Друзья и враги Дарьи Квочкиной

— Алло, Дарья Квочкина?

— Да.

— Ваш отец, Иван Николаевич, в городской больнице в инфекционном отделении.

— А что? Что случилось?

— Да не переживайте так. Скорая привезла. Надо принести постельное бельё, полотенце, тапочки, кружку, всё, что может понадобиться. Он в пятой палате. Приём передач до девятнадцати часов.

— Да-да, конечно. Я принесу. А что...

Короткие гудки прервали фразу.

Даша судорожно кинулась собирать вещи. Наволочка... Пододеяльник...

"Хоть бы объяснили, что с ним".

Тапочки...

"И почему в инфекции?"

Кружка, ложка...

"Надеюсь, не ковид".

К отцу Дашу не пустили. Объяснялись через закрытое окно и в основном жестами.

"Живой, уже неплохо, да и помирать вроде не собирается".

— Куда поехать? В Авдеевку? Что зарыл? Не зарыл? А-а-а, дом не закрыл? Хорошо, пап. Свет на кухне не выключил?Собаку покормить? Ладно, сейчас и поеду. Не переживай. Выздоравливай!

У отца в Авдеевке огромный участок с садом, огородом и большим кирпичным домом. Планировалось жить в нём всей семьёй с родителями, детьми, внуками и правнуками, если повезёт, но человек предполагает... а получилось наоборот: родители умерли, жена ушла, дети разъехались.

И не звенят в комнатах детские голоса, ни ссор, ни споров, ни тихих задушевных бесед по вечерам. Тишина. Иногда ветер заунывно гудит в трубе, да лохматый кавказец Казбек лениво позвякивает цепью за окном.

Даша приехала в Авдеевку вечером. Солнце только село, и сиреневые сумерки потихоньку скрадывали очертания домов, деревьев и кустарников. По-над рекой во всю горланили соловьи, привлекая подруг и отпугивая соперников.

— О, Квоча! Привет! — школьная подруга Ленка неожиданно вынырнула из проулка, радостно улыбаясь во все тридцать два зуба и сияя всеми пятьюстами веснушками, заметными даже в сумерках. — Отца проведать приехала? — кинулась обниматься.

Даша тоже была рада встрече. Поведала о своих несчастьях и позвала в гости.

— Может и заночуешь у меня?

— Йез, оф коз! Возьмём бутылочку винца, выпьем, покурим!

— Родители-то знают, что ты куришь?

— Не-а! Незачем им это знать, ещё успеют в дочери разочароваться

Пока дошли, стемнело. На кухне горел свет.

— Скри-инш-шот! — пропела калитка, пропуская гостей. Спящий на крыльце Казбек вскинулся, но, узнав входящих, дружелюбно замахал хвостом.

Расположились на кухне. Пожарили яичницу, порезали сало, открыли банку огурцов. И начался вечер воспоминаний.

— А ты помнишь, — начинала Ленка, сладко затягиваясь ароматизированной сигаретой.

За разговорами время летело незаметно. Вдруг в доме с грохотом упало что-то тяжёлое, послышались невнятные звуки, голоса. Ленка с перепугу впала в ступор.

А Даша не растерялась:

— Сиди тихо! — на цыпочках вышла из дома, привела Казбека. — Рядом! — достала из кладовки отцовское ружьё. Проверила — заряжено. Отец любил охоту и дочь научил стрелять.

Резко открыла дверь в зал и хлопнула ладонью по выключателю. Пятеро юных грабителей замерли в разных позах, на полу рядом с выбитым окном лежало собранное добро: компьютер, монитор, колонки.

Даша всех узнала, в одной школе учились, а с некоторыми и в одном классе. Мурат точно знал, что хозяина нет дома, видел, как его скорая забирала, свет на кухне остался гореть, а вот Квочу увидеть никак не ожидал. Но что она ему может сделать?

Усмехнулся, глядя в глаза:

— Она не выстрелит! — кинул товарищам и шагнул вперёд.

Зря он это сделал. Тут же грохнул выстрел, вся банда разом бросилась к окну, Казбек с яростным лаем кинулся следом. Через забор перелетели, как акробаты, последний — Мурат, который от шока не чувствовал боли в простреленной руке.

Даша опустила ствол, руки заметно дрожали, сердце стучало, как бешеное, пытаясь выпрыгнуть из грудной клетки.

— Да-а-аш, — из кухни выглянула бледная как стена Ленка, даже веснушки потеряли цвет, — ты никого не убила? Тут кровь. А кто это был-то?

— Мурат с компанией. Все удрали, значит живые.

С трудом установили довольно-таки немаленькое окно на место и вернулись на кухню "снимать стресс".

— Они точно не вернутся?

— Нет, Лен. Они-то думали, что дом пустой, собака на цепи. Теперь точно не сунутся.

Правда, заснуть удалось только под утро.

***

Как Мурат объяснил дома своё ранение, не известно, но его родители написали заявление в полицию, и участковый с помощником отправились "выяснять обстоятельства".

— Здравствуйте, я ваш участковый Хромов Сергей Борисович. — Он с интересом рассматривал хрупкую девчонку с огромными тëмными глазами под русой чëлкой, лет пятнадцати на вид, которая ну никак не могла быть причастна ни к какому преступлению. Никак! И ни к какому!

— Дарья Квочкина тут проживает?

— Да. То есть нет.

— Я могу её увидеть?

— Да, конечно. Только живу я в городе, а это дом моего отца.

— Паспорт есть? Покажите.

Даша вынесла паспорт. Участковый сверил фотографию — она. Переглянулся с помощником. Она! Но этого не может быть!

— Можно зайти в дом?

— Заходите. Собака на цепи.

Хромов прошёлся по комнатам. Картина складывалась вполне определённая. Ружьё, стоящее в углу, скрылось под курткой участкового.

— А теперь подробно: что тут произошло?

***

— Ой, Квоча, что теперь будет? — стонала Ленка. — Тебя посадят?

— Не каркай! Чай пей, пока не остыл. Бери варенье. Они сами залезли в дом. Я только оборонялась.

Ленка ещё немного повздыхала, позвякала чайной ложкой, размешивая сахар, и сменила тему.

— А участковый у нас красавчик, да? И не женатый, говорят. Даш, ты заметила, как он на тебя смотрит?

— Да ну тебя, Лен! Тут судьба моя решается, а ты о чём?

— Я? О любви.

***

Отец потихоньку поправлялся, Даша побоялась рассказать о своих приключениях и плела всякие небылицы, объясняя, почему не может к нему приехать. Да он особо и не настаивал. На работе тоже вошли в положение, сказалась больной. На третий день пришёл Сергей.

— В общем, так. Родители Мурата забрали заявление. Я доступно объяснил, как легко их сын из потерпевшего может превратиться в преступника. Там, если хорошенько покопаться, много интересного можно нарыть. К тебе претензий нет. Но старшие решили, что эти балбесы должны перед тобой извиниться.

— Не-не-не. Не надо мне никаких извинений. Передайте, что я всем всё простила.

— Даша, это надо сделать.

— Нет! Я не пойду. Я их боюсь.

— Не бойся. Теперь они будут тебя бояться. И обходить за три квартала, — Сергей криво усмехнулся. — Вместе пойдём.

Пришлось идти. Ноги налились свинцом, на душе мерзопакостная слякоть.

Пятеро парней стояли перед ней на коленях и бубнили что-то покаянно-невразумительное. Даша не вслушивалась. Её взгляд скользил по низко склонëнным головам, и почему-то было очень стыдно. Страшно и стыдно. Разве смогут они пережить, простить такое унижение? Но взрослые, стоящие за спинами парней, одобрительно кивали, словно происходящее их вполне устраивало.

На улице Даша испытала огромное облегчение, как после выхода от стоматолога.

— Теперь, можешь выкинуть эту историю из головы. Считай, что ничего не было. Свободна, как птица в полёте. Отметим это дело?

Даша вскинула удивлённый взгляд.

— Я на чай напрашиваюсь, если что, — рассмеялся Сергей. — Мы же друзья?

***

На следующий день Даша уехала в город. Страх никуда не делся, просто сжался в комочек и спрятался где-то между желудком и кишечником. Работа и прочие дела закружили, завертели, неприятная история ушла на второй план.

Когда отец вышел из больницы, Хромов вернул ему ружьё и, конечно же, рассказал о неудавшемся ограблении, добавив под конец, что теперь в этот дом точно не сунутся.

Даша приехала только через месяц. Волнительное происшествие почти забылось. Цветущие в палисадниках пионы глушили своим ароматом редких прохожих, на горизонте кучковались чернильные тучи, вдали глухо ворчал гром, пахло пылью. Даша шла по деревенской улице, с удовольствием вдыхая густой влажный воздух, как вдруг взгляд выхватил знакомые силуэты. Трое злополучных "грабителей" шли навстречу, громко разговаривали, жестикулировали, смеялись. Страх встрепенулся, покинул своё убежище, кинул в кровь горсть адреналина, сердце забилось, как раненая птица, ладони мгновенно вспотели.

"Полундра! Драпать! Линять! Бежать! И как можно скорее!" — запаниковал мозг. Но Даша шла вперёд, не сбавляя оборотов и не опуская глаз.

"Ну всё! Конец тебе, Дашка! Прощай, жизнь молодая! Отца-то как жалко!" — мысли толпились в голове. И ни свернуть, ни провалиться, ни рассеяться в воздухе. "Убьют! Я бы убила. И они убьют".

Но парни вдруг умолкли, перешли на другую сторону улицы и, не глядя в её сторону, прошли мимо.

"Что? Почему?.. Чëрт!.. Они боятся. Эти наглые, дерзкие, безбашенные парни боятся. И кого? Её!"

Даша вздохнула легко и свободно. Душа возрадовалась. В жизнь снова ворвались краски, звуки и запахи. Страх ушёл. Насовсем. На землю упали первые крупные капли дождя.

***

Дружба с участковым крепла. Он то появлялся в Дашиной жизни, то исчезал надолго. Работа такая. Даша всё понимала. Друзья же должны всё понимать и во всём поддерживать. К приходу Сергея у Даши всегда находился чай, конфеты и другие сладости.

— Даш, у тебя такая фамилия смешная — Квочкина. А ты не хотела бы её поменять?

— Нет. Я как-то не думала об этом.

— А ты подумай. Дарья Хромова гораздо лучше звучит.

— Серëж, ты чë? Ты предложение мне сделал? Зачем? Ведь мы же друзья! Мы друзья? Друзья?

Сергей грустно усмехнулся.