левый бок которой бесформенно подплавился от загоревшейся пепельницы, две раскладушки, ящик с инструментом и маленький холодильник марки «Север». При таком антураже даже покоцанный шестой айфон моего друга Макса смотрится словно инопланетный прибор неведанного назначения.

И говно. Повсеместно. Собаки насрали на пороге, котельная – говно, работа – говно, зарплата – говно. И чтобы о благостях не помышляли, нас еще и тополем прибило, как героин вялый мозг наркомана.

У нас на двоих есть несколько приборов с черными и красными стрелочками. Надо ответственно следить за тем, чтобы все стрелки были в допустимых зонах. И звонить нужно с докладом два раза в день. За это нам семнадцать тысяч восемьсот рублей начисляют, это чистыми. Зато график зашибенский, два через два. Как раз можно на вторую работу успевать. А болезни, отпуска и выходные – для слабаков. Городу нужен пар. Пар. И воздушные шарики.

Телеграмма «Молния»:

«Сурикаты пошли на штурм зпт боимся бобры сдадут плотину тчк».

О конце света сообщила по радио. В торговом центре начались какие-то сумасшедшие скидки, и та страшная давка, которая в те дни творилась в этом громадном магазине, больше походила на приближающийся Армагеддон, чем на любой из известных видов торговли.

И буквально в самом эпицентре этого хаоса стоял я в ровном круге пластиковой ветрины с надписью «Шарики на комарике». На моей майке красовалось ублюдское улыбающееся насекомое, в правой лапе которого был букет из разноцветных шариков – серого, голубого, красного, зеленого и коричневого. Шарики были и вокруг меня, буквально. С мишками, зайчиками, белочками, мышками и мои любимые - зеленые с оленем.

Да, надпись на стене моего «основного офиса» догоняет меня и тычет в затылок тополиным стволом. Судьба не лишена иронии.

В пределах означенных географических координат мне предлагалось за двадцать две тысячи девятьсот рублей пятнадцать дней в месяц пытаться всучить шарики унылым гражданам и получить с них приемлемый вид утвержденной валюты.

Оставаться нормальным в такой ситуации я не мог, поэтому плотно курил качественный морокканский гашиш в туалете подземной парковки вместе с коллегами по погрузочным работам из Таджикистана.

Буквально на несколько минут я зависнул в курилке с веселым таджиком Акпантокпантур Захиджоном-Ибадуллаулы Джанибековым, который завесил мне интригу, что если его имя и фамилию с определенной скоростью прочитать безошибочно три раза подряд, то где-то на планете обязательно грянет гром. Я сначала проникся «телегой», но потом предъявил этой хитрой сволочи свою версию магических заклинаний. Суть моей гипотезы сводилась к тому, что обильные осадки, равно как и другие климатические катаклизмы, происходят на Земле практически непрерывно. И если мое вполне обычное имя Кирилл Агафонов трижды быстро выкрикнуть и хлопнуть в ладоши, то где-то пойдет дождь.

Акпантокпантур хитро щурился и, словно не замечая моей иронии, пускал тонкие ровные кольца по направлению к ржавой вытяжке.

Вернувшись на рабочее место, я зафиксировал в голове неутешительный факт будущего – круг моего общения на ближайшие восемь часов сузился до состояния ректального испуга и был отчаянно страшен.

В течении строго контролируемого мною рабочего времени ко мне будут подбегать розовощекие, пахнущие попкорном детишки в сопровождении унылых родителей и будут тыкать и трогать жирными пальцами мои шарики, как бы странно это не звучало. Я же, как индивид, заинтересованный сохранить не только лицо компании, но и товарный вид разноцветных гандонов, буду вынужден терпеливо объяснять взрослым людям, что трогание пальцами моих шариков противоречит общей концепции их успешной продажи. И что если они не удержат восторженных чад от шарикового рукоприкладства, то им придется покупать облапанные шары за собственные средства.

Кто-то обязательно пожалуется и позовет менеджера. Менеджер, как, несомненно, лицо более компетентное в вопросах продажи шариков, попросит меня объяснить, что случилось в присутствии этих долбоящеров, и мне придется снова давить пересказанный скрипт о жирных пятнах на шарах и последующих штрафных санкциях.

Менеджер, внимательно выслушав мой ответ, со вздохом нескрываемого раздражения расскажет им точно такую же историю о загрязнении воздухоплавательных предметов, только более сухим языком и безо всякого вдохновения. И это будет отвратительно. Я же старался, был так убедителен, а они, неблагодарные твари, еще и боссу на меня стуканули. Вот хрен им, а не шарики!

Записка от президента Чили:

«Кирилл, в твоих силах все изменить. Свободный народ Чили с тобой».

Неожиданно для себя я чихнул. Это могло означать что угодно. Хотя чихание, или другими словами, стернутация - не что иное, как полуавтономное судорожное выталкивание воздуха из легких через нос и рот, обычно вызванное инородными частицами, раздражающими слизистую оболочку носа. Чихание принудительно выталкивает воздух изо рта и носа взрывным, спазматическим непроизвольным действием.

Чихание, оргазм и процесс умирания имеют абсолютно одинаковую метафизическую основу. Но разные временные координаты. Так утверждают буддисты. Что выберете сдохнуть или кончить? Я за то, чтобы кончить и сдохнуть. Рад бы, но шарики! Без них социуму не выжить.

Странно, но вместо детишек ко мне подошел парень лет тридцати. Внимательно ознакомившись с ассортиментом, он предусмотрительно воздержался от трогания шаров, чем вызвал мое прямое уважение:

- По чем шары, товарищ?

За такие повороты Чапаев награждал бойцов именным маузером. Я протянул ему шар с оленем, любимый:

- Кто знает цену, тот не дремлет. Меняю воздух в резиновой форме на светлое знание.

Парень одобрительно кивнул:

- Я весь внимание.

Вот человек, которому стоит довериться:

- Если со средней скоростью и безошибочно сказать: Акпантокпантур Захиджон-Ибадуллаулы Джанибеков, то где-то на планете грянет гром.

Гражданин отреагировал мгновенно. Старая школа, сразу видно:

- Акпантокпантур Захиджон-Ибадуллаулы Джанибеков, Акпантокпантур Захиджон-Ибадуллаулы Джанибеков, Акпантокпантур Захиджон-Ибадуллаулы Джанибеков.

Твою мать! Шарахнуло так, что на стоянке завопили сигнализации автомобилей. Мой собеседник поклонился мне в пояс и вложил ладонь пятитысячную купюру. Потом перекрестился и, что-то бормоча себе под нос, торопливо направился к отделу с алкоголем.

Гроза развивалась стремительно! Шквальный ветер бушевал, вырывая пакеты из рук спасающихся покупателей, срывая куски рубероида с крыши Ашана. А на самом ее краю, воздев руки к небу, стоял мой таинственный друг Акпантокпантур Захиджон-Ибадуллаулы Джанибеков и, безумно хохоча, что-то резко выкрикивал на магическом и неведанном мне языке.

«Будущее не предопределено. Нет судьбы, кроме той, что мы творим сами…»

(Джон Коннор)

Воспользовавшись возникшей паникой, я выхватил острейшую катану и одним махом перерубил все ниточки, удерживающие шары от полета. Мишки, зайчики, белочки и любимые олени взмыли вверх!

Вступив в преступный сговор с охранником Вовой, я беспрепятственно вынес через склад две банки отличной белой краски, две кисти и мощную бензопилу китайского производства. Доставив все это к нашей котельной, я со злорадством посмотрел на кричащую надпись БУДУЩЕЕ НАСТУПИЛО В ГОВНО, и деловито закатал рукава.

Перемен. Мы ждем перемен!

«Будьте реалистами — требуйте невозможного».

(Че Гевара).