Мафия БС-2: Второй день

Семь утра. Кое-где в номерах начали раздаваться голоса, шуршания и торопливая суета. Отдельные нервные неразличимые фразы говорили о проникшей в отель нервозности и общей тревоги. Только в номере со стариканом и японцем царило спокойствие. Оттуда раздавались звуки глухих ударов и резких выдохов (явно японец разминался), а также запах кофе и жаренных яиц. Дело в том, что в атмосфере ночного сумасшествия, вызванного погодой, усталостью, алкоголем, — а в конце ещё и убийством прислуги в полном составе, старый джентельмен не получил ни от кого объяснений общего замешательства. Священник шёпотом попросил всех пощадить покой старика и не сообщать ему о трупах. Посему, он был единственным (японец не в счёт), у кого утро началось обыденно.

— Всем доброго утра! Я спала как убитая. В свете новых событий это звучит довольно мрачно, но криминальные репортажи — мой конёк. Так что трупы завтраку не помеха. Пойду-ка я в кафешку.
Кстати, знакомый почерк убийства…

Священник спустился вниз, тяжело бухая по ступеням. Вид его был мрачен. Не глядя на уже спустившуюся вниз Аришу, он прошёл к кладовке, заглянул внутрь, выругался и пробормотал:
— Не приснилось. Жаль.
Он отхлебнул из оставшейся со вчерашнего дня бутылки и сел в холле ждать остальных.

Всех приветствую, — раздался голос Филантропа. — Будьте любезны объясниться. Святой отец, Вы осматривали трупы? Как их состояние? Причина смерти?

— Осматривал? Я вам кто — врач? Я их увидел. Состояние — мёртвое. Причина смерти — прекращение жизни.
*Священник покачал головой. Потом вздохнул и сменил тон на менее раздражённый.*
— Заколоты, Филантроп. Чем — не знаю. Зачем — тоже не знаю. Удары были нанесены прямо в сердце. Так что умирали они вряд ли долго.

Чертова страна, — прошипел Филантроп, растеряно глядя в потолок. — Кто это мог сделать, по-Вашему?

Впрочем, не отвечайте. Я уже понял, что Вы не столько знаток человеческих душ, сколько ценитель спиртного. Уж простите.

Это оскорбительно, уважаемый! Будь я ценителем, я бы ценил всякую дорогую херню. А я — честно бухаю!

А этот пожилой англичанин (как его?)… давно он здесь? С ним кто-нибудь говорил?

— Говорил какую-то выспренную чушь и вместе с японцем заперся в комнате, после чего оттуда постоянно слышатся удары, вздохи и скрипы. Гхм.

Я ему не доверяю. Ни ему, ни японцу. Что они здесь делают? Они здесь видимо давно. Кто-то перебил весь персонал и пожалел беспомощного старика?

Старика, которого сопровождает каратист, сложно назвать беспомощным. Но персонаж странный — факт. Не соответствует месту и времени. Впрочем, может и совпадение.

Неплохо было бы за ним понаблюдать.

Я периодически кидаю туда взгляд. Из комнаты пока никто не выходил.

Мартин спал плохо. Проклятые Балаклавские клопы не давали ни минуты покоя, а пустой желудок тоскливо мечтал о завтраке. Под утро, обругав доисторических тварей по-английски, по-французски и, на всякий случай, по-польски, он завернулся в одеяло и перебрался на кучу белья, сваленную в углу, моля бога о том, чтобы крымские кровопийцы не последовали за ним следом.
Разбудили его голоса внизу, назойливо нарушавшие шум дождя. Оглядев крохотную прачечную и не найдя ни одной живой души, Мартин быстро привел себя в порядок и спустился в холл.
Слова священника быстро согнали улыбку с его лица.
«Трупы??? Ничего себе… Заколоты?!!! Матерь божья!..»
Он остановился на лестнице, не дойдя нескольких ступенек до холла.
— Доброе… хм… Мда. Кто-нибудь вызвал полицию?

Вы верно забыли в какой стране находитесь. Проверьте телефон.

— Я прекрасно помню, где я нахожусь, господин русский. Но, говорят, некоторые агенты Коминтерна бывают забывчивы. Им сносит крышу от… много от чего.

— Господин коммивояжер на что-то намекает? — осклабился Филантроп. — Ну же, говорите прямо. Вам некого стесняться.

*Священник молча показал в окно на едва видные сквозь пелену ливня оборванные провода*
— Если хотите, можете добраться до полиции пешком. Но я бы не советовал. Кое-кто может воспринять это как попытку бегства с места преступления.

Подходит к окну и глядит на дождь. Не оборачиваясь:
— Да, действительно. Вот попал… Так вы говорите, заколоты? И что — все трое? Кто-то получил оптовую скидку…

Проходит к барной стойке, разглядывает её. Приняв решение, заходит за стойку и перебирает баночки, находит кофейник и принюхивается к нему.

— Если это не маньяк, в таком случае мы все в опасности… Кто-нибудь хочет кофе? Спрашивать теперь всё равно не у кого, так что…

— Ирландский! Воистину благословенный напиток. Не уверен, правда, что здесь найдутся сливки, но и без них пойдёт, — священник издал свой фирменный хриплый смешок.

Закатывает рукава рубашки до локтей и принимается хозяйничать.

— Ну… Не уверен, что смогу удовлетворить ваши вкусы, господа… и дамы…

Лёгкий полупоклон в сторону мисс Кампф.

— … но простой черный кофе вам будет. А там уж добавляйте в него что хотите — хоть ликер, хоть сливки, хоть цианистый калий. Эээ… пардон.

А мне нравится ваш юмор, Мартин! Циничный, без ненужной тонкости. Вы никогда не хотели стать священником?

— Нет, что вы, для священника я слишком добр. Я бы разорвал своё сердце, раньше чем окончил семинарию. Или где там сейчас учат на ловцов человеческих душ?

Диксон долго смотрел в чашку, после чего решился ответить:
— Я не знаю. Не хочу вам врать, Мартин, потому что враньё в нынешней ситуации выглядит подозрительно. Я не учился в семинарии. Я вообще нигде не учился. Пастором меня сделал священник, который… вытащил меня… показал, что есть другой путь. Не хочу вдаваться в детали. Отсутствие деталей ведь не считается враньём?

Мартин молчит какое-то время, задумавшись о своем.

— Детали не имеют значения. Важно, что у человека здесь… и здесь.

Прикладывает руку к голове и к сердцу.

— Вы добрый, — коротко отвечает священник и погружается в себя.

-Доброе утро, господа. — Сибилл была не в духе после бессонной ночи. Качество матрацев и постельного белья оставляло желать лучшего. Определенно, было бы неплохо поскорее выбраться из этой дыры. Она бросила взгляд за окно — все та же стана дождя. По такой погоде даже милю не проехать, не то, что оставшуюся сотню.
Мерзость. У тому же в холле стояла напряженная атмосфера. Ей не так чтобы нравилось местное общество, однако, намного приятнее было бы сохранить даже худой мир… в сложившихся обстоятельствах.
-Господин Решке и господин Филантроп уже «ознакомились» с произошедшим вчера форс-мажором? — обратилась она к священнику. — или вы предпочитаете не лицезреть этот… кошмар?- повернулась к другим мужчинам Сибилл.

— Доброе утро, Сибилл. В общих чертах, так сказать. Достаточно мерзкое известие, чтобы принимать его на голодный желудок.

Мне нравится с какой жизнеутверждающей интонацией Вы произносите «Доброе утро!» Человек Вашей профессии должен быть всегда на позитиве, да? В любой ситуации?

— Естественно! Но посудите сами, мсье Фалантроп. До вашего прихода трупов было ноль, теперь — три.

Показывает на пальцах.

— Ноль. Три. Видите разницу? Кто вы такой? Вас никто не знает… Вы вчера относили чемодан мисс Кампф, что вы делали после? Святой отец вряд ли мог укокошить троих в его состоянии, а вы… Почему бы и нет?

Знаете, Мартин, не то чтобы я хотел хоть как-то опровергать ваше в мою сторону оправдание, но… чую я, не видели вы в своё время, на что способные некоторые люди в моём, как вы выразились, состоянии.

Я спал! Господин коммивояжер, просто спал! У меня слабое здоровье, я много сплю. Это преступление? А с чего Вы взяли, что их не убили задолго до моего прихода, а? Кто-нибудь вроде Вас. Эдакий бродяга, уставший зарабатывать на своих дешевых фокусах. Много Вам приносят Ваши финтифлюшки?

Покладисто кивает головой.
— Вы правы, сэр, не видел. Но может оно и к лучшему.

— Поверьте мне — да.
*Священник нахмурился и погрузился в воспоминания*

— Строго говоря, вы спали после. Как и я. А… как вы изволили выразиться… финтифлюшки… Приносят достаточно, чтобы ощущать разницу между воздухом свободы и тюрьмой Сан-Квентин.
Но вы правы, установить время смерти совершенно необходимо. Без этого можно лишь гадать на кофейной гуще.

Отпивает из чашки, покачивает её и задумчиво глядит внутрь.

Здравствуйте, Сибилл.

— Не только ознакомились. Филантроп чуть ли не вскрытие от меня требовал. За кого он меня принимает?

Я принял Вас за серьезного человека, обстоятельно подходящего к столь важному вопросу.

Помилуйте! Я — пьяный священник, запертый в одном доме с трупами и убийцей!

Мне кажется, Вам не привыкать. Священник всю жизнь отпевает мертвых и исповедует убийц, разве нет?

Постойте, а с чего Вы решили, что убийца в этом доме?

Всю жизнь? Это вы погорячились. Не все начинают свой духовный путь в юности. К тому же мёртвые, дошедшие до священника, выглядят куда более мирно. А убийцы до нас вообще, по большей части, не доходят. Есть, конечно, и исключения…

— Гхм, — Диксон ненадолго замолчал, задумавшись над вопросм Филантропа. — А ведь я не знаю. Наверное, во мне заговорили нервы. Хотите честно? Я боюсь. А страху свойственно помещать опасность куда ближе, чем она может быть.

Впрочем, возможно Вы правы. Если честно, я тоже опасаюсь за свою жизнь. Это странное и страшное место, святой отец.

Вы верующий, мистер Филантроп?

Разумеется, нет. Могу я адресовать переадресовать этот вопрос Вам? Хотя в данном случае это не очень корректно.

— Отвечу обтекаемо. Я считаю, что в нашей ситуации молитва совсем не будет лишней.
Диксон поднял глаза к потолку и негромко, но твёрдо начал:
— Sancte Michael Archangele, defende nos in proelio…

— Похоже, вы служили в артиллерии, мистер Диксон?

Боюсь, что ваша логическая цепочка ускользает от меня.

— Архангел Михаил — покровитель этого рода войск. Ваши армейские манеры, Диксон, навели меня на мысль о том, что вы, возможно, были полковым священником.

Возможно, это какие-то протестантские штучки, но лично я никогда не слышал ни о чём подобном. Архангел Михаил — покровитель Католической церкви и Святого Престола. Его имя дарует защиту страждущим. Потому я молюсь именно ему.

— Я просто хотела проверить одну из своих версий на ваш счёт. Рада, что ошибалась. Вы добрый христианин, падре. Делаю этот вывод по молитве. Она была составлена ​​Папой Львом XIII после того, как он испытал ужасающее видение. 13 октября 1884 года, советуясь со своими кардиналами после Мессы, папа остановился у подножия алтаря и впал в нечто, похожее на кому. Когда он пришел в себя, то рассказал, будто ему пригрезилась битва между Церковью и сатаной.
А вот полный текст молитвы, извините, что не на латыни:
«Святой Архангел Михаил, защити нас в бою; будь нашей защитой от зла ​​и ловушек дьявола. Пусть Бог упрекнет его, мы смиренно молимся. И ты, о князь небесного воинства, силой Божьей бросил в ад сатану и всех злых духов, которые бродят по миру ради гибели душ. Аминь.»

Значит, вы вершите правосудие, Диксон?

*кофе готов, можно подходить и наливать в неограниченном количестве )))) чашки, сахар, молочник, ликеры и вчерашние бисквиты на столе. Вопрос мытья посуды замнём ;))) на всякий случай — кофейник один, каждый наливает себе сам*

— Ох, даже сливки нашлись.
*Диксон наливает горячий чёрный кофе, размешивает кубик сахара, ахает туда вискарь, потом тихонько, по задней стороне ложки, вливает сливки. Вдыхает запах и причмокивает.*
— Жизнь хороша! Гхм. Ну да. Впрочем… Ну вы меня поняли.

Мартин подливает себе ещё кофе, усаживается боком на барную стойку и берет ещё один бисквит.
— Сливки? Да… Здесь неплохой холодильный аппарат от «Дженерал Электрик», бесшумный компрессор, низкое энергопотребление… Нет, конечно, есть неплохие швейцарские модели, но на нашем рынке их мало, и ремонт в случае чего обойдется недешево. Что вы так смотрите? А-ха-ха!

Весело смеётся.

— Да, нелегко коммивояжера согнать с любимого конька! Но кстати о холодильнике. Трупы скоро должны начать вонять, нет? Сюда они не поместятся. Да и не хотелось бы… хм… портить сливки

Я выскажу непопулярное среди священников мнение, но в данном случае… давайте выкинем их на улицу. Можно, конечно, и могилу вырыть, но я добровольцем не вызовусь, говорю сразу.

-Знаете, господа, меня в целом вдохновляет ваш жизнеутверждающий настрой.
Не кажется ли вам, что пребывание в этом богом проклятом месте становится опасным для жизни?! А что если завтра умрет кто-то из нас? Вот кто из вас готов добровольно расстаться с жизнью? Ну, кроме преподобнейшего, его кажется ничем невозможно удивит. Вот вы, Мартин, готовы променять свою, пускай не самую простую, жизнь на полную неизвестность и дубовый ящик (в лучшем случае)? А вы, Филантроп? С каких пор ценность человеческой жизни настолько обесценена, что вы просто тихонечко попиваете свой утренний кофеек?! — Сибилл была в ярости от всеобщего бездействия. Но еще больше ее тревожило, что ни малышка Эмили, ни Клавдия еще не вышли из своих номеров.

А что Вы предлагаете, мадам? Вы думаете я хочу умереть? Вовсе нет. Но что мы можем сделать?

Для начала хотя бы понять, что с остальными и где они? Ну а мертвых… мертвых мы должны ещё осмотреть… чтоб хотя бы предположить орудие убийства. И, как выразился Диксон ещё вчера вечером, убили их в другом месте… может быть стоит поискать??? Чтоб не стать следующей жертвой…

Кстати, исходя из этого, было бы полезно понять, как попасть в кладовую, не будучи заметным из холла.

— Вы правы, Сибилл… Это скорее, нервное. Мозг отказывается принять реальность и цепляется за понятные и приятные действия.

Вздыхает.

— Конечно, жизнь мне дорога… Но свалить отсюда и перейти на положение бешеной собаки? Это контрпродуктивно.

На запах кофе появляется Ариша Грасс. Она спускается по лестнице, держа в руках поднос с тарелками и чашкой. Лицо кажется вдохновенным, глаза сияют, как у гончей, взявшей след во время охоты.
— Всех приветствую! Я завтракала у себя в номере, ибо близость трупов несколько мешает получать удовольствие от еды.
Ариша ополаскивает чашку и наливает кофе.
— Спасибо, Мартин. Ваша супруга — счастливая женщина.
Обращается ко всем:
— Я так понимаю, что тему погоды вы уже обсудили и наконец начался серьёзный разговор? Присоединяюсь. Во-первых, трогать трупы не стоит. Во-вторых, если покойников трое, то почему бы не предположить, что убийца действовал на пару с сообщником или сообщницей. Не стоит сбрасывать со счетов прекрасную половину нашего милого сообщества. Одна бабуля пиратов чего стоит!

Ну нет, она только одинокая старушка с богатым воображением. Русская бабуля на такое не способна… если только она не объединилась с английским дедулей…

Мартин доброжелательно улыбается Арише, допивает кофе и слезает со стола.

— Что ж, пойду поищу леди Клавдию.

Поднимается по лестнице на второй этаж, заглядывает в прачечную — никого. Стучится в соседнюю дверь.

— Хэлло, bella Клава, вы живы?

*Пока Мартин ищет Клаву из Балаклавы на втором этаже, дверь в холл открывается и заходит Клава с огромный подносом в руках. На подносе свежие, источающие аромат, круассаны, сырная тарелка, свежие бисквиты и гречневая каша в чугунке. *
— Я слышала, что кто-то хотел кофе по-Ирландски? Вот кофейный ликер отменного качества. Контрабандный товар. Кстати, вся выпечка из подпольного цеха моей кузины. Приятного аппетита, господа. Я смотрю, тут подобралось общество, которое трупами вряд ли испугаешь

— Кстати, — Клава достала из кармана свернутый рулоном плотный лист бумаги с водяными знаками и помахала им перед постояльцами мотеля. — С сегодняшнего дня я хозяйка этого заведения. Ночью приезжал нотариус и все официально оформил. Так что, за завтрак и прочие услуги, платить будете мне. А расценки прачечной с сегодняшнего дня поднимаю на пятьдесят процентов.

Вы права — чем меньше вопросов, тем крепче спите, но утром просыпаетесь живым и невредимым.

— А вот и мотив убийства! Леди и джентльмены, кажется картина проясняется. Думаю, что хозяин отеля и прислуга были убиты до нашего появления. И никем иным, как госпожой Клавой. А потом уже приехал её сообщник, а по совместительству ещё и нотариус, который заверил смерть и передал документ. Я полагаю, что это Мартин. Все, надеюсь, помнят, что они вдвоём удались в номера.

— Милочка, во первых, это дурной вкус: кричать о том, кто с кем удалился в номера. Во вторых, вы, как мне кажется, только сделали вид, что заехали в мотель вчера вечером. На вас был сухой плащ, я обратила на это внимание. Так что, думаю, вы прятались в мотеле еще до убийства. И, прошу учесть, что самое мокрое дело, которое мне можно приписать — это прачечная.

Ха-ха-ха. Это вы мою кожаную куртку, которая до сих пор не просохла, именуете «сухим плащом»? Такую «наблюдательность» можно объяснить только состоянием эйфории, которое вы испытывали, совершив убийство.
А лёгкость, с которой вы тащили наверх чемодан Мартина, говорит о вашей недюжинной физической силе. В общем, всё сходится. По-моему, нам не помешает запереть новую хозяйку в её номере до приезда полиции.

Мартин спускается по лестнице и слышит последние слова.
— У вас потрясающее воображение, мисс Грасс! Гениальные фантазии! Ваша тетя не работает в Голливуде? Она бы могла снять сногсшибательную картину по вашему сценарию. Если, конечно, ваш дядя, профессор какого-то там университета, исправит грамматические ошибки, а Аль Капоне даст денег.
Ну не смешите мои дырявые ботинки, они этого не перенесут.

— Я заметила, что у вас на руке татуировка «якорь». Это наводит на мысль, что в прошлом вы были моряком. Уж не в Балаклаве ли вы познакомились с пиратской бабушкой?

Медленно подходит к мулатке.

— Дорогая Ариша, не выдумывайте то, чего нет. Поверьте мне — жизнь сложная игра. Играйте за себя и будете счастливы. Я же не обнаруживаю у вас в декольте карманную базуку… Нет у меня никакой татуировки. Вам показалось

Сначала послышались шаркающие звуки неритмичных тяжелых шагов. Потом раздался глухой удар. Еще удар. Громче. Отчаянный визг столкнувшейся с полом посуды.
Напуганные постояльцы сбегались в неспокойную гостиную. Посреди комнаты, у опрокинутого столика, неестественно здрав голову, стоял Филантроп. Правая рука дергалась, пытаясь ухватить в воздухе что-то невидимое. В затылке торчала темная рукоятка.
— Мне конец! – сорвалось с дрожащих губ. – Мне ко-нец, слыши-те Вы?
Напуганные постояльцы стояли в немом оцепенении, словно ожидая чего-то.
— Вы хо-ро-ши-е, — на глазах Филантропа, кажется, проступили слезы. – Жал-ко. Жал-ко-не-с-смо-г-гу-у-бить-вас-вс… всех. Дру-гой…
Кто-то, преодолев нерешительность, бросился к раненному. Вокруг как по команде началось общее шевеление.
— Священика! – Выпалил он. – Свя-ще-ни-ка!
Не в силах удерживаться на ногах, Филантроп рухнул на колени, рядом с поверженным столиком. Правая рука продолжала хватать воздух. Поймав мутным взором лицо отца Дика, Филантроп вновь заговорил:
— В-вы-до-л-ж-н-ы з-з-н-н-а-ть, — постояльцы внось застыли, словно боясь спугнуть нечто важное. На секунду взор Филантропа прояснился, и он произнес почти не запинаясь. – Афанасий В-великий не составлял «Афанасьев Символ Веры». Он всю. Жизнь. Держался. Никейского ис-по-ве-да-ни-я.
Филантроп упал лицом в пол. Рука его пару раз дернулась и застыла, будто наконец ухватившись за что-то узловатыми скрюченными пальцами.
Жилет на спине был задран. В кожаном чехле на ремне покоился стилет.

ААА!!!
*издаёт девичий визг, но в обморок не падает. ПОКА*

Боже! Ещё никто не умирал при мне так красиво!

В тишине гостиной, зависшей в немой сцене после визга Эмили, раздаётся голос священника:

— В отеле El Royale на границе штатов Иллинойс-Индиана убийца трёх человек убил убийцу четырёх. Ничья. Четыре-четыре.

*пытается посчитать на пальцах и недоумевает, чьи ещё убийства она пропустила*

*Ира, убила меня этой шикарной фразой :)))) *

*я для себя объяснила это тем, что Филантроп ходил к преподобному на исповедь под виски *

*Это просто перефразированный анекдот. Или не анекдот. Не обращайте внимания, Диксон пьян*

— п-прошу прощения, — робко встревает Эмили, — а есть ли здесь люди разб-би-бирающиеся, это точно н-не подделка?
Д-да и на на каких основаниях… Пе-периписал…

Это не подделка. Там водяные знаки.

*ОФФТОП. ого… А что за гостиная? Это на втором этаже? Мне казалось, там только коридоры и комнаты. Вообще, план помещения бы не помешал.
И он с ножом в голове ещё столько болтал? О_о"

*И я обратила внимание, что очень Филантроп болтлив :))) Таких убирают первыми :)))*

*говорят, это было шило*

— Леди Клава, ну что вы, ну какой сухой плащ… В такой ливень??? Господа, дамы, давайте воздержимся от беспочвенных обвинений! Это глупо, в конце концов! У нас тут убийца, а вы ерундой занимаетесь!

Смотрит по сторонам.

— Сибилл… где Сибилл? Диксон, ну вы хоть скажите им!

— Согласна с вами, Мартин. Предлагаю всем держаться вместе, на глазах друг у друга. И хорошо бы послушатьначальника транспортного цеха Сибилл. Где ее черти носят?

Вдруг в дверях возник вчерашний японец и в точности как вчера стал фиксировать на крючке дверь. Присутствующие примолкли, ожидая старого пустомелю на своём подвижном троне.
Вкатившийся дедай был бодр и свеж лицом. К тому же всобщее внимание подействовало на него сверхободряюще. — На его старом лице вдруг обозначилось мальчишеское озорство. Он засунул руки себе за спину и на удивление публики быстро извлёк пистолеты: «Пиф-паф, бабах, трах-тах-тах!».
Эмили, не успевшая в очередной раз упасть в обморок первой распознала игрушечное происхождение огнестрельного оружия старикана. Компульсивный истерический смех явился следствием сей дурацкой шутки. Остальные потихоньку пришли в себя.
Шалун победоносно осмотрел зрителей. За исключением Эмили, лица у всех были каменные. «Кажется, моя шутка была неудачной! Или здесь что-то не так, или шутить пистолетами в Чикаго — плохой тон для джентельменов».

— И-имейте с-совесть!

— Глупые шутки — признак дурного воспитания, — заявила Клава из Балаклавы. — Пока вы тут палили из детских пукалок, кто-то мог, воспользоваться грохотом и подстрелить Сибилл

— у у нас тут по б-большей части за-закалывают — сказала Эмили и всхлипнула.

— Милочка, вы и своим заиканием, и своими постоянными обмороками вызываете у меня беспокойство. А я непривычная к этому чувству. Я бы вас отправила в номер, но, боюсь оставлять вас одну. В сложившейся ситуации быть одной — не лучший вариант.

— т-то есть вот зд-десь — обводит помещение руками — у в вас вызывают б-беспокойство именно… о-обмороки?..

— Прошу прощения, юная леди. Кажется, я не вовремя. Что мне сделать, чтобы вы приняли моё аглицкое «сори»?

— какие т-теперь «ссори»?.. Теперь… Все…

— Не могу поверить, что всех вас разом напугал. Держу пари, что здесь что-то было, и я один, старый дуралей, ничего не знаю. Давайте выкладывайте. Мы же сейчас с вами в одной тарелке, — присутствующие не откликнулись на его позыв, и лишь Эмили, успокоившись, производила впечатление самой доброты, — ну вот вы, юное создание, скажите мне, — чего все такие с каменными лицами и отказывают мне в общении, в котором я так нуждаюсь?!

— Хочу обратить ваше внимание, что буквально в двух шагах от вас лежит труп

— и в к-кладовке ещё три

-… а несколько минут назад он ещё бегал. — добавляет Мартин, не в силах выносить абсурдности момента. — Это не ваш японец его укокошил? В порядке тренировки?

Разумное выражение покинуло беднягу сквайра. У хрыча отвисла челюсть, лишив его речевой способности. Старик стал часто дышать… Но потом откашлившись и высморкавшись в клетчатый платок, красными глазами обвёл заново всех постояльцев.

— Не Бог ли меня наказал за любовь к Агате Кристи? — ему уже не хотелось быть центром всеобщего внимания. Хотелось съёжится, пристроится в уютный уголок и оттуда наблюдать этот детектив. Поэтому, его разум сообразил вытащить защитный механизм изображения слабоумия. Он безумно засмеялся и стал нести всякий вздор, пока кто-то сзади не переместил его драндулет в угол, где он уже успокоился и молча зырил на происходящее.

*Предлагаю провести перекличку. Кто, кроме трупа и Клавы из Балаклавы находится в холле?*

* Ну, собственно, точно те, кто говорит: Старикашка :))), Эмили и Мартин. По поводу Диксона и Ариши уверенности нет.
PS: Сибилл с полудня не видели.
PPS: и щьорт побьери — что это за комната? Можем ли мы свалить отсюда обратно в холл, предоставив труп его собственной судьбе?

*мне думалось, мы внизу в гостиной*

*
В смысле в том холле, куда все приходили изначально? В том-то и дело, что нет. Филантропа не было вместе со всеми, когда пришла Клава с подносом. Потом где-то грохнуло и все туда побежали. И поэтому получается, что у всех, кто был в холле — алиби, а у тех, кого не было — нет. Это имеет большое значение.

*Сибилл только с работы возвращается… ща я восстановлю цепочку событий*

*Мне думается, что нужно на будущую игру план помещения нарисовать. Я вот придорожные отели вообще по другому представлял. Да и на пикче к первому блогу входы в каждую комнату были отдельные*

*Работа вообще здорово игре мешает :)))*

Господа, а я хочу обратить ваше внимание на другое. Помимо какого-то теологического бреда, он сказал иную фразу, но такое ощущение, что вы не обратили на неё внимание:

«Жалко, не смогу убить вас всех»

И что же получается? У нас не просто убийство, но разборки среди убийц! Это… пугает меня ещё сильнее.

— Я соглашусь с мистером Диксоном. От человека по имени Филантроп стоило ждать неприятностей. Но в его предсмертной фразе, по-моему, заложен смысл «покарать», а не «убить». Может, это религиозный фанатик?
Насколько мне известно, Никейский собор признал, что Сын Божий — то же самое, что и Бог Отец. Но что из этого следует в нашей ситуации, я просто ума не приложу.

— Противники Афанасия — ариане считали, что Бог не един… По-моему, святой отец, «теологический бред» — это отсылка к нашему с вами спору о «догматах».
(Ариша усмехается):
— Мне кажется, он назначил вас своим преемником.

Филантропа убили ледорубом. Значит, это Троцкий. А ещё это значит, что среди нас есть человек с Лубянки.

Ариша, признайтесь честно, вы стащили из моей сумки что-то помимо вискаря?!

То есть вы вот так запросто признаётесь в том, что у вас в сумке имеются вещи позабористей вискаря?! В какую отличную компанию меня угораздило попасть, однако.

Да ни боже мой. Я просто спросил. Вдруг вы стащили оттуда что-то, что я туда не клал. И стащили. Я уже ничему не удивлюсь!

— а ещё у т-трупа на п-поясе о-оружие без присмотра. К-колющее!

Ариша опять усмехается:
— Да, жилет и стилет. В комплекте… Это так глупо, просто гадать, кто будет следующим убийцей и следующей жертвой и ничего не делать, чтобы защитить себя. У меня мороз по коже при одной мысли о предстоящей ночи!

— знаю, Л-лучше не трогать, но… Может мы можем по-положить стилет под замок?

— Записываю, вы не хотите, чтобы вас убили стилетом. А какое орудие убийства не вызывает у вас отвращения?

— в-время? Старость?

Мгновенная?

*шепотом*
— Мисс Грасс, а, у в-вас есть… п-пистолет?

Вы хотите нанять меня в охранники? Дудки! Я вас, честно говоря, побаиваюсь, Эмили. Знаю по детективам, что убийцей всегда оказывается тот, на кого меньше всего можно подумать. А вы такая милая и беззащитная…

— ннет, что вы! П-просто спросила. На всякий случай

— На всякий случай отвечу. У меня нет пистолета. Господи, да я даже косметичку забыла с собой прихватить! Если выживу, брошу журналистику к чёрту!

*задумчиво*
-маникюрный набор мог бы по-помочь…

* Мартин подходит к мисс Херст.
— Прошу прощения, Эмили… Когда этот несчастный… бормотал про свой Никейский собор… ну, то есть после… вы сказали одну вещь. Вы сказали «может ли кто-то доказать, что это не подделка». Что вы имели в виду?

*это был сбой во времени, при отправке комментария — относилось к документам, мол Клава теперь хозяйка отеля. *

* А, ясно. Вопрос снимается. *

— Ну, почему же ничего не делать… — Мартин зевает. — Я вот намереваюсь занять пустую комнату, забаррикадировать дверь и хорошенько выспаться. Если придёт призрак мальчика — не будите меня визгом. Это всего лишь привидение, оно не тыкает никого ножиком. Спокойной ночи!
*Прихватывает со стойки бутылку воды и поднимается по лестнице. Слышен скрип двери прачечной, потом шаги, хлопанье двери одной из пустующих комнат и звук пододвигаемого шкафа*

— Лично я спать вообще не собираюсь. Это не составит особого труда.
*Подозрительно оглядываясь на Аришу, священник подхватывает сумку и удаляется в свою комнату*

В опустевший холл вошла заплаканная Сибилл. Вода непрерывным потоком стекала с неё, казалось, будто ливень вошёл в помещение вслед за ней.
Оглянувшись вокруг, и заметив труп некогда неприветливого русского, она зажала рот рукой, чтоб не сорваться в новый виток истерики.
Следовало бы принять успокоительное, но она полдня провела в своей машине, не желая выходить и общаться хоть с кем-то из присутствующих.
И вот теперь — минус один.
Она рухнула на диван, уставившись в одну точку, чувствуя, как тушь «разъедает» ей глаза…