Профессиональная деформация

Прием начинается в два. Я всегда прихожу за пятнадцать минут до этого. Волосы собраны в пучок, безупречно белая блузка с накрахмаленным воротничком, длинная широкая чёрная юбка в пол. Может быть, немного старомодно, но такой наряд помогает мне чувствовать себя профессионалом. К тому же, в нём легче контролировать эмоции.

Теперь нужно подготовить несколько бутылок с водой, одноразовые стаканчики и бумажные платочки. Наконец, всё готово. Остаётся пара минут, чтобы собраться с мыслями. Почему я здесь? Потому, что меня всегда привлекали люди. В старых сказках говорится, будто такие как я, наводят на них безумие. Если бы всё было так просто! На самом деле, человек носит своё безумие в себе, а нам просто легче общаться с такими людьми. Хотя бы потому, что они к нам тянутся. Как только я это поняла, сразу же поступила на психологический факультет. Сейчас я уже дипломированный психолог и работаю в частной клинике. Через неделю закончится мой испытательный срок.

Мои родственники до сих пор считают, что это всё блажь. Что я совершаю большую ошибку. Больше всех беспокоится бабушка. Каждый раз, когда я прихожу в гости, она тревожно смотрит на меня, качает головой и говорит что - то вроде: «Будь осторожна, искорка моя. Твоя работа уже начала тебя менять. Смотри, как бы не стало слишком поздно».

Я каждый раз заверяю бабушку, что со мной всё в порядке, обещаю беречь себя и не перенапрягаться на работе. Бабушка вздыхает и ни на секунду мне не верит.

От раздумий меня отвлекли неуверенные шаги в коридоре. Волна человеческой тревоги накрыла с головой. Я сделала глубокий вдох и бодрым тоном пригласила: «Войдите!».

В кабинет вошла невысокая полноватая дама средних лет в медицинской маске и резиновых перчатках. И как ей не жарко в конце августа!

Клиентка нерешительно подошла к столу, села на самый краешек стула и обречённо взглянула на меня. Будто испуганный заяц.

— Доктор, я всё время боюсь… Боюсь подходить к людям. Боюсь этой ужасной заразы… Она повсюду, как невидимый враг! Я месяц не выходила из дома… Родственники говорят, что я ненормальная… Но вдруг я права, а они ошибаются? Вдруг ошибаются все…

Это не просто тревога. Это уже невроз.

О, Зигмунд Фрейд, дай мне сил! Я открыла ящик стола и достала из него лист бумаги и цветные карандаши.

—Нарисуйте то, что Вас пугает.

Женщина уверенной рукой нарисовала вирус. Совсем такой, каким его показывают по телевизору. В этот момент под моими волосами приподнялись ушки. Я попыталась подправить причёску, но ушки всё равно скрыть не смогла. На моё счастье, клиентка была так поглощена своим рисунком, что ничего не заметила.

Минут через сорок мы заключили терапевтический контракт: я обязалась проводить с дамой сеансы психотерапии трижды в неделю. Она поклялась каждое утро гулять вокруг своего дома, греться на солнышке, а главное, читать новости не чаще двух раз в день. Всё это она записала каллиграфическим почерком на официальном бланке с печатью. В конце сеанса мы торжественно скрепили договор подписями. Чтобы зачитать его вслух, клиентка сняла маску и даже робко улыбнулась, когда в тексте встретилась особенно пафосная фраза.

Один экземпляр договора она забрала с собой.

Едва клиентка вышла из кабинета, я бросилась поправлять причёску, но дальше стало только хуже…

Нет, мне удавалось держать себя в руках почти до самого конца смены. А потом появился он.

Вчерашний школьник, юноша болезненно застенчивый и робкий, приходящий на встречу с психологом в синем деловом костюме, застёгнутом на все пуговицы и разговаривающий со мной, девочкой-стажёром так, будто я преподаватель на экзамене. Так вот, он заметил кончик хвоста, выглянувший у меня из-под юбки.

Всё началось с того, что он вбежал в кабинет, сияя от радости и тут же взахлёб начал рассказывать. Буквально вчера он попытался познакомиться с девушкой на улице. Мялся и краснел, но всё-таки спросил, как её зовут и даже сделал комплимент. Это был наш первый общий успех! Я вскочила из-за стола и подошла к юноше. Как всегда, когда слушаю что-нибудь захватывающее, я подалась вперед, прищурилась и взмахнула хвостом… По испуганному лицу клиента поняла, что что-то не так и быстро спрятала хвост. Но было уже поздно. Ещё секунда, и он закричит на всю клинику. Едва ли не силой я вытолкнула остолбеневшего парня из кабинета и заперла дверь. Что ещё оставалось делать?

За дверью послышался изумлённый крик парня и стук каблучков девушки-администратора. Мои когти и зубы начали быстро расти и заостряться. Ещё немного и я сменю облик. А через несколько минут сюда придёт кто-нибудь из докторов и увидит, что я оборотень. Выхода нет. Я бросилась к окну, дрожащими руками открыла его, сменила облик и выпрыгнула на улицу. Благо, кабинет на первом этаже.

А теперь в парк! К счастью, он в двух шагах от клиники. В самом глухом уголке парка у меня есть любимая полянка. Там никто не ходит: ни мамы с детьми, ни собачники с питомцами. Там можно будет побыть одной и немного успокоиться. На поляне я упала в густую траву и протяжно заскулила. Теперь человек всем расскажет, что видел лисицу-оборотня. А кто ему поверит? Главный врач клиники уже наверняка в моём кабинете. И что он там видит? Ничего особенного. Только распахнутое настежь окно. Ну и ещё то, что я исчезла.

Хотя, если разобраться, это даже не прогул. До конца приёма оставалось минут сорок. И у меня такое в первый раз. Не уволят. Хотя беседы с главврачом избежать, конечно, не получится… Он будет опять смотреть на меня своими холодными, равнодушными, как у рыбы, глазами и повторять прописные истины. Как лисёнку. Может, даже приставит ко мне куратора. Чтобы за мной надзирали и доносили… Переживу. Тем более, что я действительно сглупила.

Приняв это решение, я вскочила на четыре лапы, взмахнула хвостом и побежала. Лисицы не могут долго о чем-то тревожиться. Слишком много в них жизненной силы.

Теперь бежать. Прочь от человеческих проблем. От чужих тревог и страхов. Петляю между деревьями, ощущая каждую травинку под лапами, наслаждаясь бегом, а ещё своей силой и свободой.

Я сама не заметила, как перескочила через Грань. Здесь уже сгустились сумерки. Из-за туч выглянула луна. Круглая и жёлтая, как мои глаза. Тропа стала уже, а лес гуще. На тропе стали попадаться следы. Скоро я ощутила присутствие таких же оборотней, как я, совсем рядом. Тявкнула. Мне ответили несколько знакомых голосов. Это наш клан. Значит, здесь безопасно. Значит, можно поохотиться.

Я замерла и прислушалась, чтобы услышать, где притаились полёвки. Вдруг ветер донёс откуда-то издалека человеческий голос. Человек? Здесь? Смертный должен быть в полном отчаянии, чтобы перейти через Грань. Даже случайно. Ему нельзя здесь оставаться. Его найдут и разорвут оборотни. Секунда, и я уже бегу на голос. Ругаю себя, на чём свет стоит, но не бежать не могу. Кажется, бабушка была права…

***

Человек стоит на поляне. Высокий, стройный. С длинными тёмными волосами, собранными в хвост. Я припадаю к земле и замираю. Человек подходит к ближайшему дереву, внимательно разглядывает ветви, выбирает сук покрепче. Потом снимает с шеи длинный красный шарф. У человека сильно дрожат руки. Я вдруг всё понимаю. Времени нет. Нужно действовать быстро.

Навожу на него самые простые успокаивающие чары. Минута, и шарф падает у человека из рук, а сам он, обессиленный, садится под дерево и закрывает глаза. Теперь мне нужно перекинуться в человека.

Уже в человеческом облике я подошла к нему, даже примерно не представляя, что делать. У меня ещё не было таких сложных случаев. Я стажёр. Человек открывает глаза. В них ничего, кроме боли и отчаянья. Не отвожу взгляда. Начинаю мурлыкать первую пришедшую в голову мелодию. Колыбельную. Её мне пела бабушка много лет назад. Это действует. Теперь человек почти спокоен и даже рад, что я пришла. По крайней мере, он больше не один в заколдованном лесу. Я осторожно села перед ним на траву, так, чтобы наши глаза оказались на одном уровне. Человек окинул меня взглядом. Заметил лисий хвост и ушки. Улыбнулся, как иногда улыбаются спящие. Кажется, он не был уверен, во сне меня видит, или наяву.

Я постаралась заговорить терапевтическим тоном, как опытный специалист, но голос предательски задрожал.

— Что произошло?

Человек коротко и совсем не весело рассмеялся.

— Ничего особенного. Просто мир рухнул и похоронил меня под собой.

—Вы хотите об этом поговорить?