Там на неведомых дорожках

Шум взлетающего катера уже давно стих, а я всё стояла и смотрела. Потрясающе! Как же здесь красиво. Глубокое аквамариновое небо с перьями фиолетовых облаков так сильно отличалось от родного земного неба, что оторвать взгляд было сложно. За чертой взлётной площадки белели эоские луга, переходящие в лес нежный, воздушный и совершенно непривычный в своей пастельной белоснежно-зелёной и белоснежно-фиолетовой гамме. Всё вокруг было таким пасторальным и умиротворяющим, что вызывало недоумение, почему же практики здесь чурались, и распределение на Эос считалось проклятием.

Если бы не лёгкий скафандр на фоне этого спокойного мягкого пейзажа я бы выделялась ярким инородным пятном со своими волосами цвета спелой вишни и своей любовью к яркой одежде.

— Вероника Замятина?

Голос, раздавшийся за спиной, заставил меня вздрогнуть. Наконец-то решили встретить. Ну да, я же не важный какой представитель с Земли, а всего лишь очередная практикантка и можно промариновать меня на взлётной площадке. Но я была даже благодарна, что пришлось подождать, вряд ли у меня будет много возможностей полюбоваться местными пейзажами. Заставят мыть мензурки и распределять образцы по алфавиту, ведь поручить что-то более серьёзно криворуким студентам это же ужас-ужас, а поручить монотонную и грязную работу самое то.

— Да.

— Садись.

Мы загрузились в потрёпанный старенький флаер и направились к станции.

Место практики меня совсем не впечатлило. Типичная модульная постройка, безликая, но функциональная. Мне выделили отдельный бокс и час времени, чтобы привести себя в порядок и явиться к куратору для знакомства.

Да уж, как-то уныло тут. Рабочие и техники в серых комбинезонах, научные сотрудники — в белых. Интересно, именно поэтому сюда бояться попасть? Боятся превратиться в бледную моль? Но ведь за стенами такая красота, да, не яркая, а сдержанная, но красота.

Я постучала и вошла в кабинет. За одним из столов сидел мужчина средних лет. В белом халате. Совсем как на старинных фотографиях! Его глаза удивлённо расширились, и он уставился на меня.

— Кто такая?

— Вероника Замятина. Практикант.

— И ты всегда такая… яркая?

Мужчина неопределённо помахал рукой перед собой. Сзади послышались шаги.

— Виктор, отстань от девочки.

В кабинет вошла высокая, статная женщина одетая, как и все встреченные мною сотрудники, в комбинезон белого цвета, но поверх него был накинут белый же халат.

— Старший научный сотрудник Марина Александровна Лисицина, — представилась она. — Вероника, верно?

Я кивнула.

— Я буду твоим куратором. Пойдем, покажу тебе нашу вотчину, заодно расскажу, что тебе придётся делать.

Я едва успевала за быстрым шагом Марины Александровны.

— Здесь у нас кабинеты, столовая и зоны отдыха на втором этаже. В противоположном крыле, через стеклянный переход, лаборатории. На подвальном этаже три теплицы. Более подробный план я тебе скину на коммуникатор.

Мы вошли в лифт. На минус первом этаже всё было таким же, разве что освещение не от местной звезды, а искусственное. Вышли в огромное помещение, больше похожее на ангар. Три пронумерованные массивные двери с кодовыми замками по одной на каждую сторону. Рядом с двумя из них стояли ряды лёгких скафандров.

— Наши теплицы. Запомни: первая и вторая основаны на местных условиях. Туда заходит без скафандра запрещено. Сама понимаешь.

— Да, я читала, хоть атмосфера Эоса и схожа по составу и свойствам с Земной, но нам не подходит. Ультрафиолетовое излучение на верхнем пороговом значении, а количество кислорода более тридцати процентов.

— Ты будешь работать в третьей теплице с земными параметрами.

Мы подошли к голоподставке и куратор активировала её. В воздухе появилось бледно голубое объёмное изображение растения.

— Знакомься: Paeonia Eosa. Это то, почему мы здесь. Большая часть людей на станции занимается сбором пыльцы. Мы же изучаем вопрос возможности выведения гибрида, приспособленного к земным условиям без потери уникальных свойств. Но пока дела стоят на месте. Данный образец местной флоры с неохотой вообще выращивается вне естественного ареала.

Небольшой кустик с пушистыми тонкими листиками медленно крутился вокруг своей оси. В центре сформировалась плотная шишка-бутон. Постепенно цветок раскрылся, превращаясь в узкую лодочку с тонкими вытянутыми лепестками и длинными паутинками тычинок, расходящимися в разные стороны, и постепенно над цветком сформировалось облачко пыльцы.

— Как причудлива вселенная. Касская чума зародилась в десятках световых годах отсюда, а главный компонент вакцины получили именно здесь.

— Ты права. У этой пыльцы большой потенциал. Потому мы и стараемся вывести гибрид, который можно выращивать не только в теплицах, но и в земных условиях. Это сократит не только стоимость, но и сделает вакцину доступнее.

***

В столовой было шумно, слышались взрывы хохота. На фоне играла тихая музыка. Люди набирали блюда на раздаче и садились за длинные столы. Недалеко от входа стоял куб из прозрачного плексигласа, заполненного то ли туманом, то ли дымом и что-то в этом белом мареве двигалось и копошилось. Я заинтригованно приблизилась к прохладной поверхности и присмотрелась. Внутри куба в туманном воздухе проступили очертания небольшого пушистого существа. Я наклонилась ближе к стеклу. Мордочка с чёрными глазками и пуговкой чёрного носика прижалась к стенке с обратной стороны. Зверёк внимательно наблюдал за мной. Что-то мурлыкнул, но нас накрыла тень, и только что милое существо превратилось в оскаленное чудище, что кидалось и кидалось на прозрачную преграду. Инстинктивно резко отшатнулась и налетела спиной на источник тени.

— Что, новенькая, жить надоело? — позади меня стоял Виктор. Он скривил губы. — На, надень. И не подходи к клетке.

— А зачем он тогда здесь?

Мужчина закатил глаза, протянул мне белый халат и удалился, так ничего и не ответив.

Поведение зверька мне показалось странным. Ведь пока к кубу не подошёл Виктор, тот вёл себя спокойно. Уже вечером заглянула в общегалактическую энциклопедию, но информации об этом пушистом существе оказалось крайне мало. Этот малыш описывался жутким хищником, атакующим всё, что попадается на глаза. Туманные дьяволы собирались в стаи и представляли большую угрозу для людей. На страничке красовалась надпись: избегать встреч, высокая агрессивность. Всё это казалось странным, ведь малыш не проявлял поначалу агрессии.

Моё утро начиналось в кабинете Марины Александровны и Виктора, где мне поручали набор отчётов. И каждое утро Виктор настраивал старенький приёмник и слушал местную волну вещания. Чаще всего по нему передавали сводку погоды и ставили песни. Такое вот развлечение у местных метеорологов на их удалённой вышке. После обеда мы с куратором проводили в теплице. А вечером, когда у меня были свободные часы и когда в столовой уже никого не было, я пробиралась к кубу с дьяволом, который совсем не спешил вести себя, как чудовище. Зверёк вёл себя тихо, когда рядом не было никого, кроме меня. Он что-то курлыкал, переливчато мурчал, топорщил шёрстку и пытался потереться о мою руку. Так прошли первые две недели.

***

Утро началось, как обычно. Виктор крутил круглую ручку, радиоприёмника, пытаясь поймать волну.

— Что, опять сменили волну вещания?

— Дурацкое у них развлечение! И как узнать об опасности?

— Как все — из сводки?

— Из сводки? Я хочу знать заранее, а не час спустя.

— Тебе то какая разница. Ты же не покидаешь станцию. Или ты участвуешь в тотализаторе?

Виктор смутился, но промолчал. Куратор только покачала головой и вернулась к бумагам. Приёмник, наконец, поймал волну вещания и мужчина сел за стол. Из динамика полилась музыка и на какое-то время в кабинете воцарилась тишина.

Музыка пропала внезапно. Послышался треск, а затем надрывный голос закричал: «Всем, всем! Они идут! Туман приближается!». И эфир заполнился фоновым шумом.

Марина Александровна и Виктор встревоженно переглянулись и посмотрели в окно. Но за стеклом всё было как всегда: светило солнце, небо отливало аквамарином. И что всё это значит?

— На три недели раньше?

— Вот! А ты спрашивала, зачем я слушаю.

— Прощай урожай. Прощай образцы.

— Почему? — тихо спросила я.

— Туман означает начало сезона дождей. И приход дьяволов. Первый дождь и вся пыльца осядет.

***

Всё изменилось где-то через полчаса. Небо заволокло фиолетовыми тучами. Ветер пригибал ближайшие деревья и по земле расползались первые дымные лапы.

В большом актовом зале собрался почти весь персонал станции.

— Мы должны, как можно быстрее отправить собранный груз!

— Вас волнует только это?

— Можно подумать вас это не волнует! Следующее цветение теперь будет только через два года! Два! Зарплату вы получать хотите? Если мы не выполним договор, нам не заплатят.

— Но в пятом квадрате осталась группа сборщиков. Их надо забрать.

— Исключено! Мои люди не полезут дьяволу в пасть.

— Они не нападут, если покраситься в яркий цвет, — робко подала я голос.

— Какая чушь!

Галдёж продолжался. Понятно, никто не прислушается к словам практикантки и время уходит. Я тихонько покинула зал и побежала в каюту. Зарылась в вещи и вытащила два баллончика с краской для волос. Возле кара надела разрисованный скафандр и выскочила наружу.

Туман сгустился плотнее и скрыл почти всё окружающее пространство. На стекло шлема вывела карту местности и проложила маршрут к пятому квадрату. Продвигалась медленно. Вокруг всё время то и дело кто-то проносился рядом. В такие моменты я замирала и вглядывалась в дымку, ожидая нападения, но пушистые убийцы не спешили на меня нападать. Через двадцать минут передо мной выскочил крупный, упитанный туманный дьявол. Он замер и уставился в упор. Заурчал, распушился и покрутился, показывая себя со всех сторон. Но, видя, что не заинтересовал меня, так же внезапно исчез в тумане, как и появился.

Сборщики прятались в каре. Вокруг машины кружило несколько дьяволов, то возникая, то скрываясь в тумане. На двери красовалась вмятина, лобовое стекло треснуло, но ещё держалось. Внутри прятались пять человек. При моём приближении дьяволы разбежались в разные стороны.

— Эй, есть кто живой?

В каре послышалась возня и испуганный голос.

— Они научились говорить?

— Я со станции.

Дверь машины кое-как со скрипом открылась, и наружу выглянул сборщик.

— Девка, — крикнул он вглубь кара. — А как это тебя не схарчили.

Я просто помахала баллончиком и распылила краску по серому скафандру.

— Они не трогают того, кто яркий. Но двигаться надо быстро. Краска не водостойкая.

***

«Спасательная операция» закончилась благополучно. Мы вшестером вернулись на станцию целыми и невредимыми, если не считать раскрашенных вишнёвой краской скафандров, и притащили ящики с собранной пыльцой. Пришлось выслушать долгую лекцию от Марины Александровны о моей беспечности и безголовости. А так же получить благодарность за находчивость и направление на мойку скафандров.

Вечером заглянула к куратору отчитаться.

— В следующий раз, свои предположения обсуди со мной, прежде чем бросаться в авантюру.

— А разве меня бы послушали? Иной раз действие эффективней споров и разговоров.

— Как ты могла знать, что они тебя не тронут?

— Пушистик в столовой. Он агрессивно реагировал на меня только, когда я была в халате и волосы были убраны. В остальных случаях он ластился и красовался передо мной. Думаю, это их ритуал ухаживания.

Куратор устало потёрла глаза и улыбнулась.

— Иди спать. Завтра у нас тяжёлый день. Будем проверять твою теорию.