Сторублевая купюра

Светлана понуро шла из магазина домой. Вот, вроде, день выдался комфортный, хоть и середина лета, но сегодня нет изнуряющей жары. Солнышко робко прячется за пушистыми облачками, птички щебечут, а Светлане плакать хочется. А все почему? Да просто корячишься на работе день-деньской, а зарплату получила, и сразу же нет ее. Денег с гулькин нос. Хочется конфеток купить да тортик к чаю. А нельзя. Потому как долг отдать надо, что на дрова занимала. Опять же комбикорм для кур на зиму припасти, сена для козы тоже купить надо. Вот и остаются вместо зарплаты одни долги.

Светлана тяжко вздохнула. Впрочем, какая она Светлана? Светка она. Так ее и кличут все. Не доросла в свои тридцать с хвостиком до Светланы – то. Была девкой деревенской, стала деревенской бабой. Светка опять понуро вздохнула и, опустив голову, поплелась дальше, и, вдруг, прямо под ногами увидела сторублевую купюру. «Вот счастье-то привалило, - Светка подняла сотенку, - Ура, ура и еще трижды ура, - мысленно во все горло вскрикнула она, - Пойду покупать конфеты – конфеточки…Хотя… лучше куплю лотерейный билет. Выиграю сто тысяч, тогда конфет до отвала наемся. А лучше пятьсот тысяч».

От такой перспективы у Светки задрожали коленки. Она оглянулась, увидела на обочине пенек от давно спиленного дерева и присела на него: «Ну почему пятьсот тысяч? Выигрывать, так выигрывать уж сразу миллион, чо мелочиться-то, - Светка в предвкушении такой удачи размечталась, - Куплю новый телевизор во все стенку, моющий пылесос, как у директорской жены, и посудомоечную машину. Потом компьютер, старый совсем плохо работать стал, а лучше ноутбук. Хотя чего это я? Надо будет и комп новый купить, и ноутбук, еще смартфон крутой и снегоуборочную машину, а то надоело зимой лопатой снег грести. Еще бы террасу у дома построить с мангалом. А что? Получу сто миллионов, еще и бассейн сооружу».

Светка отвлеклась от своих мыслей. Улица была все также пуста. Лишь вдали мелькнул пыльный уазик, да мальчишки с удочками пробежали мимо нее к реке.

«А еще на море поеду. Ни разу еще в море не купалась, - решила Светка, - Вот иду я такая… Стоп! Какая такая? – она придирчиво оглядела себя, - Живот дальше носа выпирает, ноги как столбы, щеки на плечи падают, выгоревшие на солнце волосы, завязанные резинкой в хвост, толстой сосулькой свисают по спине, - Сначала надо привести себя в порядок. Спа-салон, массаж… обязательно на диету сесть, на эту… на кремлевскую. Потом к парикмахеру, ну стрижку там, мелирование, завивку химическую. Еще реснички нарастить, брови выщипать. Липосакцию … Не-е-е, не буду липосакцию, боюсь. Но с двумястами миллионами могу себе позволить.

И вот иду я по пляжу: прическа – писк последней моды, реснички, что крылья бабочки, фигурка…, блин, ну… ни как в семнадцать лет конечно, но тоже очень даже ничего. Ноги…, н-да, не от шеи, ну да ладно, прикроем. Надену сарафан до пола и обувку на высоком каблуке, сойдет на время. Только вот на каблуках-то сроду не ходила, но ничего, научусь. Зато иду я по пляжу, а мужики так на меня и пялятся, так и стреляют глазками. А я – ноль эмоций. Нос кверху, грудь вперед…хотя нет, чего это я? Выберу себе самого красивого мужчинку. Чтоб на полголовы выше меня был, плечи - Во! косая сажень, попка с кулачек, - Светка взглянула на свой кулак с зажатой в нем сторублевкой, - Нет, маловата будет, лучше с два кулачка. Глазищи черные-черные, как угольки и волнистые белые волосы до плеч. Ой, блондины-то мне не по душе, пусть уж лучше брюнет будет. И вместе с ним две недели отдыха.… То в бар, то в ресторан, то на танцульки… Когда на твоей карте триста миллионов, то всюду можно ухажера сводить.

А в последний день (ох, устала уже от этого отдыха) буду чемодан укладывать. А он, любезный мой ревмя ревет: «Возьми меня с собой. Сгину без тебя, любовь моя!» Ну, я так подумаю немного для проформы: «А чо? Мужик в хозяйстве завсегда сгодится». И заберу его с собой, все не одной прозябать. Какая-никакая, а польза от него будет, хоть вместо интерьера».

Изрядно подняв пыль, мимо пронеслась иномарка, обдав Светку выхлопными газами. Светка поморщилась, смачно чихнула, но мечтать продолжила:

«Да! Как приедем до города, сразу надо будет машину купить. Прав-то у меня нет, но у мужчинки-то моего точно имеются. Потом надо будет в школу вождения записаться и на права сдать. Тогда и себе машинку куплю, иномарку, что покруче. Четыреста миллионов выигрыша позволят. Четыреста миллионов это вам не хухры-мухры.

Буду на ней на работу ездить. Не важно, что работа в десяти минутах ходьбы от дома. Главное – престижно! Нет, работу я не брошу. Хотя, имея банковский счет на пятьсот миллионов, зарплата уже не важна. Но все равно буду работать.Надо же с девчонками поболтать, сплетни последние услышать. Где же еще новости последние узнать, косточки знакомым обмыть.

А после работы в магазин. Покупать буду только лучшие продукты, ну, осетринку там, икру черную, мяско отборное для шашлычка, мужчину-то кормить надо. И мне морепродукты… ни разу не едала, но люблю-ю-ю, жуть как. Побалую себя любимую. На шестьсот миллионов в кошельке, каждый день можно от пуза лопать деликатесы. Наемся вдоволь».

В доме, возле которого сидя на пеньке, мечтала Светка, хлопнула дверь, и истошно заверещал визгливый женский голос: «Ах ты, пьяница окаянная! Пошел вон! Сказала вон отсюда, ирод проклятый!»

«Это Маринка опять на Мишку орет», - поняла Светка. Светка с Маринкой в школе были лучшими подругами, не разлей вода. Пока Маринка не отбила у подруги красавчика Мишку. Да и, слава Богу! Как оказалось, Мишка, первый красавец поселка, в жизни оказался рохлей и лентяем, каких свет не видывал, а теперь еще и запойным пьяницей. А как попойки у него начинаются, так из дома все ценное в городской ломбард увозит, пропивает.

Светка поднялась с пенька и побрела к дому, все еще слыша Маринкин визг: «Ты мне что обещал, сучок драный, кобелина, скотина, альфонс недоразвитый…» Лишь немного отойдя, Светка остановилась и опять погрузилась в мечты: «Вот захожу я домой,… атам… Что такое? Машины нет! Где машина?» Светка мысленно вбежала в дом: «Ах, ты ж…» - телевизора нет, пылесоса моющего нет, компа нового с ноутбуком тоже нет. Да собственно, ничего нет, пустые стены. И мужчинка пропал, нет его нигде, даже на его любимом диване. Будто испарился вместе с диваном. «Сучок драный, кобелина, альфонс недоделанный! Все забрал, все вынес, даже мою банковскую карту. Все мои выигрышные семьсот миллионов, коту под хвост…»

Светка всхлипнула, по щекам заструились слезы, резко заболела голова, и защемило сердце. Она взглянула на купюру, крепко зажатую в кулаке:

- А все ты, проклятая, - зашипела она на сторублевую бумажку, - если б я тебя не подняла, то не было бы такого горя. Получить миллиард и сразу же его потерять!.. Ох, горюшко-то какое. Зачем мне такое несчастье, пропади оно пропадом!

Светка гневно швырнула банкноту на дорогу и пошагала прочь, вытирая кулаком струящиеся по щекам слезы.