Закрытое общество: "Белый еж"

Пальцы судорожно бегали по клавиатуре, выбивая в блокноте строку за строкой. Отросшая челка слипшимися сосульками падала на глаза - он отбрасывал ее одним резким, усталым движением. Воспаленные глаза щипало - буквы расплывались, текли. Нужно закончить проклятый заказ - во что бы то ни стало...

- Темочка, зразы готовы - прервись, хоть на полчасика? - мамин голос звучал просительно, осторожно. Она уже знала - отвлекать сына в минуты полного погружения чревато срывом и истерикой. Не поворачивая головы, Артем отрывисто бросил:

- Принеси сюда и поставь. И чай налей, крепкий, черный, без сахара...

Когда мамины шаги стихли в коридоре, он устало потер лоб - одна мысль о еде вызывала рвотные спазмы. Но иначе мать не отвяжется; да и поесть ему необходимо. Почти сутки без воды и калорий - так он точно никакой заказ не допишет, не то, что в срок - а вообще никогда. Сдохнуть, не выполнив работу, хуже не придумаешь. Хотелось в душ - встать под горячие струи, закрыть глаза... а еще лучше - просто упасть на кровать и проспать полгода, не вставая. Увы и ах!

Мама вернулась с тарелкой еще горячих картофельных зраз, мисочкой сметаны и дымящейся кружкой черного чая. Осторожно поставила все на стол, рядом с клавиатурой, неловко потопталась рядом.

- Твои любимые, с грибами! Может, хлеба, или....

- Ничего не надо, спасибо, мам, - он честно постарался, чтобы голос звучал не так грубо. - Посуду я сам потом отнесу на кухню, не заходи пока больше, ладно?

Мама горестно вздохнула и вышла из комнаты. Наконец-то...

Почти не глядя, он отламывал куски, макал в холодную сметану и машинально пережевывал. Глотать было сложно - желудок поначалу отказывался принимать еду, пытался протестующе сжиматься. Артем был упрям - без питания невозможно работать.

 Постепенно, дело пошло на лад - организм чуть встряхнулся, распробовал вкус некогда любимой еды. Скоро тарелка опустела, стало даже чуть жаль, что мама не принесла побольше. Свербящая под черепной коробкой боль слегка утихла, стало намного легче. Артем прихлебывал крепкий обжигающий чай, внимательно просматривая написанное. Ладно, все не так плохо - остались еще три часа в запасе! Набросок готов, можно чуть притормозить. Он откинул голову назад, прикрыл глаза.

Кого ты обманываешь, Артем? Темыч, Темочка, Томми? Делать дело все равно придется, и чем быстрее, тем лучше. Противно, не хочется? Надо, брат, надо! Пока горячий ужин вернул силы, а крепкий чай на время прогнал вязкую сонливость.

 Артем потер усталые глаза, сгорбился перед монитором. Вытянул вперед руки - пальцы казались тонкими, исхудавшими, синюшными. Буквы на странице блокнота понемногу меняли форму, сливались; воздух в комнате, провонявшей грязными носками и немытой головой становился прохладным, свежим. Пахло приторно-сладкими духами, пудрой, кремом для рук - в носу засвербело, до чиха. Он терпел, почти вслепую набивая текст.

"Утром на подоконнике появилась маленькая стеклянная фигурка птицы — вчера её точно здесь не было"...

Худая белобрысая девчонка в коротком топике и обтягивающих джинсовых шортах не спеша ходила по комнате, обставленной в стиле: "Бежевый минимализм" - ничего лишнего, минимум мебели, пара стульев с гнутыми блестящими ножками, узкий топчан с огромным плюшевым медведем на подушке, компьютерный стол, явно дорогое офисное кресло. Больше всего места занимало огромное - почти в половину стены, зеркало, рядом приоткрытый шкаф, светлого дерева. 

Окно было открыто настежь, ветер теребил листы раскрытого ежедневника в толстой гладкой обложке, лежащего на подоконнике. Кислотно-салатовый айфон последней модели, со включенной камерой, был установлен на специальной подставке в виде ладони. Девчонка, изображая обычную утреннюю суету, старалась ходить мимо так, чтобы не пропадать из кадра.

- Небольшая пятнадцатиминутная разминка, спасающая от отеков - совсем несложно! - блондинка заученно выполнила несколько упражнений, изящно выгнулась назад, покрутила плечами, шеей. - А теперь - для упругих ягодиц! Повторяем за мной!

Порыв ветра - слишком резкий, внезапный, как пощечина - ворвался в светлую бежевую спальню, захлопнул ежедневник и опрокинул смартфон, вместе с подставкой. Белобрысая блогерша ругнулась - правда, вполсилы, чтобы не расстраивать своих подписчиков - шагнула к окну, намереваясь захлопнуть. И замерла; стеклянная птичка на подоконнике смотрела в упор. Неживая, ненастоящая птичка - ей неоткуда было взяться здесь, в этой бежевой светлой спаленке. Но она была.

Блогерша осторожно протянула руку, коснулась блестящего клюва. Голубые глаза стали пустыми, стеклянными, как птица. Реальность вокруг пошла тонкими трещинами - фальшивая, пустая, бессмысленная. Как и она сама, как вся ее жизнь. Показуха, просмотры, комментарии, подписки... все осыпалось градом сверкающих осколков, оставляя черную пустоту.

Лежащий на боку, благодаря удерживающей его подставке, смартфон продолжал снимать. Десятки людей по ту сторону экранов непонимающе смотрели, как фитнесс-блогер, под ником: "Ранняя Птаха" медленно, точно во сне, подходит к раскрытому окну. Тело перевалилось через подоконник, мелькнули стройные ножки, короткие джинсовые шортики. Все затаили дыхание, ожидая окончания странного пранка и триумфального возвращения Птахи.

Но она не вернулась...

Артем открыл глаза, ощущая себя нелепой буквой зю: голова лежала на согнутом локте, затекшие шея и плечо, болели так, что хотелось выть. Он медленно выпрямился, помассировал ноющий затылок. С чувством облегчения и привычной ненависти к себе потянулся за мышкой. На почту пришло одно-единственное сообщение:

"Справился. Молодец, Томми. Следующее задание в среду, шесть-тридцать вечера. Осталось пройти девять уровней. С уважением - Белый Еж".

Он беззвучно застонал. Девять... девять! Лять... да сколько можно? Почему именно так - жестоко, нелепо, грязно? За что их всех? Гребаный еж...

Артем долго не хотел верить, во что именно вляпался. Его неверие стоило жизни двум близким людям. Первое задание, скинутое на почту, он просто удалил, перед этим отправив на сайт: "З.О.ЕЖ." нецензурное сообщение. Что было дальше, не хотелось даже вспоминать, но забыть не удавалось. Файл с заданием содержал всего одну фразу, завязку для трешового сценария. Артем отказался писать, и сценарий за него написал другой бедолага, точно так же сидящий по другую сторону монитора, с воспаленными от слез и недосыпа глазами.

"Она настолько любила помидоры, что ела их с кетчупом, запивая томатным соком"...

В семье Артема томатный сок любила только бабушка. Наливала его в высокий стакан, посыпала крупной солью, добавляла щепотку перца и пила маленькими глоточками, щурясь от удовольствия. Никто, кроме нее, не разделял восторга от густой кровавой бурды.

Спустя сутки после того, как задание отправилось в мусорную корзину, бабуля наслаждалась своим соком, одновременно поглядывая на экран телевизора - шла какая-то по счету серия "Великолепного века". Все произошло за считанные секунды - бабушкино лицо начало синеть. Бокал с недопитым соком полетел на пол - женщина забилась в конвульсиях, судорожно стараясь откашляться. Отец бросился к ней, начал стучать по спине, попытался давить на диафрагму. Изо рта несчастной нескончаемой струей бил томатный сок - будто она проглотила не меньше трех бутылок, за раз.

 Домочадцы бестолково суетились вокруг - кто-то набирал "Скорую", другие пытались переложить бабушку на бок, чтобы не захлебнулась. Но темная струя не иссякала - лужа на полу росла, заливая недавно постеленный светлый ламинант. Потом цвет стал темнее, запахло металлом и солью. Артем с ледяным ужасом осознал, что бабушка буквально исходит кровью. Будто бы проглотила колючего ежа, который сейчас разрывал ее своими иглами, и ничем нельзя было помочь.

Бабушка умерла еще до приезда "Скорой" - позже, при вскрытии, ей поставили диагноз - прободная язва. Домочадцы ходили притихшие, раздавленные горем. Оставшиеся в холодильнике коробки с томатным соком, при общем безмолвном согласии полетели на помойку.

Артем долго пытался разузнать хоть что-то про гребаный ежиный сайт. "З.О.ЕЖ" - "ЗАКРЫТОЕ ОБЩЕСТВО ЕЖЕЙ" - так называлась эта поганая организация. Парень наткнулся на нее случайно, пока шерстил сайты с такими же озлобленными изгоями общества, как он сам. Жертв школьной травли, жестокого отношения учителей, презрения одноклассников. Хотелось просто знать, что он не один тухнет в этом болоте.

"Мир жесток, но мы страшнее - бог умен, но мы умнее! Рок силен - ежи сильнее! Зубы в глотку, иглы в зад - кто обидел, сам не рад!"

Привлеченный незатейливым слоганом, Артем ткнул в явно вирусную ссылку - и пропал. Он не мог теперь точно сказать, чем его завлекли в кровавую игру, какими словами убеждали, что пообещали. Память стерла почти все начисто, оставив только название организации и девиз "Ежей". После гибели бабушки он сутками сидел в интернете, пытаясь раскопать любую зацепку. Адреса, с которого ему приходили сообщения, попросту не существовало, никакой информации, как в свое время, про "Синий кит" тоже. Он даже попробовал пробить "Ежей через одного знакомого хакера - впустую. Тем временем, подоспело второе задание.

"Ладонь, крепко сжатую в кулак, нестерпимо пекло, разжал пальцы, на сверкающий паркет с глухим «бумс» свалился"...

- Да пошли вы в задницу, говноежики! - честно сказал Артем и показал монитору средний палец. Он до сих пор не мог поверить, что это все не фейк, не нелепое совпадение. Но поверить пришлось.

Младший из семьи - пятилетний Димка - гуляя на огороженной территории детского сада, подобрал какой-то блестящий гладкий предмет, похожий на зуб динозавра. Димка в свои неполные пять лет был мастером прятать любые находки. Воспитатель не заметила, не отобрала. Во время тихого часа блестящий предмет был извлечен из кармашка аккуратно сложенных на стульчике штанов. Воспитатели и нянечка любили чай с конфетами, а малышня в их группе в основном вела себя тихо, поэтому детей спокойно оставили одних, смотреть дневные сны.

- Дай посмотреть... дай-дай!

- А можно мне?

- Это мое! - Димка зажал предмет в ладошке, но тут же ойкнул. Руку обожгло, пальцы невольно разжались. Блестящий предмет с глухим стуком свалился на пол. В следующий момент прогремел взрыв.

Самодельное взрывное устройство, подкинутое какой-то мразью за забор детского сада, унесло жизнь сразу десяти малышей. Остальные, в разной степени искалеченности, отправились на больничные койки. Димки в числе счастливчиков не оказалось.

После похорон того, что осталось от младшенького, мать сильно сдала, осунулась.

- Сказали, он и не понял толком, что произошло, даже не мучился, - под сильными препаратами она казалась почти спокойной, даже руки, сжимающие кружку с остывшим чаем, не дрожали. - И больно не было, почти... сразу его не стало.

Мама осеклась. Помолчав, тихо произнесла: — так всё и было... моментом одним. Митя-Митя... сколько раз говорила, не подбирай дрянь всякую... солнышко мое, зайчик маленький...

Артем вздохнул, осторожно забрал у матери из рук кружку и повел ее в спальню. В голове было пусто, тихо, страшно.

Вечером он первый раз сам отправил сообщение на фейковый адрес, и оно ушло вникуда:

"Я буду делать, что скажете. Разъясните суть задания!"

Он не ждал, что ему ответят сразу, думал - будут мариновать, пока не сломается окончательно. Но почти сразу ему скинули файл: внутри оказалось короткое видео с симпатичным белым мультяшным ежиком. Тот дружелюбно подмигнул и помахал лапкой:

"Белый Еж приетствует нового ежонка в нашей семье! Мы даем тебе имя Томми. Добро пожаловать в семью, Томми! Твори, люби и процветай!"

Артем вспомнил слоган про иголки в заднице и невесело хмыкнул. Да уж, иголок ему эти треклятые ежи напихали по самое "Не балуй!" Дальнейшие инструкции показались бредом умалишенного. Раз в неделю приходило новое задание - одно предложение, каждый раз другое. От него требовалось превратить глупую фразу в сценарий для фильма ужасов. Изюминка заключалась в том, что сценарий было мало просто написать - его требовалось воплотить в жизнь. Для Ежей не было преград в виде стен, расстояния, пространства.

 Люди, которые должны были стать невольными актерами будущего фильма ужасов, могли жить где угодно - хоть в глухой деревне, хоть на северном полюсе или в жаркой Эфиопии. Первые несколько партий Артем разыграл безупречно. Потом он блевал за закрытой дверью ванной, часами сидел под душем, давясь беззвучными рыданиями, катался по полу. Мать, сломленная горем от потери младшего и полностью ушедший в работу отец ничем не могли помочь, они даже не сразу заметили, что с сыном что-то не так. Артем почти не спал по ночам, потерял аппетит. Сценарии - один другого кошмарнее - крутились у него в голове, сутки напролет. Он до судорог боялся потерять отца, мать, старшую сестру, в прошлом году поступившую в колледж в соседнем городе. Пусть будут чужие, незнакомые, их тоже жаль, но лучше они... Утешало одно - Белый Еж сказал, что не нужно писать всю жизнь -

 достаточно пройти тринадцать уровней и написать столько же сценариев.

 Птичка-блогер была пятой по счету - оставалось еще восемь. И он освободится. Артем давно бы сам сиганул из окна, как та самая птичка, но как знать - не придет ли очередной файл на почту Ирке, или маме? Лучше все делать самому... он закончит игру, а потом, с чистой совестью, бросится под поезд, или залезет в петлю. Пока еще рано - семья в опасности.

Во снах он видел ежей - десятки, сотни, тысячи мерзких колючих комков стройными рядами шли мимо него куда-то, в непроглядный мрак. На иглы были нанизаны еще живые, истекающие кровью люди - мужчины, женщины, дети. Поначалу он просыпался в холодном поту, потом стал понемногу черстветь. Со дня смерти бабушки, с похорон младшенького, Артем все больше погружался в какой-то сонный дурман. Слишком много странностей произошло с течением времени после всех этих событий, и слишком много ежей прошло мимо. 

Постепенно, они перестали его пугать, как во сне, так и наяву. Страх сменился апатией, бессильная злоба - глухим раздражением на весь мир. Он ел, спал, ходил в школу, чудом умудряясь не скатиться на двойки, а в любую свободную минуту строчил очередной сценарий чей-то жестокой кончины. На выполнение давалось три дня, потом задание отправлялось другому "Ежику", чей сценарий должен был отнять жизнь близкого и дорогого проштрафившемуся писаке человека.

"Зелёный лес не за горами, он ближе"...

- Что за муть, - Артем устало почесал макушку. В те дни, когда нужно было работать над сценарием, он почти не ел, не спал, даже не мылся, откладывая все на потом. - Еще бы про розовых зябликов предложили сочинить... ладно, будет вам лес, горы и любая другая херня - жрите, не обляпайтесь!

Игнат Васильич прожил почти полные сто лет - оставалось еще два с половиной года до круглой даты. И повидал за свою нелегкую жизнь такое, что молодым не снилось и в кошмарах. Заслуженный ветеран и пенсионер оставался в полном уме, шустро справлялся со своим небольшим хозяйством и искренне считал, что удивить его не сможет уже ничто. Он понял, что ошибался, когда подошел к окну и отдернул накрахмаленную занавеску.

Еще вчера вдалеке зеленел густой непролазный лес, а солнце подсвечивало острые горные пики, окрашивая снег в золотые и алые тона. Одиночество давно стало для Игната Васильича, одинокого вдовца, лучшим другом и собеседником - он даже собаку не хотел заводить, дабы не нарушать сложившийся порядок. Но сейчас он горько пожалел, что рядом никого нет, чтобы ущипнуть его и разбудить. Лес заглядывал в окно, зловеще потрескивал ветками, легонько скреб листьями по стеклу. Деревья не умеют ходить и не вырастают за одну ночь - значит, проклятый маразм настиг-таки старика, причем буквально за несколько часов. Но сдаваться прошедший войну мужчина не собирался. Сняв со стены старую винтовку, за которой все это время любовно ухаживал, Игнат Васильич полез в ящик стола, за патронами, потом решительно распахнул дверь и выскочил на крыльцо.

- Что за дела, ребята? - он понимал, что говорить с ходячими деревьями совсем уж глупо, но по сути, какая ему, сошедшему с ума старику, разница? Соседей поблизости нет - сам выбирал местечко поглуше, подальше от народа, поближе к природе. Видимо, природа оценила и тоже решила пойти на сближение. - Вы бы шли себе отсюда, обратно, откуда взялись? Я ведь шутить не стану!

Лес, кажется, услышал; деревья - слишком ненастоящие, слишком гибкие и колышущиеся, будто медузы - качнулись в его сторону. Первый выстрел снес часть кроны у самого высокого и наглого - брызнула темная вязкая жидкость, похожая на смолу и кровь, одновременно. Дерево охнуло - совсем по-человечески - и осело на траву. Пенсионер успел расстрелять еще три вражеских объекта, прежде чем метнувшаяся вперед длинная острая ветка пробила ему горло насквозь...

- Теть Марин - я серьезно - не знаю, что со школотой творится, как с ума посходили! У меня младший в восьмом классе сейчас учится - так, у них там уже трое недорослей на кладбище отъехали. Это только за полгода последних... один под электричку прыгнул, другой уксус выжрал, причем эссенцию, все потроха себе спалил, третий таблеток нажрался. Я уже Степаху боюсь одного оставлять. Думал тут - может, опять какая волна в сети ходит, как тогда, с "Синим Китом" - помните? Я понимаю, что у вас сейчас горе, сочувствую...

Высокий, крепкий, темноволосый Влад Завальский сидел напротив двоюродной тетки, с сочувствием глядя в ее осунувшееся лицо. За последний год она потеряла мать и младшего сына - такое и по отдельности сложно пережить. Он не стал бы ее беспокоить, но Степаха на днях обмолвился, что сын тетки Марины - пятнадцатилетний Артем - в последнее время выглядит так, будто подсел на наркоту. Он и раньше особой красотой и харизмой не блистал - вялая бледная немочь - в школе ему нередко доставалось. Влад пару раз заступался за дальнего родича, хотел даже найти время и отвести его с собой в качалку, но так руки и не дошли. А сейчас, похоже, уже не качалка нужна, а что-то посерьезнее.

- Его пока дома нет? Давайте, комнату и компьютер проверим? - Влад коснулся холодной ладони тети, внимательно заглянул в глаза. - Иначе, вы его просто потеряете - он уже сейчас как ходячий труп выглядит!

Марина с сомнением покачала головой:

- Как-то это неправильно... Он к себе в комнату не любит никого пускать. Для него это что-то личное...

- Ничего, мы недолго! - Влад решительно поднялся. - Не найдем ничего - и хорошо! Но проверить нужно. Вы же не хотите и второго сына лишиться?

Тетя потерла виски, чуть ожила:

- Да... он в последнее время странный такой, постоянно что-то строчит у себя, даже поесть не выходит. Владюш, ты же ему поможешь, правда?

Она умоляюще сжала твердую горячую ладонь, так не похожую на вялую, всегда холодную кисть сына. Влад кивнул и решительно направился к двери спальни.

В комнате царил не просто бардак - она напоминала притон и свинарник одновременно. Разбросанные всюду, грязные вещи, упаковки из-под чипсов, обертки от шоколадных батончиков, засохшие корки от хлеба и пиццы. В воздухе стоял смрад застарелого пота, прокисшей еды и еще чего-то, невыносимо мерзкого, тошнотворного. Копаться в этой помойке сразу расхотелось. Влад включил компьютер, взялся за мышку, липкую от жира, брезгливо передернулся.

- Знаете, какой у него пароль? - он не ожидал толкового ответа, считая, что тетя и компьютером-то вряд ли умеет пользоваться. Но, на удивление, она кивнула:

- Знаю, ЯгамиЛайт, без пробела, три шестерки, семь, пять, три.

Влад приподнял бровь. Ишь ты, на кого замахнулся, задохлик! Далеко ему до такого парня, как Ягами, ох, далеко!

Пароль сработал. Но поначалу ничего интересного обнаружить не удалось. Артем уже пару месяцев не входил в свои соцсети, почта была тщательно вычищена. История показала лишь просмотры обычных тупых роликов на ютуб, да пару сайтов с фильмами ужасов. Ни порнухи, ни расчлененки, ни фотографий симпатичных девчонок. Странновато для пятнадцатилетней гормональной бомбы... впрочем, кому что.

  Влад уже хотел плюнуть и выключить компьютер, как внимание привлекла самая обычная папка, без названия, на рабочем столе. Он автоматически кликнул на нее. Блокнот, тоже без всякого названия. Стихи, что ли, строчит потихоньку?

"Атланту надоело держать небо..."

Градина, размером с кулак, пробила череп упавшему на асфальт парню. Он судорожно подергивался, закатив глаза, из-под головы медленно растекалась темная лужа. Девушка с раскосыми темными глазами вскрикнула, склонилась над умирающим, пытаясь приподнять его голову. Тонкие пальцы окрасились густой липкой кровью. Люди вокруг метались, толкали друг друга, кричали. Громко плакал от страха черноволосый малыш, лет пяти на вид, в сиреневом комбинезончике, звал маму. Люди не обращали на него ни малейшего внимания. Малыш упал, закрывая лицо руками; в ту же секунду огромный кусок смерзшейся воды с хрустом ударил его по затылку...

  Небо наверху шло трещинами, рассыпалось белесыми острыми осколками. Белый великан с пышной бородой стоял вдалеке, равнодушно глядя на испуганно мечущуюся толпу. Атлант слишком давно оберегал неразумное человечество, удерживая ледяную небесную твердь на высоте своих плеч. Но сейчас он слишком устал...

Не так давно в новостях говорилось о нелепом природном катаклизме, обрушившемся на северную Корею. Огромный град, размером с яблоко, унес жизни более десятка людей, среди них были и маленькие дети. Влад нахмурился, открыл следующий файл:

"Кот с пониманием взирал на это безобразие..."

Женщина кричала - безнадежно, отчаянно, хрипло. Ее сын, распластанный на полу, уже не шевелился; морда Мусси - домашнего питбуля - все больше окрашивалась кровью. Нога горела огнем - она попыталась столкнуть с себя тяжелое мохнатое тело, но острые клыки только глубже впились в бедро, разрывая мышцы. Второй пес семьи - ротвейлер Карло - с упоением безумного терзал ее тело, рычание чудовища больше напоминало стон наслаждения. Сквозь застилающую глаза пелену боли она увидела черный пушистый силуэт - Марко, красивый кот-дворянин с пышным хвостом, сидел на кровати и одобрительно смотрел на творящееся бесчинство. На морде у него белел ожог - вспомнилось, как кричал Марко, когда муж ткнул ему в нос зажженную сигарету. Наверное, так же, как кричала теперь она сама...

Случай почти месячной давности. Семья, державшая нескольких бойцовых собак в городской квартире, была найдена буквально растерзанной в клочья. По свидетельствам соседей, хозяева нередко проявляли жестокость к своим питомцам, били их, не стесняясь окружающих. Тринадцатилетний сын погибших не раз бы замечен за издевательствами над бездомными кошками...

Влад потер глаза. Этот недотепа что, пишет рассказы по мотивам криминальных и бытовых трагедий? Нездоровая деталь... зачем ему это все? Картина никак не хотела складываться целиком. Одно было ясно - поговорить с родичем необходимо, и чем быстрее, тем лучше.

Следующая история была едва начата. Заглавие и пара строк.

"Тысячи лет они носились по миру, сея смертные грехи"...

Серые размытые тени, похожие на обрывки тряпок, метались по воздуху - невидимые, неощутимые, даже не живые. Люди не могли их видеть и касаться, но стоило такой тени промелькнуть в людской толчее, почти тут же случались неприятности. Влюбленные пары ссорились и расходились, братья и сестры сцеплялись в жестоких драках, часто насмерть, будущие матери спешили освободить чрево от ставших ненужными детей, дабы поскорее предаться совсем иным удовольствиям, нежели хлопоты материнства...

Он затылком ощутил злой взгляд, похожий на две раскаленные спицы. Даже не оборачиваясь понял - хозяин комнаты вернулся раньше времени.

- Какого хера ты тут делаешь, - Артем не кричал, он почти шипел, странно склонив голову. - Мать, ты сбрендила, пускать в мою комнату всяких уродов?

- Темочка, ты...

- Пошла вон! - он за руку выволок испуганную женщину из комнаты и сильно толкнул в спину. Она неловко упала на пол и заплакала.

Влад нахмурился:

- Остынь, Темыч - нельзя так с матерью, ей сейчас и без того тяжело!

- А со мной можно, значит? - двоюродный кузен набычился, глаза казались тусклыми осколками стекла. - Я сюда никого не звал, ясно? Какое право ты имеешь рыться в моих вещах?

Влад ощутил острое желание влепить дохлятине хорошую затрещину, но лишь примирительно поднял руки:

- Ладно, был неправ, извини! Просто, Темыч, ты реально стремно выглядишь, я уж думал, на какую-то дрянь подсел! Да нет, ты же не дебил какой-то. Или проблемы у тебя? Рассказать не хочешь? Может, помогу чем...

- Не подсел, - злоба в голосе Артема сменилась вялым раздражением. - И проблем тоже нет, все пучком! Просто свали уже отсюда ладно, мне по учебе надо проект доделать!

Он начал невежливо теснить гостя к двери. Странное дело - Влад был почти на две головы выше этого замурзика в мешковатой толстовке, но глядя в пустые, какие-то мертвые глаза Артема, невольно ощутил что-то, похожее на страх. Наверное, такое человек испытывает при виде психа с топором, или бешеной собаки. Выходя из комнаты, Влад, как можно спокойнее предложил:

- Если надумаешь поговорить - кидай дозвон в любое время, не тяни!

Артем нетерпеливо кивнул и захлопнул за ним дверь. Влад почесал в затылке и пошел на кухню, где, забившись в угол дивана, беззвучно плакала тетя. Он вскипятил воду, напоил ее чаем и долго сидел рядом, обнимая за плечи. Наплакавшись и выпив чай, женщина начала клевать носом. Он ободряюще сжал на прощание ее сухую, прохладную ладошку и пошел собираться домой.

По дороге он думал о тете и Артеме - раньше, до переезда, родители и сам Влад жили с родней почти дверь в дверь. Он часто нянчил болезненного, тихого парнишку с грустными, как у олененка, глазами. Защищал от прытких старшаков во дворе, брал с собой в тир и на рыбалку, помогал с уроками, учил кататься на велике и прятать синяки после особо неудачных заездов. Что же стряслось с ним теперь? Олененок теперь напоминал злобного, ощетинившегося иглами ежа, со стеклянными глазами-бусинками. Не подойти, не коснуться...

У подъезда он наткнулся на странную парочку - соседка, немолодая, экзальтированная дама, уже какой год низменно справлявшая сорокалетие, тяжело дышала и жарко постанывала в объятиях какого-то прыщавого недоросля. Влад приподнял бровь - тетя Софа слыла весьма своеобразной личностью, но мужу не изменяла. Во всяком случае, вот так, у всех на глазах. Пожав плечами, он вытащил ключ с брелком-черепом. Домофон приглашающе запищал. Внутри ждал еще сюрприз - ступеньки, площадка и даже стены были не просто забрызганы - залиты кровью. В воздухе пахло требухой, краской и еще какой-то мерзостью - Влад скривился.

- О, Владюш - приве-е-етик! - брезгливо косясь на алые пятна, прочирикала рыженькая пятнадцатилетняя Светочка; ее квартира находилась как раз этажом ниже. - Так до сих пор и не убрали? Вот же мрази! Мама там куда-то звонила, но по ходу, все на нас забили! А ты видел? А, тебя ж не было, жаль... мы тут все офигели! Прикинь - Машка-алкашка совсем сбрендила со своей ревностью, Ромео в юбке, блин...

Влад слушал, пытаясь уместить все в голове и не рехнуться. Милую семейку - Машку и Петьку Каучуковых - хорошо знал весь подъезд и парочка соседних тоже. Любовь у супругов наступала строго по воскресеньям и длилась до понедельника. Остальные дни недели муж с женой проводили, цапаясь с друг другом; доходило и до рукоприкладства. Машка была ревнивой - а Петька, чуть выпив, превращался в вольного кота и доблестного борца со злом, то бишь, с женой. Но в этот раз что-то пошло не так. То ли супруга помутилась рассудком, то ли виновато было что-то еще. Хрупкая низенькая женщина сумела не просто победить в драке мужа-кобеля, но и основательно изувечить. Увозили его, истекающего кровью, с выдавленными глазами и откушенным носом. Супругу пытались скрутить соседи, но она вырвалась, бросилась бежать и с разгону влетела под несущуюся фуру. На том семья и кончилась.

Светочку, судя по всему, мало расстроило случившееся - взахлеб пересказывая Владу детали трагедии, она, как бы ненароком, подходила все ближе, трепетала слипшимися от туши ресницами, проводила язычком по пухлым губам. Взгляд у нее был дурной, с поволокой - Влад спешно распрощался и, перешагивая кровавые потеки на ступеньках, заторопился домой. Мир вокруг все больше сходил с ума, превращаясь в безумную воронку. Светка и раньше строила ему глазки, но это было скорее забавой - игрой не повзрослевшей толком девочки, едва начавшей осознавать себя, как молодую, прелестную женщину. Сейчас рыжая была совсем не похожа на себя - что могло случиться, задержись он хоть на минуту?

Ночью поспать толком не удалось - за стеной раздавались охи-ахи и стоны еще одной супружеской пары, некстати ощутившей прилив жарких чувств друг к другу. С улицы то и дело раздавались пьяные, злые выкрики, скрежет шин по асфальту, звуки ударов кулака о тело.

Под утро Влад уже пожалел, что сам не подхватил вирус поголовного сумасшествия, так было бы проще слиться с окружением. Он медленно тянул из кружки зеленый чай с имбирем и смотрел в окно. На скамейке сидела баба Настя, жадно поедая из пакета какую-то выпечку. Крошки падали на колени - она даже не замечала, запихивая в рот кусок за куском. Рядом на земле подвывал и раскачивался из стороны в сторону бритый наголо тощий парень в грязной майке.

"Уныние и обжорство, - внезапно осенило Влада. - Прямо живая иллюстрация... стоп!"

"Тысячи лет они носились по миру, сея смертные грехи"...

Какие там по канону семь грехов?

Уныние, обжорство, прелюбодеяние, гнев, гордыня и чего-то там еще. Он уже видел их в исполнении соседей и ему хватило. И похоти в глазах рыжей Светочки, и забрызганный кровью подъезд - вот вам и гнев. Еще два сейчас маячили прямо перед глазами. На остальное ему смотреть совсем не хотелось - увольте! Уехать бы куда-нибудь, ненадолго... вспомнилась последняя строка в блокноте Артема - что-то там такое было, про грехи. Но это бред сумасшедшего - мало ли что может сочинить озлобленный на весь мир подросток! Нет, надо валить из города и поскорее.

По дороге к гаражу Влад успел насмотреться такого, что пожалел об отсутствии у себя век, как у знаменитого Вия. Справедливости ради, не все вокруг вели себя, как безумцы - многие пытались помочь тем,кто пострадал от неведомого зла. Разнимали стихийно вспыхивавшие повсюду драки, перевязывали раны, перекрывали движение на дорогах, чтобы охваченные безумием бедолаги не попали под колеса. Умом Влад понимал, что поступает, как трус - нужно было остаться и тоже попробовать помочь. Он даже повернул было прочь от гаража, но тут в кармане завибрировал сотовый.

- Владик... Владичка... - голос тети дрожал и срывался. - Пожалуйста... Он совсем с ума сошел! Не знаю, что делать!

В момент поняв, о ком речь, Влад сплюнул, открыл-таки гараж и вывел наружу мотоцикл. Пропади все пропадом - семью бросить нельзя! Хорошо еще, что мать с отцом сейчас далеко отсюда, в гостях у деда, и младшие с ними. Ехать пришлось осторожно, чтобы самому кого-то не задавить в толчее. Временами ему мерещились мелькающие среди людей рваные серые силуэты - точно блеклые тряпки, болтающиеся в воздухе. Но может быть, это рисовал воспаленный от творящегося кругом безумия мозг.

Дверь квартиры была приоткрыта, изнутри не доносилось ни звука. Влад вошел и огляделся. Ни следов борьбы, ни кровавых потеков - уже хорошо!

Они обнаружились в гостиной, все трое. Тетя Марина с мужем сидели на диване, прижавшись друг к другу. Напротив стоял бледный, похожий на смерть Артем, сжимая в руке непонятно откуда взявшийся пистолет. Глаза были отражением чистейшего безумия, по подбородку стекала слюна.

- Не подходи! - при виде Влада его голос сорвался на визг. - Стой... ля... где стоишь! Слышишь?!

- Тихо-тихо, стою! - Влад поднял кверху ладони. - Ты это... железку-то брось! Пальцы дрожат, еще дыру в диване сделаешь. Мамка по голове точно не погладит!

Он говорил спокойно, с легкой иронией, намеренно не произнося тяжелое слово: "Пистолет" - это могло еще больше раздраконить малолетнего психа. Артем дернул головой, отбрасывая волосы со лба и лихорадочно забормотал:

- Вали отсюда, понял? Я их не отдам... никому не отдам, лучше сам пристрелю... они доберутся... Димку уже грохнули! Ну, почему его, почему не меня?! Суки... какие же суки... зачем он?

- Они - это кто? - Влад медленно шагнул ближе, сжал тонкое запястье. Артем не сопротивлялся - он безропотно позволил вытащить пистолет из пальцев. Потом разом обмяк, уткнулся в плечо кузена и истерично зарыдал. Влад отбросил оружие подальше, подтащил парня к дивану. Родители ошалело молчали, крепко держась за руки.

- Ну все-все, успокойся... я тут, с тобой... будем вместе решать проблему!

Он говорил негромко, уверенно, как когда-то давно, успокаивая горько плачущего маленького Темку с разбитой коленкой.

 Это помогло - тот пару раз судорожно вздохнул и начал излагать. Сумбурно, непонятно - звучало все откровенным бредом. Но после увиденного на улице, Влад верил чему угодно.

- Я не смог дописать этот дебильный заказ... начал - и не смог! Теперь они доберутся до матери, отца, Ирки...

- Так, спокойно! Файл с рассказом не удалил?

Смутная идея сформировалась в сознании - глупая, но лучше, чем ничего. За окном кто-то взвыл дурниной, залаяли собаки. Надо было попробвать. Они должны были попробовать!

Артем сидел за компьютером, дрожащими пальцами набирая текст. По щекам текли слезы, он утирал их рукавом толстовки.

- А если не получится? Они придут и...

- Три дня не прошло? Тогда работу должны принять, пиши давай! - Влад ни в чем не был уверен, но показывать это не годилось. - Твой последний заказ? Вот и отлично, будет юбилейный...

Дрожа и всхлипывая, Артем стучал по клавиатуре. Мама подошла ближе, робко коснулась его плеча:

- Мы с тобой, милый! Я и папа! И будь, что будет!

Отец неловко приблизился, приобнял сына:

- Ничего, сын - если не выйдет, уходить - так всем вместе! Ирка сообщение прислала - у них там пока все спокойно, может, и не доберется эта пакость!

Руки больше не дрожали - поддержка семьи будто придала парню сил. Глаза горели странными золотыми огоньками - Владу казалось, что из-под пальцев кузена тоже летят золотистые искры. Он наклонился ниже, вчитываясь в рождающийся на глазах текст. На секунду он увидел, словно чужим зрением:

"Сотни ежей, сидящих за огромными мониторами; черные бусинки глаз, блестящие в искусственном свете, торчащие во все стороны иглы. На мониторах тысячи жизней, судеб, событий, тексты написанных невольными убийцами сценариев. Одно-единственное письмо, чем-то отличающееся от других - но прежде чем ежи осознают разницу, на самом большом мониторе загорается зеленая надпись: "Принято!"

И колесо судьбы начинает крутиться. Воздух раскаляется, проводка искрит и вспыхивает - спустя секунду в офисе "З.О.ЕЖ начинается пожар. Ежи в испуге мечутся, давят друг друга - острые иглы бессильны против ревущего огня. Вонь горелой плоти, жженого пластика и паленой шерсти заполняет помещение. А дверей на выход слишком мало. Лопаются от жара глазные яблоки, трещит кожа, шипит вытекающая кровь. Дольше всех держится огромный белый еж - он почти успевает добраться до выхода, но погибающие подчиненные из последних сил тянут его назад, хватают за лапы. Еще через время "З.О.ЕЖ" перестает существовать..."

Старый компьютер дымился - трещали проводки, плавились контакты - вонь была невыносимая. Судорожно кашляя, мать с отцом открывали окна - Влад поспешно выдернул шнур из розетки, чтобы квартира не разделила участь ежиной компании.

- Получилось? - он тоже кашлял, закрывая лицо рукавом свитера. Из глаз и носа текло. Артем яростно тер слезящиеся глаза:

- Да... вроде бы! По ходу, я без компа остался!

- Новый не получишь, раз угробил! - машинально отреагировал отец, и тут же осознал весь идиотизм ситуации. Спустя секунду, все трое хохотали в голос - истерично, все еще кашляя и давясь - но остановиться не получалось. Смех помогал выплеснуть накопившееся, освобождал разум и душу.

Крики на улице постепенно смолкали. Верещали сирены пожарок и "Скорых"; очнувшиеся от дурнотного кошмара люди медленно приходили в себя.