Кипенно-белая ночь
За минуту до рассвета
Шкаф мигнул мне фиолетом,
Хор теней накрылся тазом,
Прозвенел трубой, зараза!
Ха! Не любят солнце злыдни!
Ой, да это же будильник…
Стукнул тапком погремушку,
И заткнул его подушкой.
Приподнялся таз – оттуда
Тени ринулись повсюду,
Провизжали воплем жгучим:
«Доведем тебя до ручки!»
Распахнулась дверь, и в спальню
Завалился умывальник,
Бодро шлепая ногой:
«Ну-ка, мылом рот помой!
Ты вчера ругался матом,
Отдыхал лицом в салате,
Веселился, походя,
Каждый день календаря!»
Разлетелись дверцы шкафа,
Шесть скелетов – строем на пол
Вышли, и – давай орать:
«Мы – кредиты, в душу-мать!»
А седьмой – ползком из шкафа –
Завопил постыдным штрафом:
«Здравствуй, подлый абстинент!
Я – твой пятый алимент!»
Солнце, милое, ну где ты?!
За секунду до рассвета
Расхотелось дальше спать.
Ай! Куда несут кровать?!
Помощь «Скорая» промчится
За горячей белой птицей
Сквозь тупой угарный мрак,
Вой «сирены» – лай собак.
Где я? Доктор?! Кто дурак?..
«Ладно, заносите абстинета.
Глянте, заплатил ли алименты.
Да скорей заприте двери.» В «дурке»
Алкашей да нариков по брови.
Старичок-профессор дядя Вова
Устало опустился на кровать:
«Ах, как я задолбался воевать!
Наполеоны, Гитлеры, Цезари,
Из-за них, клятых, премию срезали!
Клопиксол, аминазин, магнезия,
И финансов обратно адгезия...»
Автору плюс за иронию в нарколигически-асоциальном преломлении
Простенькое.
Злыдни — будильник сомнительная рифма. Впрочем, как и походя — календаря.
Но ошибок нет. И с темами всё в порядке. Даже ещё одна добавилась — про белую горячку.
Но в целом — не впечатлило.
Бредово-милое.
За юмор много плюсиков. Исполнено тоже очень хорошо.