О паучьем

Рецензия на стихотворение: 

• Пауки - Автор: Светлана Пожар

Первое, что хочется обозначить, предваряя анализ – важность единства всех китов художественного замысла. Идея, форма её подачи, выразительные средства – каждое звено живо не само по себе, а в плотном тандеме с другими, как единый механизм воздействия на читателя.

С этой позиции и посмотрим на стихотворение, собравшее немалое количество читательских восторгов. Нет, какие-то критические замечания пытались прозвучать, но не выдержали конкуренции и тихо утонули в море похвалы. Стало быть, придирчивая публика Бумажного Слона стихи приняла. Тем любопытнее исследовать причины успеха.

Итак, автор поместил стихотворение в раздел философской лирики. Есть там, конечно, философия отношения к проблеме, однако склоняюсь к мысли, что с лирикой гражданской они в одной связке.

Начало моментально задаёт тревожный тон. Надрыв, ошарашенность, нежелание поверить в происходящее. Анафора нагнетает эмоцию, изоколон этому помогает. Категоричное, упрямое повторение отрицания (ничего, никого, не хочу) усиливает эффект, и сразу понятна высокая степень эмоционального напряжения ЛГ. Дальше сделана попытка передать отчаяние с помощью расхожих фраз, употребляемых нами в минуты тревоги (мир сошёл с ума, едет крыша). И в завершение строфы звучит разрушительно-экспрессивное «круша душу». В этих оборотах речи совершенно нет новизны или оригинальности. Однако интересно, что именно они, эти концептуальные метафоры, фактически просторечия, которыми в повседневности мы привыкли выражать напряжённое состояние, – они и создают атмосферу непоказного, искреннего отчаяния. «Мир сошёл с ума» - фразеологизм, шаблон, за которым помимо возмущения и неприятия иногда прячется ещё и подсознательная попытка отгородиться от соучастия в каком-нибудь сумасшествии: это всё абстрактный мир, не я.

Надрыв усиливается звукописью крша-круша-шу, которая очень кстати, словно кульминация крика, завершает первую строфу.

Дальше о причинах крика – обрывочно и сумбурно, что соответствует внутреннему состоянию ЛГ. Мазки осторожны, туманны.

«Серый пепел затмил свет» – эта метафора полисемична: включает одновременно гиперболу (пепел затмил = большие пожарища) и символ наступившей тьмы в душе. «Раскрошились в песок скалы» – снова экспрессивная метафора, включающая гиперболу (скалы в песок) и одновременно образ-символ: нечто могучее и незыблемое перестало существовать. Две метафоричные строки, в которых продолжает нагнетаться – теперь уже с помощью гиперболизации – ощущение краха. Скопление шипящих, свистящих и рычащих звуков усиливает разрушительную атмосферу.

Уже треть стихотворения – гипертрофированный надрыв, но всё ещё не ясно, о чём он, почему крыша едет и скалы раскрошились.

А дальше начинается конкретика: ложь, скрепы, враг, чувство вины… То-о-чём-нельзя?

Ложь сравнивается с ржавчиной. Неоднозначное для меня сравнение. Но – почему бы нет. В этом двустишии усматриваю горькую иронию и недоумение. Скалы из идеалов, воздвигнутые в нашем сознании – что с ними случилось, как они утратили своё значение? Что не так с истинами, которые в одном ряду с потерявшими блеск и смысл скрепами? Как белое стало чёрным? Слово «скрепы» в последнее время несёт выраженный негатив для значительной части читателей. Упоминание о них в контексте надрыва – что, если не горькая ирония? Ржавчина (она же ложь) ест обычно то, на чём базируется. «Скрепы, истины, идеалы» заржавели, оказавшись фикцией?

Итак, больше сомнений нет: здесь гражданский мейнстрим, и «пепел затмил свет» теперь воспринимается как прямая ассоциация с пылающими городами. Упомянут враг – враг? Налить ему тоже? Да, ЛГ не хочет ни врагов, ни войны, ни слышать о них. Пусть будет как будто их нет. Новый взрыв и новая кульминация: «Не хочу, — кричу. — Не могу!» Неплохая амплификация с экспрессивной интонационной функцией.

«Душу демон вины гложет». Эта фраза несёт в контекст новый оттенок смысла: к отстранённому «мир сошёл с ума» добавляется чувство сопричастности к происходящему. Признание вырвалось и даже получило развитие – выказана потребность в прощении. «Демон вины» - неплохо. Но «душу гложет» - нет, уже перебор с шаблонами. Да и вторая «душа» - лишне. Первая прекрасно укладывается и в контекст, и в элемент звукописи. Вторая огорчает и повтором, и пафосом.

Итак, ЛГ спрашивает, сможем ли мы себя простить. «Мы» предполагает, что ЛГ и читатель в одной команде – значит, речь о вине коллективной. Задан риторический вопрос, который ответа не сулит, но повышает внимание читателя, оказавшегося включённым в происходящее. Но за что простить? Интерпретацию автор отдаёт на откуп читателю, хотя финальная метафора про кокон – намёк на вариант трактовки. «Я в домике» - и сидим по углам. «Заползли» - подходящий глагол. Как просто: «схорониться от мира в нём» – и жизнь течёт себе, как текла, и скрепы никуда не подевались. Остальной сумасшедший мир пусть как хочет, а паучок имеет право на личную безмятежность.

Но душа болит и в коконе – ЛГ снова кричит «ничего не хочу знать», надеясь спрятаться от себя. Этим стихотворение начинается и заканчивается – закольцована мысль и сжалось кольцом безысходности сознание.

Как это короткое стихотворение вызвало такой эмоциональный резонанс? Может, похожий внутренний крик сейчас живёт во многих?

С фонетической точки зрения текст льётся легко, его ничего не утяжеляет. Анафора, аллитерация, ассонансы – все обертоны работают на усиление эмоции и воздействуют на читателя. Схема рифмовки самая традиционная, перекрёстная. Встречаются и внутренние созвучия, что добавляет стихам привлекательности. Качество рифм не восхитило и не оттолкнуло – они простоваты, но создают комфортный звуковой рисунок. Отмечу лишь финальную: кокон/что там. Составная, ассонансная, субъективная, для меня прозвучала отлично. Вероятно, благодаря удачному расположению взрывных согласных (к, т) в ударных слогах женских окончаний и на старте безударных слогов в сочетании с сонорными в безударных (н, м).

Ритмическую структуру текста не получается назвать однородной и урегулированной. Хорошо это или плохо? Ответ зависит от того, работает ли такая неоднородность на общий замысел, дополняет ли его, улучшает – или, наоборот, портит.

На мой взгляд, разбалансированный ритм здесь отражает неуравновешенное состояние ЛГ, чем усиливает нужный эффект.

Начинается стихотворение, казалось, вполне чёткими логаэдическими строками: две стопы анапеста + одна хорейная:

Ничего не хочу знать, --/--/ /

Никого не хочу слушать. --/--/ /-

Однако уже с третьей строки становится понятно, что чистого логаэда не будет, потому что «Мир сошёл с ума, и опять» по структуре далеко от продолжения начальной схемы: и по ударениям в неё не вписывается, и слог лишний. А коль фиксированной схемы не наблюдается, выйдем вместе с автором за рамки силлабо-тонических условностей и почувствуем, как нас подхватывает ветер более свободного полёта.

В третьей строке уже четыре икта (было три), между которыми чередуются 1-2 безударных слога: /1/1/2/ (цифра обозначает количество этих слогов). Четвёртая строка – снова четыре икта: /1/2//1. Для моего слуха именно добавление четвёртых долей поначалу казалось не слишком комфортным.

Неурегулированный трёх-четырёхиктный дольник собственной персоной? Это подтверждается в дальнейшем, несмотря на часто повторяющуюся структуру первых строк. Но мы ведь смотрим на стихотворение целиком.

Скрепы, Истины, идеАлы. /1/4/1 – а здесь неожиданно сразу четыре безударных слога между ударениями, и строка уже и в дольник не вписывается.

И снова трёхиктный фрагмент:

Схорониться от мира в нём, 2/2/1/

Чтоб не слышать, не знать, что там. 2/2//1

На самом деле, не настолько важно, в какие всё это определить ячейки классификации. Но интересно было понять, почему звучание, пока к нему не привыкаешь, вызывает дискомфорт.

Если углубиться в семантизацию ритма, то можно отметить, что его общая расшатанность подчёркивает душевное смятение ЛГ. А волнообразное движение вшитого в логаэдоподобные фрагменты анапеста в сочетании с короткими долями в окончаниях строк создаёт нервное, рубленое звучание, которое способствует ощущению надрыва, отчаяния. Возможно, всё это усиливает энергетику текста.

Нерв у произведения есть, и это важно. Изящных поэтических находок не вижу, однако единство образной системы, смысловая и композиционная целостность, стилистическая грамотность, лексическая канва, орфография, пунктуация – эти составляющие вопросов не вызывают.

Увы, отпущенное для рецензии количество знаков заканчивается. Надеюсь, главное показать удалось: общими усилиями выбранных автором инструментов непростые переживания и размышления ЛГ переданы убедительно. Несмотря на недочёты, стихотворение считаю состоявшимся.