Где Аня?

Подъём в пять утра того не стоил. Я с трудом улавливала, о чём говорил Макс, наш водитель.

— Свидетельства... Гитлер... тибетские монахи...

Зато Анька слушала, открыв рот.

Следующее место силы оказалось посимпатичнее — целительные каменные «грибы», кучкой стоявшие на плато. Виды в Приэльбрусье есть и лучше, но по грибам зато можно лазать. Аня бросилась к ним как к родным.

— Леся, сюда! — крикнула она мне сверху, прыгая жёлтым мячиком.

— Не, я и так здоровенькая.

— Тогда пофоткай.

И я покорно садилась на корточки, почти ложилась на землю, чтобы отснять кадры получше. Поездка меня утомила, поэтому, стоило водителю махнуть рукой, я побежала к джипу первой и устроилась впереди. Макс сел за руль и завёл машину, улыбнулся мне:

— Теперь к водопадам.

— Погоди, — я обернулась, но в салоне были только мы вдвоём да Анькин рюкзак. — Нет же её.

— Мы одни, сезон-то низкий, — Макс недоумённо нахмурился.

— Где Аня? — спросила я.

— Какая Аня?

— Подруга моя, ты нас весь день катал, — я обрисовала в воздухе руками её фигуру. — В жёлтой ветровке такая.

— Лесь, ты чего? Сама же вчера залог за всю машину внесла.

— Она мне половину перекинула...

Происходящее стремительно теряло смысл. Мне захотелось подтвердить свои слова, и я разблокировала смартфон и в быстром поиске нашла банковское приложение. Макс смотрел на меня странно. Приложение предложило взять кредит, я закрыла назойливое окошко, но строки со счетами не грузилось.

— Давай же, — пробормотала я себе под нос, ещё раз перезапустила, потом поняла. — Связи нет. Но смс-то есть.

Ах да, смс я давно отключила, переведя на пуш-уведомления. Руки дрожали, и я едва попадала по клавишам.

— Стоп, — сказал Макс, поднимая ладони в почти защитном жесте. — Да какая разница? Я возил тебя одну.

— А на гриб кто залез?

— Ты... — он запнулся. — У тебя же жёлтая кофта под курткой?

Я расстегнулась, показывая ему вполне чёрный свитер. Макс моргал, вспоминая.

— Да, ты фоткала с земли.

Голос звучал глухо. Я повернулась к нему и на какую-то долгую секунду увидела мертвеца. Сероватые тени под впалыми глазами, странная матовая кожа, капли — пота? оттаял на солнце? — на лбу. Я сморгнула и увидела перед собой просто встревоженного водителя.

— Фото, — сказал он вдруг. — Покажи фото.

Я послушно открыла галерею и сразу заметила — на фотографиях нет жёлтых пятен. Приблизив фотки с «грибом», я с мрачным отчаяньем увидела лишь небо и скалы.

— Голову морочишь, — сердито пробухтел Макс, наклоняясь к телефону. — Нет никого.

Он отвернулся и тронулся с места, бормоча:

— Подругу придумала. Чтоб я ещё раз баб возил одних...

Ускорился и кнопкой заблокировал двери. Тут я поняла, что мы сейчас уедем, бросив Аньку одну-одинёшеньку на нагорье, где связь не ловит, а до ближайшего асфальта три часа на джипе. Она же погибнет! Да от неё даже фоток не осталось!

— Нет, — взвизгнула я, вцепляясь в руль и выкручивая в свою сторону.

Макс что-то заорал, попытался меня оттолкнуть, ударить. Машину повело, и вдруг обрыв оказался не где-то в стороне, а прямо перед нами, и мы ухнули вниз. Меня подбросило, ремень больно впился в плечо. Макс опять кричал, но недолго, от нового удара он потерял сознание. Грохот и скрежет оглушали.

Внизу, когда всё затихло, я вдруг очнулась, заново вспоминая себя, урочище, Аню. Я смотрела на Макса и часто-часто моргала, но в этот раз маска смерти не уходила с его лица. Подушка безопасности не сработала, да и вряд ли бы помогла.

— Прости, пожалуйста, — сказала я ему и похлопала по недвижной руке. Слизнула кровь, попавшую на ладонь.

— Да ладно, — сказала Аня, отрывая водительскую дверь снаружи. — Всем надо что-то есть, и местам силы тоже.