В тени неверия

- Ненавижу толпу! - сказала Настя, усаживаясь на скамейку в тени старого вяза. Сказала вслух, не думая, что кто-то услышит.

- По одному за чудом не ходят. Боятся, - пояснил уже сидевший на скамье мужчина.

Некоторое время они молча наблюдали за входящими в деревянную церквушку людьми. Утреня.

На кой ляд муж привёз Настю сюда?! «Может быть у нас всё получится?» Достал! Верит в туфту!

- А оно действительно здесь есть?

- Что?

- Ну, чудо или сила эта. Говорят, особое место. Типа, не в каждой церкви... а тут, типа, есть.

Мужчина отвернулся.

- А ты зачем приехала? - спросил он, всё также глядя в сторону. - Или тебя за косу привели?

- Муж захотел приехать. Цель у него. - Настя потянулась. - А я супруга покорная. Просит причаститься в месте силы - сделаю.

- Давно женаты?

- Два года.

Настя вспомнила о сегодняшней сладкой ночи в гостевом доме неподалёку. Как жена - Настя на высоте. Ублажала мужа конкретно. Уже с утра «причастилась».

Настя почувствовала на себе взгляд мужчины.

- Я тоже был таким. Скептиком. Чего не видел своими глазами, сам не испытал, никому не передам. Был у меня друг. Он на церковной почве поехал головой. Легко бросил курить. С алкоголем завязал. Мы его пытали, что произошло? А он: я силу Бога одним глазом подглядел. Как так?! А вы, говорит, съездите сюда, в это место. Попробуйте причаститься. А что будет, спрашивали мы. «Узнаете!»

Я решил проверить. Неделю читал молитвы. Строго по правилам. Не механически читал, а пытался понять хоть что-то в заковыристом тексте из молитвенника. Устроил себе трёхдневный пост. На исповедь не пошел. Друг сказал, тут «пропуск» не нужен, так иди. Отстоял я службу.

Вот все выстроились в длинную очередь. Сложили руки на груди. Я радуюсь, что эксперимент скоро закончится... «Ну, Боже, покажи силу свою! Если сможешь»...

И вот, подхожу к чаше, чувствую, руки онемели. Стали словно выкованные из железа и спаянные огнём прямо на груди. Хотел было рвануть в сторону, но ноги сами двинулись к священнику. Сами! Я подумал, умер. Смотрю на священника, а он побледнел весь. Словно вопрос застыл на его лице: «Ему?!»

Мне показалось, что шёл я до руки с чашей не менее часа. Словно из мёртвого тела наблюдал я за происходящим. Священник захватил тонкой ложечкой в чаше светлый кусочек хлеба и понёс его ко мне. Чувствовалось, как тяжело ему было нести эту ложку к моему рту. Потомучто и я и он видели, что за ложкой из чаши лез невидимый язык, плотный как желе, прозрачный как чистейшая вода. Механически открыл я рот, а ложка всунула силу в меня... Густой комок провалился до горла и остановился в груди, мешая мне дышать. Священник, не переставая с жалостью смотреть на меня, кивнул: «Иди!», словно разрешил ногам моим двигаться...

Настя сглотнула слюну. Мужчина усмехнулся.

- Вот так со скрещёнными руками на груди я и оказался на этой самой скамье, почти без сознания. Из церкви выходили люди. Я смотрел на них и видел... Вот те, кто ничего не вынес. Ходячие погремушки. Вот женщина с чёрным пауком в животе, вот мужчина с огнём в ноге. Вот несут ребёнка, а за его плечам свет... Но я не мог никому сказать. Три дня комок стоял у меня в горле. Потом исчез...

- Что это было то?

- Говорят, особый камень там, под церковью.

- А вы не пытались повторить?

- Десять лет я хожу сюда, желаю, но не смею войти... А ты? Пойдешь?

Настя поднялась, вышла из тени на солнце, которое ошпарило глаза белыми вспышками.

- У меня и так всё норм.

Глаза привыкли к яркому свету. На скамейке никого.

Муж обнял за плечи.

- Ну, что ты не заходишь? Пойдем, вдруг...

- Извини. Я не готова, - глухо сказала Настя и, тяжело передвигая ноги, поплелась к машине.