Аделаида

На углу старинной, мощёной булыжником улочки, между двумя старыми каштанами, находился небольшой магазинчик с простым названием «Антиквариат». Работавший здесь Алексей Петрович, седовласый, сутулый старик с добрыми и внимательными глазами, всегда вежливо и с достоинством встречал и провожал немногочисленных посетителей. Кто-то заходил из любопытства, посмотреть на старину, поинтересоваться чем-то, например, как недавний посетитель:

- У этого «Ундервуда» какой шрифт?

Узнав, что шрифт английский, с небольшим сожалением, заметил:

- Эх, с русским шрифтом было бы лучше. Поставил бы машинку на столе в кабинете для солидности. Красивая вещь, наводит на размышления.

- А, если для солидности, то шрифт совсем не важен, - заметил Алексей Петрович.

- Верно, - согласился мужчина, - я всё равно печатаю на компьютере, верно, надо подумать.

Тогда, в советское время, частных магазинов не было, поэтому в этом магазинчике была не хозяйка, а заведующая – Анна Васильевна. Старше средних лет, крупная, симпатичная и очень бойкая. Одно время она работала прорабом на стройке, и ещё одно время – в отделе снабжения на мебельном комбинате. Энергии у неё хоть отбавляй, а антиквариат сам сюда не приходит, приносят люди, но маловато, значит, самим искать надо, вот она и искала. Но и торговать надо. Поэтому и пригласила Алексея Петровича.

- Дядя Лёша, ты ведь мне родня, не пьёшь, начитанный, картины рисуешь, самый подходящий работник для магазина, поработай, а я займусь поиском товара.

И занималась. Всё время куда-то ездила на своём «Москвиче» и привозила, чего только не привозила: самовары, статуэтки, посуду старинную, игрушки, кукол и ещё много чего.

Как-то спросил у Анны, почему оставила работу в снабжении, она ответила, что просто устала и, вообще, мол, не женская работа. Вот и решила открыть такой магазинчик, а её связи помогли.

- Дядь Лёш, мне здесь, как в сказке, хорошо и уютно, - улыбалась она.

Магазин и впрямь напоминал сказочный мир. Полки с куклами, у каждой свой наряд, свой взгляд, свой характер. И ведь смотрят, следят незаметно за всем, что происходит здесь, чтобы потом обменяться новостями. Часы на стенах, на полках, карманные старинные на витрине под стеклом. Некоторые скучают – стрелки стоят неподвижно, другие идут в своём времени, то ли в утреннем, хотя уже вечер, то ли в прошлогоднем ещё. А те, что показывают реальное время, чувствуют себя красавчиками, независимо от внешнего вида: хоть в деревянном корпусе, хоть на стене с гирькой и кукушкой.

Алексей Петрович знает всё обо всех, они его тоже привечают по-своему, молча. Он рассматривает, протирает пыль, знакомится, когда появляются новые вещи, новые не по возрасту, а по появлению здесь, в их новом мире. Кто-то из них задерживается надолго и считает себя местным старожилом, кто-то вскоре выбирает себе нового хозяина.

Ничего удивительного, разумеется, вещи выбирают себе хозяев, а не наоборот. Например, приходит мама с дочкой пяти лет. Они осматриваются вокруг, но девочка смотрит на кукол, а куклы смотрят на неё. И какая.-то из кукол даёт девочке незаметный знак – возьми меня. Знак бывает разный: прищур глаз, чуть движение головой или перемена позы, и всё – новая хозяйка выбрана. Она тотчас тянет маму за руку к этой кукле и просит: - Вот эту куколку купи мне, мамочка!

Примерно тоже происходит и другими вещами: с книгами, картинами, ёлочными игрушками, с плетёным креслом.

Алексей Петрович каждое утро обходит всех обитателей магазина, здоровается с ними, поправляет съехавший парик у немецкой куклы, протирает замшей зеркало, заводит часы.

Днём, чтобы не привлекать внимания, они замирают, а ночью, когда лунный свет просачивается сквозь стекло витрины, они оживают Бронзовые часы на каминной полке – это вечно недовольный ворчун по имени Карл, начинает свой разговор о тщетности всего. Набор чайных чашек с росписью из незабудок тихонько позвякивает, перешёптываясь о последней посетительнице, что так неосторожно взяла одну из них в руки.

Но сердцем и душой этого маленького мира была она - старая серебряная перечница. Её звали Аделаида.

Она стояла на почётном месте, на бархатной подложке рядом с кассой. Аделаида не была блестящей, время покрыло её тонкой паутиной царапинок и оставило благородную патину в углублениях гравировки. Её формы были плавными и женственными, а старое серебро хранило прохладу и благородство.

Для всех обитателей магазина Аделаида была центром вселенной. Она была мудрее всех, потому что видела больше других. Её жизнь началась в тёплом семейном кругу, за большим обеденным столом, а после она сменила несколько поколений. Помнила звонкий детский смех, тихие слёзы, жаркие споры и слова любви, сказанные шёпотом. Весь этот опыт, вся эта жизнь отпечаталась в её серебряной душе.

К Аделаиде обращались все. Музыкальная шкатулка, боялась, что её мелодия однажды забудется. Аделаида отвечала ей тихим шёпотом: «Мелодия не может забыться, пока есть слушатель. Алексей Петрович заводит тебя каждую неделю и слушает, и мы тоже тебя слушаем».

Но больше всего Аделаиду любили куклы.

- Аделаидушка, милая, расскажи сказку, - просила кукла Лизетта, звеня своим фарфоровым голоском.

И Аделаида рассказывала. Её голос был едва слышен, это был не звук, а скорее, ощущение. Она рассказывала о балах, о дамах в шуршащих платьях, о благородных кавалерах. Она пела куклам старинные колыбельные, которые слышала больше ста лет назад от молодой матери, баюкавшей своего первенца. Куклы замирали, их стеклянные и нарисованные глаза смотрели на перечницу с обожанием. Она была их матерью, их утешением.

Алексей Петрович любил Аделаиду особенной любовью.

Да и как не любить. Перечница досталась ему по наследству от матери, а ей – от своей матери, его бабушки. Так получилось, что у бабушки после революции и гражданской войны от приличной жизни осталась лишь одна эта серебряная перечница. А за годы жизни ей пришлось быть и сахарницей и солонкой и много увидеть на своём веку.

Не однажды за неё предлагали большие деньги, но нет, Аделаида оставалась на своём месте.

- Она не продаётся, - твёрдо отвечал Алексей Петрович.

- Но почему? - изумлялись коллекционеры. - Это же просто перечница, пусть и старинная!

- Для вас перечница, - улыбался Алексей Петрович. - А для меня память. Она бесценна.

Сегодня посетителей было немного. Один серьёзный, немногословный человек купил перьевую ручку, несколько перьев и стеклянную чернильницу, после зашли две женщины, попросили посмотреть ёлочные игрушки. К вечеру зашла молодая пара. Они с восторгом осматривали веши.

- Смотри, какая прелесть! - воскликнула девушка, указывая на старинный веер из слоновой кости.

- А эти часы! - подхватил юноша. - Они идут?

Алексей Петрович с улыбкой наблюдал за ними. Они не меньше получаса бродили в магазине, рассматривали вещи и в итоге выбрали старинную медную турку и фарфоровую вазу для цветов.

Они ушли, наступила тишина. Солнце клонилось к закату, и его косые лучи освещали пылинки в воздухе. Алексей Петрович взял перечницу в руки. Серебро было прохладным и тяжёлым. Он закрыл глаза и вспомнил себя мальчиком. Рядом отец, мама, бабушка. Стол накрыт для обеда, в центре стола - перечница.

**

Алексей Петрович оглядел всё перед уходом, поставил на место перечницу, выключил свет и вышел.