Гадкий я

Я быстро и незаметно переплыл ров, но подняться по крепостной стене оказалось делом непростым. Сильно мешали ласты. Я еле полз, стараясь не смотреть вниз и шёпотом чертыхаясь. А может, и не совсем шёпотом… Потому что наверху меня уже поджидали.

Противников было двое. Судя по напомаженным хохолкам – петушки из дворцовой стражи, с каждым из которых я бы легко расправился поодиночке, но меня застали врасплох и сумели изрядно пощипать пёрышки.

Потом мы долго шли по каким-то каменным лабиринтам. Я хромал, каждый шаг отдавался болью и шлёпающим эхом, древки копий нетерпеливо тыкали в спину. Трепещущие тени от факелов ковыляли следом.

– Ты бы ласты-то снял, – хохотнул один из стражников.

– Шлёп-нога! – сострил второй.

Я стиснул челюсти и молча проглотил обиду. Ничего… вы у меня дождётесь…

– Ну-с, посмотрим, что за гусь к нам залетел. – Начальник стражи – типичный гамбургский петух – поднёс факел к самому моему носу и сморщился. – Какой-то он… гадкий…

Горящая капля с шипением юркнула мне за пазуху, резко запахло палёным. Я тоже бессильно зашипел от боли, но больше мой мучитель от меня не добился ни звука. Вдруг его внимание привлёк медальон с изображением знака доллара.

– Ого! Да ты птица высокого полёта! – Отсвет факела алчно блеснул в круглом зрачке. – Интересно, сколько золота старый скряга отсыплет за твою голову? Если, конечно, не хочет получить её отдельно от остального хлама.

– Не советую… – Если бы умел, я бы плюнул в эту мерзкую ухмылку.

– Угрожаешь, гад порхатый?! – замахнулся один из петушков.

– Цыц! – одёрнул его начальник. – Займи свой пост и не щёлкай клювом! Нам теперь пылинки надо с него сдувать. Это – наше безбедное будущее! Но сперва выясним один момент… Что привело отпрыска столь могущественного клана в нашу скромную обитель? Какие интересы у богатейшего мира сего в тихой, забытой Богом Курляндии? Отвечай!

Факел опять опалил мне щёку, но я лишь прищурился и с достоинством выдержал пристальный взгляд. Через открытое окно донёсся бой башенных часов. Полночь.

– Ну конечно! – снова ухмыльнулся страж. – Жар-птица! Как я сразу не догадался? Неужели дела у нашего магната настолько плохи? Кстати, кто ты ему? Племянник? Нет, ты слишком уродлив для этого. Или всё же… Но кто именно? Дилли? Билли? Вилли?

– Шпилли! Пригнись!

Названные братья на верёвках влетели в окно и мигом обезвредили растерявшуюся стражу. Как же сладко упереть острие шпаги в цыплячую шейку поверженного врага!

– Пощадите! – испуганно закудахтал офицер. – Я отведу вас к Жар-птице…

Последней спустилась Поночка и отобрала у него кольцо с ключами.

– Шпилли! Вилли! – скомандовала она. – За мной! Дилли, Билли! Опустить мост!

И мы понеслись по коридорам. Трепещущие тени от факелов извиваясь скользили следом. Племяши дяди Скружда славно поработали, пока я изображал из себя неудавшегося лазутчика – больше на нашем пути не попался ни один стражник. На этот раз мне не было нужды притворяться, и мы быстро добрались до главной залы.

– Она там, – подобострастно прошептал наш проводник.

– Какого хрена?! Стража! – хрипло заквохотала жирная общипанная курица на высоком золотом троне.

– Замок захвачен! – Звонкий голос Поночки эхом отразился от высоких сводов. – Где жар-птица?

– Жар птица? – курица спокойно выдержала паузу, закурила сигару и с достоинством добавила: – Я вся внимание.

– «Ха-ха» три раза! – театрально рассмеялась Поночка. – Очень смешно!

– Ну давай вместе посмеёмся! – Курица протянула какой-то свиток.

– Что это? Указ Ея Императорскага Высочества Царевны-Лебедь? – недоуменно подняла глаза Поночка.

– Читай-читай!

– «Сим повелеваю наделить Курочку Рябу рангом Жар-птицы и присвоить звание «Почётная Золотая Квочка Птичей Империи», наделяю ея статусом неприкосновенности и привилегированным правом пополнения государственной казны»…

– А где же ваши перья?.. – прервал я повисшую в воздухе паузу.

– А кончились! – пожала плечами Жар-квочка. – Казна же ненасытная.

– Ах ты клуша старая! – Поночка ястребом взлетела по ступеням тронного возвышения и вцепилась почётной квочке в остатки почётных перьев. – Плевать мне на твою неприкосновенность! Колись, чем теперь пополняешь казну?!

– Кудах-тах-тах! – испуганно замахала крыльями старая клуша, и вдруг откуда-то из-под неё выкатилось яичко, да не простое, а золотое.

Выкатилось и непременно шмякнулось бы о пол, если б я не подоспел. Оно было тёплым и тяжёлым.

– Тьфу ты! – разочарованно махнула хвостиком невесть откуда взявшаяся мышка и исчезла невесть куда.

– Бежим! – радостно взвизгнула Поночка, и мы снова понеслись по коридорам, а трепещущие тени от факелов… а, ну да…

На бегу я по требованию Поночки передал ей яйцо.

– Думаешь, яйцо поможет спасти от разорения дядю Скружда? – спросил я на бегу, передав яйцо Поночке по её требованию.

Требованию?!

– Дурак ты, Шпилли! – почему-то недобро усмехнулась Поночка. – К чёрту старого маразматика! Ведь золотое яичко способно исполнить любое желание, нужно только…

Тут мы выскочила на подъёмный мост, где нас поджидали Дилли и Билли.

– Именем Ея Императорскага Высочества, остановитесь!

Кроме связанных Билли и Дилли нас поджидала вся личная гвардия Царевны-Лебедь в полной боевой амуниции. То есть в кевларовых кольчугах и с бластерами. Вилли сразу бросил шпагу, потом я бросил шпагу в гвардию, но не попал, а Поночка бросила яйцо в воду и бросилась следом.

И вдруг предо мною явилась сама Царевна-Лебедь. Явилась она ещё более вдруг, чем её личная гвардия, и наяву оказалась гораздо прекраснее, чем я мог бы её вообразить. Я просто оторопел.

– Хэлп ми! Ратовач!– не своим голосом запищала Поночка из-под моста. – Я не умею плавать…

Как и был оторопевшим, я бросился на помощь.

– Дженькуе! – горячо прошептала Поночка откашлявшись, после того как я вытащил её на берег. – То есть… сэнкью. Чуть ласты не откинула!

– Почему чуть? – удивился я, глядя на её ноги.

Сейчас на них не было ласт, вместо которых торчало по три скрюченных когтистых пальца.

– Ой… – ойкнула Поночка, и широкий утиный клюв у неё отвалился, явив миру загнутый книзу и заострённый ястребиный.

– Так ты шпионка герцога Ястржбинского! – Я с недюжинной силой сжал тощую шейку. – Немедленно рассказывай всё, а то башку сверну!

– Хорошо… – проклокотала шпионка, и я немного ослабил захват. – Меня готовили ещё в яйце, а потом подбросили в гнездо к Дилли, Билли и Вилли. Я умела маскироваться и втираться в доверие. Поэтому маразматик Скрудж выдал мне ключи и коды от сейфа. Постепенно я сумела вынести всё, оставалось только дождаться, пока без пяти минут банкрот от отчаянья не решится добыть перо Жар-птицы, и выкрасть и его… Но я и мечтать не могла о золотом яичке, которое может исполнить любое желание, нужно только…

– Именем Ея… – дюжие гвардейцы подхватили «Поночку» под мокрые микитки, но я не стал дожидаться окончания сцены и проворно исчез под водой.

Там на дне в неизменно трепещущем свете факелов что-то тускло отсвечивало золотом. Оно! Значит, ты можешь исполнить любое желание, нужно только… Только что? Я уселся в позу лотоса и в задумчивости почесал яйцо.

– Можно, я не буду выходить? – раздался глухой голос изнутри. – Воды шибко боюсь. Клянусь Аллахом!

– Кто там? – удивлённо булькнул я.

– Это я, джин. В смысле, джинн. Давай уже загадывай желание скорее. Только пообещай, что вытащишь меня на сушу.

Я хотел сказать, что желаю дяде Скруджу спасения от разорения, но говорить под водой можно только в мультиках. Вместо этого я, сам того не ожидая, выбулькал своё самое сокровенное желание:

– Хочу жениться на Царевне-Лебедь!

– Хватит тут булькать! – Ко мне занырнула гвардейская голова на длинной лебединой шее. – Вылазь давай!

Я стоял перед строем чудных больших птиц. Никогда раньше не имел возможности рассмотреть, насколько они великолепны. Мне стало невообразимо стыдно за своё уродство.

– Убейте меня! – воскликнул я искренне и протянул яйцо Царевне-Лебедь, не смея поднять глаз.

– Кто ты? – неожиданно ласково спросила она. – Ты же не утёнок. Кто твои родители, и откуда ты появился в семействе Скруджа МакДака?

– Дядюшка взял меня из жалости, когда я чуть не погиб от холода и голода, и воспитывал как родного племянника. Настоящего отца я не знал, а матушку мою звали Серая Шейка…

– Серая Шейка?! – вдруг взволновалась царевна. – Так значит… Но у тебя должен быть медальон.

– Этот?

Я снял с шеи украшение, которое носил с самого рождения. Когда-то дядюшка приказал нанести на него знак доллара, но с другой стороны осталось первоначальное изображение – лапка голубя.

– Это фамильный символ императорской семьи… – Царевна-Лебедь смотрела на него с величайшим благоговением.

– Простите, я не знал… Заберите себе.

И вдруг все, включая царевну, склонились передо мной в почтительном поклоне.

– Ваше высочество, мы присягаем вам на верность и клянёмся защищать вашу жизнь, честь и достоинство до последней капли крови!

– Это, наверное, какая-то ошибка… – пролепетал я растерянно.

– Когда-то в трудные годы, – выступила вперёд царевна, – императорская чета вынуждена была спасать своё наследное яйцо от врагов. В чужой стране встретив Серую Шейку, ваши родители попросили её присмотреть за яйцом, но скоро вернуться не смогли, а когда смогли, обнаружили только опустевшее гнездо. Долго горевала чета и надеялась отыскать наследника царского трона, а время шло, и других яиц у них не появлялось. И тогда удочерили меня – сироту из знатного рода – с условием, что если отыщется пропавший царевич, то стану я ему верной женой и будем мы править долго и справедливо. Сами монархи не дожили до сего светлого дня, но надежда умирает последней! Бог ведает, сколько волшебных золотых яиц я потратила на исполнение желания, но наконец-то счастливый миг настал. Так приди же в мои объятья, о драгоценный мой супруг!

Не веря собственному счастью, я широко развёл крылья и обнаружил, что они белые. Я впервые в жизни вытянул шею, и оказалось, что она не короче, чем у любого из гвардейских лебедей. Я загоготал громко и свободно, и моему гоготу почтительно внимали все присутствующие. Только лже-Поночка в бессильной злобе пыталась перекусить прутья клетки, в которую её посадили, но едва клюв не сломала.

– Я извиняюсь… Можно?.. – невесть откуда появившаяся мышка кивнула в сторону золотого яичка и, получив моё величайшее дозволение, удовлетворённо махнула хвостиком.

Звон осколков зазвучал для меня музыкой свадебных колоколов.

– На счастье! – закричали Дилли, Билли и, конечно, Вилли и радостно заподбрасывали в воздух воображаемые чепчики.

– Ура! Свобода! – взвился в воздух джинн и тот час унёсся в заоблачные дали.