Всё по полочкам

— Проходи быстрее, только тихо!

— А что такое?

— Да у нас консьержка строгая, вечно ворчит, когда ходят по ночам. Не разбудить бы, у неё с полуночи отдых.

— Не понял. Мы в гостиницу идём или к тебе домой? Что значит «консьержка строгая»? Костян, ты квартиру за сумасшедшие бабки купил, имеешь право делать всё, что не нарушает общественный порядок.

— Да это ясно… Но у нашей комендантши очень строгие правила. Полгода, как к нам устроилась, а уже всех построила. Любит, чтобы всё по полочкам было. И, знаешь, мне это даже нравится. Вторая дежурная, наоборот, полная пофигистка. Они у нас два через два работают. Так когда баба Зоя болела, всего неделю не появлялась, у нас реально хуже стало. Доводчик на двери сломали. Плитку поцарапали — придурок какой-то тащил диван на металлических ножках. А баба Зоя вернулась, сразу виновных вычислила и заставила ущерб возмещать. А так бы пришлось всем подъездом платить.

— Ну прикольно… В армии ваша баба Зоя служила, что ли? У нас прапор такой был, жуткая зануда.

— Ой, Сань, не знаю, кем баба Зоя до пенсии работала, может, вообще на зоне зэков охраняла.

— О! А это что у вас за книжки? Типа домовой буккроссинг?

— Что ещё за «кроссинг»?

— Ну, когда люди книжками меняются. Скидывают ненужные книги, кто хочет, берёт почитать, потом обычно возвращает…

— Да кому они нужны? Кто сейчас бумажные вообще читает, да ещё такое старьё.

— Ну не скажи. Есть коллекционеры. На таких развалах можно найти что-нибудь редкое. И забрать, чтобы потом продать. Никто же за ними не следит…

— Блин… Сейчас лифт подъедет, точно разбудим бабу Зою. Давай лучше пешком. Подумаешь, шестой этаж, доберёмся…

Послышались тихие шаги, парни прошли в сторону лестницы.

Но Зоя Петровна не спала — она вообще редко ложилась раньше часа ночи, — а читала книгу, одну из тех, что стопками лежали на широком подоконнике во вверенном ей подъезде. Сейчас это был Моэм, «Луна и грош». Когда-то такую же Зоя купила за сданные двадцать килограмм макулатуры.

Буккроссинг? А это что за зверь такой? Достала подаренный дочкой Самсунг, открыла браузер.

«Буккроссинг (book crossing) или книговорот — это общественное движение, основанное на принципе «прочитал — отдай другому». Его цель — продлить жизнь книг, освободить их от пыли на полках и сделать чтение доступнее».

А что, подумала Зоя Петровна, хорошее дело, нужное. Вот только жильцы не особо интересуются. Подкидывают периодически, это да. Перед очередным ремонтом, когда шкафы хотят освободить. За время её службы в качестве консьержки несколько раз пополняли коллекцию. А вот с читателями не очень складывалось.

Жильцы вверенного ей подъезда в новостройке комфорт-класса отличались большим возрастным и социальным разнообразием. Но, в основном, казались людьми недалёкими, хоть и обеспеченными. Костик, кстати, очень ей нравился — воспитанный парнишка, всегда готов помочь. Она даже не предполагала, что он так высоко ценит её службу.

Зоя Петровна отлично знала, как к ней относятся жильцы. Слух у неё, несмотря на почтенный возраст, оставался острым. И когда кто-то, уверенный, что баба Зоя не слышит (ну ясно, раз старая, значит — глухая), говорил о ней не слишком приятные вещи, не особо огорчалась. Как её только не называли: и сухарём, и комендантшей, и старой перечницей, и сварливой старухой — она не обижалась. Главное — порядок. И чистота. Больше всех её боялась уборщица Галя. И правильно! Пусть убирает как следует, и бояться никого не надо.

Хороший слух у Зои Петровны сохранился, потому что она всю жизнь проработала в библиотеке. Сразу после института культуры пришла двадцатилетней девчушкой, а ушла за семьдесят уже с должности директора. А в библиотеке что? Правильно, должна быть тишина. И, можно не сомневаться, в библиотеке Зои Петровны тишина всегда была гробовой. И дисциплина — железной.

Зоя Петровна вышла из своей комнатушки и прошла в холл, где лежали книги. Разные — и старые учебники, по которым учиться гораздо удобнее, чем по нынешним. Тогда-то их люди писали — настоящие педагоги, специалисты. А сейчас кто? Или, может быть, что? И неплохая художественная литература. И то, что сейчас называют нон-фикшен. А что, если…

Она выкатила из отсека для колясок и самокатов металлический стеллаж, который там пылился без дела. Протёрла полки, расставила книги. Не по алфавиту, конечно, не такая уж здесь большая коллекция. Подписала на плотной бумаге, приклеила скотчем: «Классика», «Детективы», «Приключения», «Фантастика», «Детям». Остальные полки разделила так же — по жанрам и темам. Рядом положила тетрадку и ручку на шнурке. Аккуратными печатными буквами написала объявление: «Взял книгу — запишись. Читать аккуратно. Прочитал — верни на место». И довольная проделанной работой легла спать.

Утром из лифта вышел Вадим Семёнович, пенсионер из квартиры №272 со своим кокер-спаниелем. Зоя Петровна уже сидела на своём месте при полном параде — в строгом коричневом костюме, с аккуратно причёсанными белоснежными волосами и даже при макияже. Она считала, что женщина в любом возрасте должна за собой следить. Пёсик рвался вперёд, и Вадиму, конечно, некогда смотреть по сторонам.

Затем появилась молодая мамаша Виктория с двумя пятилетними близняшками, которых она очень рано вела в детский сад. Сонные малышки ныли, поэтому Вика тоже не обратила внимания на новшество. И только третий жилец, пухленький добродушный Игорёк с пятого этажа, никуда не торопился. Он собрался на пробежку, куда его каждое утро отправляла жена. А бегать не особо любил, поэтому и не спешил.

— Ого! Чего это у нас тут? Никак библиотека?! — Он стоял возле стеллажа с полками и разглядывал книги, будто видел их впервые. — Да тут Александр Беляев есть, надо же, «Голова профессора Доуэля»! Как же я обожал эту книжку в детстве!

Игорёк взял книгу, уселся на диванчик в лаунж-зоне и принялся увлечённо читать. Через полчаса к лифту подошёл жилец из 405-й с четырьмя коробками из маркетплейса. Дверь подъезда в это время открывала соседка с коляской.

Зоя Петровна оторвалась от журнала: на мониторе видеонаблюдения (камеры охватывали большую часть холла и двор перед входом) она увидела, куда жилец поставил коробки. Непорядок! Подошла к мужчине, скрестила руки на груди и тихо сказала:

— Коробки сдвиньте, пожалуйста. Кнопку лифта не загораживайте. Панель вызова — зона свободного доступа. Вдруг что случится? — Мужчина оторвался от телефона и удивлённо уставился на консьержку, которая так же спокойно добавила: — Убирайте или я акт о нарушении составлю. В УК отправлю — штрафа вам не миновать.

Жилец быстро сдвинул стопку в сторонку, пробормотал извинения. С коляской проскочили и никаких изменений в интерьере парадного не заметили. Зоя Петровна улыбнулась про себя. Зато, когда вернулся Вадим Семёнович с нагулявшейся собачкой и увидел их новую библиотеку… А потом ещё несколько жильцов подошли… А потом один из них догадался подойти к Зое Петровне с вопросом — кто всё это сотворил… Перестала сдерживать улыбку и скромно призналась, что это она. И стеллаж, почти пустой и никому не нужный, пригодился.

Но и на этом Зоя Петровна не остановилась. Проявила профессиональный подход и, на основе собственных наблюдений, составила список рекомендаций для каждого жильца, проявившего интерес к книгам. Виктории, которая вечно ругалась с мужем в ожидании лифта, порекомендовала «Танцы с семьёй» Витакера. Вадиму Семёновичу предложила перечитать Джека Лондона. А для Игоря, вернувшего Беляева в целости и сохранности, оставила сборник психологической фантастики Севера Гансовского. Она и сама с удовольствием перечитала его «Побег». 

Конечно, она не перестала быть строгой и требовательной. Не стала меньше спорить с работниками УК и ЖКХ. И так же регулярно отчитывала уборщицу Галю. Но теперь Зою Петровну воспринимали не только как консьержа, но и как библиотекаря! А это совсем другое дело.