Мафия. День второй.

Писатель так и не смог уснуть этой ночью. Ранним утром он спустился в пустую гостиную и расположился у приоткрытого окна. Сидя в предрассветных сумерках, он курил одну сигарету за другой и ждал, когда горизонт окропится кровавыми отблесками зари. «Я определенно стал больше курить. Нервная у меня работа, нервная...»
Он вспоминал, как проходил по коридору мимо двери, за которой, если верить энтомологу Ветру, находился труп хозяина отеля. Как страх боролся с желанием заглянуть в обитель смерти и победил без особого труда.
Он понимал, что тот факт, что он приехал в отель на два дня раньше остальных постояльцев, делает его главным подозреваемым, но изо всех сил надеялся на их благоразумие. Он просто хотел провести пару недель в отдалении от цивилизации, всего лишь искал покоя… Название отеля должно было гарантировать ему этот покой, но за свою недолгую писательскую карьеру он так и не научился читать между строк… Такого покоя ему не надо ни за деньги, ни даром.
Самым верным решением было бы уехать немедля, но он не мог не признать со стыдом… Весь этот сюжет в духе леди Агаты невероятно интриговал. Уехать сейчас означало бы отказаться от самых невероятных впечатлений в своей жизни. И теперь, наблюдая как инстинкт самосохранения сражается с абсолютно тупым духом авантюризма, которому на помощь еще и подоспел творческий ступор, он курил и курил и курил у приоткрытого окна. И все ждал, когда кто-то из постояльцев спустится к нему, в гостиную, и быть может внесет хоть какой-то ясности в сложившуюся картину…

Итак свершилось… Александр был сегодня мрачнее обычного. Скорее всего переменой настроения послужило то, что пропал его небольшой сделанный под старину, а может и на самом деле старинный, портсигар. Как об этом можно было догадаться, кроме мрачного вида самого хозяина портсигара? — очень просто, последняя Black& Gold, была скурена почти до конца, но тем не менее, Александр всё ещё пытался выжать из неё последнее дымовое колечко.

Мрачно кивнув, г-ну Писателю, Александр плюхнулся в кресло. Молчание длилось долго… Сигара и настроение закончились почти одновременно.
Итак… Не удивляйтесь что я вкурсе всех событий. Сплю я чутко, а вы излишне эмоциональны…
Г-н Писатель, каковы ваши версии… может ли кто то из гостей быть замешан в этом…

— Хах… «Господин Писатель»… Я не очень хотел называть свое имя, все-таки, вопреки распространенному мифу, писатели не особо ценят публичность. Я не хочу знать, что вы видели мое имя в газетах или увидите его в будущем, если мы, конечно, выживем… Раз уж весь этот абсурд так напоминает классический герметичный детектив, будем считать меня своебразной отсылкой, скажем, к Кафке. Зовите меня Франц. Или, на худой конец, просто Рассказчик.
Что касается версий… Я не детектив, даже никогда не пробовал себя в этом жанре. И насколько мне известно, об убийстве знаем только я, Ветер, Бабуля и вы. К тому же, я еще не был на месте преступления. Не спрашивайте, страшно ли мне увидеть труп, и я не стану вам лгать. В прочем, мы можем подняться туда вместе, по вашему лицу я вижу неприкрытую страсть к разного рода загадкам… и вы сможете вытолкать меня за двери в случае панического приступа. Как считаете? Или же дождемся остальных? А пока ждем, можете рассказать мне свои наблюдения, все-таки вы общались с этими людьми немногим дольше. Хотите закурить? Вам, кажется, это необходимо… *протягивает пачку сигарет*

*Входит в гостиную и видит писателя у окна*
— Что ж, значит, я не первый. А кто у нас не первый…
*Оборачивается и видит Александра*
— Тот у нас третий. Мда. Простите, господа, в экстремальной ситуации я порой несу чушь. Впрочем, даже не знаю, что еще сказать. Но если полицию вызвать не удастся (а что-то мне подсказывает, что это именно так), то придется брать правосудие в свои руки. Да, господа. Это противоречит закону юридическому. Но это закон дикого места.
Помню, как в Патагонии утром после ночлега, мы нашли одного из проводников мертвым. До полиции там было еще дальше, чем здесь. Мы провели собственное расследование. Мда. Правда, расследование оказалось недолгим. Индейцы объяснили, что их товарищ встретил какого-то злого духа и убил себя сам.
Думаю, у нас тут не тот случай. Впрочем, была у меня одна знакомая, — Ветер обернулся, чтобы убедиться в отсутствии Амелии, — весьма изощренная в искусстве самосвязывания. Гхм. Пожалуй, это совсем другая история.
Простите, господа, я несу чушь.
*Ветер замолк и сел в свободное кресло.*

— Господа! Ну, знаете ли… это уже ни в какие рамки не лезет!!! — недовольно фыркнула альпинистка, спускаясь по центральной лестнице в холл. — Либо я сошла с ума… — дополнила уже более сдержанно, увидев Писателя и Александра, сидящими у камина в необыкновенную рань, да еще с весьма понурым видом, энтомолог был тут же с неизменным бурдюком. А услышав окончание реплики и вовсе переменилась в лице.
— Убийство? Здесь? Как такое возможно??? Знаете, я думала, что пропажа моего портсигара с самокрутками — это возмутительнейшее преступление века, но убийство… какой кошмар. Вы уверены, что мы ничем не можем помочь? Может пострадавший еще жив… Что насчет помощи? Медиков, коронеров? Уже вызвали???
Встретив мрачные взгляды обоих собеседников, девушка поняла, что произошедшее ночью имеет весьма дурное послевкусие. Очевидно, что смерть в принципе не может носить радостный характер, но находясь в отдалении, на природе, преступление приобретало необыкновенно зловещий оттенок. На секунду ей показалось, что собравшимся предстоит участие в какой-то жуткой игре… и выживет лишь…
Пессимистичные мысли альпинистка гнала от себя. В таких обстоятельствах нельзя поддаваться панике, нужен здравый расчет, это она хорошо знала и по горам. Горы многому научили, многое ей дали.
— Господа, не хотите ли составить мне компанию в осмотре тела? — вдруг весьма серьезно заговорила девушка.

Писатель-«Франц» поперхнулся дымом и закашлялся.
— … Как часто мы делаем то, чего не хотим, потому что желаем этого на подкорке сознания… Я составлю вам компанию, хотя предупрежу сразу: толку от меня будет мало.

Итак пропадают сигары… Что ж в таком случае, нам известно только то, что гипотетический убийца не любит курящих, версия, что он сам курит как паровоз меня нисколько не устраивает, поверьте я запах Black& Gold узнаю из тысячи… и у меня начинают возникать подозрения, впрочем пока я не осмотрю труп, логических выводов делать не буду.
Господа, отправимся ли мы наверх, или же подождем остальных?
Лично я за осмотр…

Я с вами, разумеется. Тем более, что именно я обнаружил тело. И кое-какие навыки у меня имеются.

В таком случае идёмте, кроме того меня греет надежда, что и мой портсигар найдётся где-то неподалёку…

— Предлагаю подняться прямо сейчас. Не думаю, что будет учтиво будить остальных такими неприятными новостями — «Доброго утра, не хотите ли труп осмотреть», брррр…
Пойдемте, друзья, раньше начнем, раньше закончим.
С этими словами Франц поднялся из кресла и пошатываясь двинулся к двери. Там он остановился и ожидающе повернулся к товарищам по несчастью.

Ну, то что он удушен леской скажет вам любой, даже испытывающий отвращение к детективам человек, — уже наверху разглядывая труп промолвил Александр, и тем не менее у кого-то должен быть мотив убийства. И эта самокрутка потушенная о подоконник, — что это хитрый трюк что бы отвести от себя подозрение, или же невнимательонсть…

— Знаете, хотелось бы дождаться Амелию. Вчера она имела неосторожность упомянуть, как ассистировала своему отцу, доктору… Но можем ли мы ждать в сложившихся обстоятельствах? И не сыграет ли ожидание против нас? — с этими словами Таша подошла к писателю.
— Ветер, нам пригодится Ваш набор пинцетов и зеркал.

— В этом определенно есть смысл, но хотя бы поверхностный осмотр мы вполне в состоянии провести… я так считаю. Опять же будить человека таким способом — приятного мало, и вам и ему. Можете сходить за ней, конечно, хотя, если честно *писатель придвинулся ближе* я не очень ей доверяю. Она создает впечатление не вполне *подергивая бровями* адекватного человека.

*Ветер достает все необходимое из многочисленных карманов разгрузки*
— Пользуйтесь, прошу.

— Вы сказали, что у вас украли портсигар с самокрутками, Таша? Как давно вы заметили пропажу?

Могу сказать одно… не вполне адекватный человек — не самое страшное обстоятельство. Куда опаснее может статься холодный, расчетливый и по-своему извращеный ум. Амелия определенно скрывает в себе сюрпризы, да… Но кто знает, может они не столь ужасны?

— Ваша правда. Но все же, думаю, сначала попробуем обойтись без нее. Если она понадобится — непременно разбудим.

А не кажется ли вам дорогие друзья-детективы, голос Александра так и не смог скрыть лёгкой насмешки, что убийц двое… или наш эээ труп, был предположительно, под действием какого-то дурмана, он довольно тучен, следов борьбы я не вижу…
Впрочем это всё домыслы, тем не мене круг подозреваемых складывается…

подытожим…
Помнится одна из гостий, намекала что имеет прямое отношение к ботанике…
И ещё бабуля — добрая, вызывающая доверие старушка, но при этом каждый раз мне кажется что от меня что то ускользает и это беспокойство не даёт мне покоя,
ну и наконец наш друг Энтомолог-Ветер, — Александр с хитрецой улыбается, — потрёпанный жизнью мужчина, умеющий хладнокровно и без тени эмоций долго и мучительно лишать жизни живое существо — пусть даже и муху… И наконец именно он обнаружил труп…

О, что касается эмоций и хладнокровия, их мне хватит. Я всегда считал, что смогу убить. При необходимости. Но вот как раз ее у меня и не было. Убийство хозяина гостиницы — самое нелогичное действие из возможных.

Лестничный пролет до этого не казался таким долгим. Перед дверью в комнату владельца отеля Франц удержался, чтобы не постучать — нелепее действие представить трудно.
— Открывайте вы. У меня не получится… — и он отошел в сторону, предоставив право совершить первый шаг более отважным коллегам.

Альпинистка сначала натянула рукав на кисть и хотела было дотронуться до ручки, но в последний момент осеклась.
— Я так понимаю те, кто заходил сюда, уже оставили отпечатки пальцев? Впрочем, не будем рисковать и усложнять работу полиции (если таковая вообще прибудет сюда)… — она все же не рискнула оставить и свой след на ручке, взявшись за нее через материю рукава.

— Ваша предусмотрительность вполне разумна, но объективно оценивать отпечатки на ручке не удастся — там как минимум есть «пальцы» Ветра, который обнаружил тело

— Господа и Таша, предлагаю разобрать детали: убийство совершено леской, здесь не нужна особая сила, тем более, что жертва была обездвижена. Так что убийцей мог быть как мужчина, так и женщина, та же Бабуля, к примеру. С другой стороны, Бабуля не курит… или изо всех сил делает вид, что это занятие ей так омерзительно?

Я думаю нам стоит задать ей пару вопросов когда она проснётся…

— К слову, вы обратили внимание, что убийц было двое… Что вас на это натолкнуло?

— Под подозрением каждый из нас, — подвела итог словам Франца и Александра альпинистка. — Ха, посмотрите-ка на подоконник! А вот и моя самокрутка! Нет, определенно это она… — взяв пинцетом, одолженный энтомологом, Таша рассмотрела фильтр.- И вот, что занимательно, на фильтре остались следы губной помады… Мда… Бабуля не курит, но вчера она была несколько обескуражена тем, что хозяин пригласил меня для развития эко-туризма в этих краях. Мог ли у нее быть мотив? Обида? Недовольство? Не слишком ли это прямолинейно?

— Это по логике значительно сужает круг… если, конечно, убийца-мужчина специально не накрасил губы. Не сочтите меня склонным к предрассудкам… Я вполне современных взглядов, но все же в этом есть что-то… ненормальное. И довольно пугающее.

Положение тела, смотрите, убийство произошло ночью, свет от луны как раз падал на несчастного, это сцена, затем — Александр рукой указывает в противоположный угол, это словно зрительный зал, — зал для одного человека, идеальный обзор и полумрак нагнетаемый тем, что подсвечник на стене был предусмотрительно снят, определённо убийца хотел, что бы кто то видел преступление

— Так это или нет, но два человека смогли бы без проблем справиться с сопротивляющимся убитым и уложить его на кровать. А то он был довольно крупным человеком, не уверен, что даже мужчина легко бы такое провернул

*народ — офф-топ. давайте и правда поменьше писать в старых ветках и побольше оставлять новые комментарии. А то даже нам, как непосредственным участникам, будет трудно разобраться, и так больше велик шанс повторений. Будем только отвечать друг другу, но новые действия — новые ветки*

офтоп, стараемся, просто у меня диалог обновляется плохо, и пока я печатаю он убегает в несусветные дали… история как говорится рассудит, но буду стараться писать под последним комментарием

плюсую)))

— Таша, вы как альпинист, должны разбираться в узлах. Посмотрите, пожалуйста, нужно ли применять какую-то силу, чтобы завязать такие? Смогла бы, к примеру, хрупкая Сихиризада их затянуть?
И вы не ответили на вопрос — как давно вы заметили пропажу портсигара?

*Ветер, долгое время молча наблюдавший за происходящим в углу комнаты, поднял голову и заговорил*

— А меня больше всего волнует мотив. Можно, конечно, предположить, что это маньяк… Но мне всегда казалось, что у подавляющего большинства убийств есть вполне приземленные мотивы. Тем более, если, как вы говорите, убийц было двое. Пара маньяков — какая-то глупость. Мы вообще что-нибудь знаем о хозяине гостиницы?

— Я общался с ним, только когда заселялся. В следующие пару дней, пока вы не приехали, я видел его лишь несколько раз — гостиница большая, и мы почти не пересекались. Вчера я вообще его не встречал.

Пожалуй только то, что он совсем не умел вести свои дела, построить отель в такой дыре, не уверен что сюда даже газеты приносят

О, для определенного контингента это даже плюс. Писатель ехал сюда намеренно. Мне тоже оказалось очень удобным. Да и говорят, что он хотел развивать бизнес.

Осмотрев все четыре узла, альпинист констатировала:
— Это так называемый в быту «пиратский узел», научиться его вязать не так сложно и доступно любому желающему. Отличительная особенность — развязывается в одно движение, — и в подтверждение своих слов, она взяла за торчащий кончик каната рукавом и потянула на себя. Нога трупа мгновенно свесилась с края постели.

*писатель позеленел, но смог сдержать подступающий к горлу коньяк, выпитый накануне*

Ветер тронул писателя за плечо и доверительно спросил:
— Может, вам выйти? Не самая приятная обстановка для чувствительных натур.

— Благодарю за заботу, но я справлюсь. Просто не трогайте его лишний раз. Все равно мы не специалисты, оставим это дело тем, кто в этом разбирается, — и Франц несколько раз глубоко вздохнул. Цвет его лица определенно выправлялся.

То, что знаю я о хозяине, я уже сообщила вчера. Меня пригласили сюда, как и Бабулю (!!!) по делам бизнеса. Меня — для освоения горных троп и проложения альпинистских маршрутов, ее — для формирования и развития большого тенниса, что несколько противоречит изначальной идее.

— Вопрос: кому нужен теннис, большой или малый, в такой дыре? Вряд ли это очень уж сильно повысило бы посещаемость отеля. Туризм — другое дело, думаю, вы не станете меня поправлять, если я скажу, что чем непроходимее и заброшеннее территория, тем интереснее ее исследовать

А по-поводу мотива, господа, у меня для вас плохая новость: у каждого из нас может оказаться мотив для убийства человека. Даже у флегматичного писателя, меланхоличного Александра, экзальтированной Сили или общительной Амелии. Абсолютно каждый из нас под подозрением.

И какой же мотив у вас?

Хороший вопрос… Я могла обидеться на хозяина за его «двойную» игру, к примеру… Плюс он мужчина, я женщина — а это всегда тонкий лед.
Но, согласитесь, глупо убивать, оставляя тело на месте, да еще и в такой неоднозначной позе?

А куда его тащить? Нет, оставить его на кровати — самое то. Меньше поводов спалиться. Я бы сделал именно так.

— В свою защиту могу сказать, что если бы у меня был мотив убить его, я бы сделал это сразу, к чему ждать два дня? И уж совсем бы глупо было убивать его, когда в отеле еще шесть человек и не уехать сразу под предлогом «отель больше не такой тихий и заброшенный». А судя по тому, что мы тут не задыхаемся — особенно, я — убийство произошло несколько часов назад. Я, конечно, не специалист, и это лишь догадка, но уверен, что знающие люди подтвердят это.

Например вы могли убить его именно сейчас именно, чтобы оградить себя от подозрений. Убей вы его сразу, вы априори стали бы виновным. а так — есть целых семь вариантов.

— В ваших словах есть логика. Но я же не знал, что вы приедете. А едва заселившись, я мог совершить убийство и тут же съехать — зачем тут с трупом сидеть? А вы бы тогда приехали уже на… уж простите, не время для каламбуров… «все готовенькое». А меня бы даже в глаза не увидели.
В любом случае, я сам не имею ни малейшего понятия, зачем мне убивать его. Может быть, вам виднее со стороны…

Вы говорите, что не знали. Но думается, что большинство из нас забронировали места заранее. И эта информация не секретна.

— Если бы я знал, что вы приедете, я бы поступил именно так, как сказал ранее — убил бы его сразу, уничтожил следы своего пребывания и уехал, пока вы не появились, чтобы вообще никому на глаза не показываться. Алиби есть алиби, но дожидаться свидетелей убийства — что может быть нелепее?

не могу не согласиться с логичностью доводов, как я уже упоминал ранее, слово противное затасканное, но как аргумент железное, — это алиби… И каждый пытается его себе обеспечить.

В таком случае кого вы подозреваете г-н Франц?

— Боюсь, я не имею права кого-то обвинять. По сути, здесь только одна улика против кого-бы то ни было — самокрутка Таши, но и этого мало для обвинения. В прочем, я сказал это ей, скажу и вам — меня настораживает Амелия. Не буду утверждать, что она убийца, ни в коем случае, но доверять ей я не могу.

В таком случае, господа, что у каждого из нас с алиби? Есть ли оно и достаточно ли убедительно?
И да, Франц (так и хочется добавить Кафка), помимо моей самокрутки, достаточно подозрительно выглядит и то, что обнаружил труп именно энтомолог. Что вообще ему понадобилось в комнате хозяина в столь поздний час. Да и так рано вчера отошедший ко сну Александр наталкивает на подозрения. Ведь большая часть гостей находилась в холле, пока совершалось преступление.

Как раз к моменту обнаружения тела многие уже ушли спать. Что же до меня, мотив моего визита к хозяину я объяснял неединожды. Можете спросить как Франца, так и Бабулю, когда она проснется.

— Вы же понимаете, Ветер, как ученый, время совершения преступления и время обнаружения трупа могут не совпадать. В комнате нет ничего, что бы свидетельствовало, что убийца или убийцы, уходили в спешке. Напротив, все, что мы сейчас видим, результат вполне продуманных и хладнокровных действий.
И, конечно же, человек, невиновный сможет повторить свое алиби столько раз, сколько его спросят.
Альпинистка потянулась в нагрудный карман, чтобы достать самокрутку, но осеклась.
— Все же, было бы неплохо найти мой портсигар.

— Кстати… Простите за мою настойчивость, но я задам вопрос в третий раз — как давно вы обнаружили пропажу?

Могут. Но тут два факта. Весь день я пробыл в гостиной с вами. А если бы убийство произошло раньше, это сказалось бы на состоянии тела. Я не судмедэксперт, но трупы видел. И имею представление, как они разлагаются. Он умер примерно в то время, когда я был в гостиной, а большинство уже разошлось по комнатам.

С утра, после того, как совершила утренний туалет и решила закурить на балконе, глядя на потрясающий вид и обдумывая сегодняшний поход. Собственно, сразу после обнаружения и спустилась вниз к вам.

— Разумеется, тот кто обнаружил труп автоматически становится подозреваемым. Но у энтомолога не было достаточно времени, чтобы совершить убийство. Он единственный раз отлучился из гостиной буквально на минуту, а вернувшись сообщил о трупе. Если только…
Франц вытянулся в лице.
— Если только он не мог совершить убийство раньше. Или примотать хозяина к кровати заранее, а потом, в свой краткий визит задушить его. После чего сообщить нам о трупе, и как удобно, что мы не ринулись проверять сразу. Хотя это было с моей слегка шокированной подачи, но он немедленно поддержал меня — это также бы сыграло ему на руку. И превосходное алиби — он весь вечер провел в гостиной…

-Прекрасная версия, Франц! Но у нее есть нестыковка. Вам не кажется, что оставлять человека привязанным на столь долгий срок — затея крайне рискованная? Таша сказала, что узлы развязываются очень легко. Немного удачи — жертва освободилась бы, и меня арестовали, обвинив в покушении на убийство. Я бы не стал так рисковать.

— Кажется. Я не буду спорить, хотя этот спор легко бы смогла разрешить Таша, сказав, что пираты бы вряд ли стали пользоваться узлами, которые развязываются случайно. Вроде бы надо за что-то потянуть — правильно? — и если убитый был в состоянии это сделать и освободиться, то вы наверняка невиновны. Вопрос вероятности и ловкости рук убийцы.
И опять же, я не утверждаю, что вы это сделали. Лишь говорю о том, что ваша неоспоримая невиновность — вполне оспорима при определенных условиях. Поэтому нельзя просто так сбрасывать вас со счетов.

С крыши меня сбрасывать тоже нельзя. Но однажды это попытались сделать. Впрочем, там была замешана чужая жена и ее пьяный муж. Кстати, наш дорогой хозяин был женат?

Прекрасная словесная полемика, — Александр постоянно переводит взгляд с одного собеседника на другого, — я бы послушал ещё немного, но уже время обеда, предлагаю спуститься в гостиную, труп оставить на месте как минимум на пару дней, обещаю вам если не приедет полиция, я самолично его закопаю, невзирая на уже начинающий распространяться трупный запах, ну и наконец вопрос к Вам Ветер, — кого вы подозреваете?

Вас.
Хотите объяснений? Пожалуйста. Вы единственный, чей мотив приезда в этот отель мне совершенно непонятен. Вы жалуетесь на окружение, но все же приехали. Вы любите свои дорогие сигареты и не можете без них — это говорит о любви к ритуалам. Вы ушли из гостиной примерно в то время, когда был убит хозяин.
Мне кажется, Александр, что вы — маньяк, убивающий исключительно из садистского удовольствия, а потом наблюдающий за беготней паникующих людей. И нет, я не боюсь сказать об этом вам в лицо.

Прекрасная версия, — но увы у меня нет мотива, — зачем, зачем мне это место! Я городской житель, у меня огромный особняк в Лондоне, а вместо этого… А в место этого, — внезапно сник Александр, — я еду чёрт знает куда, ни газет, ни слуг, никого…
Причина… мой дорогой друг проста, — Александр аккуратно извлекает из внутреннего кармана небольшой конверт. Причина моё неуёмное любопытство и желание докопаться до истины. Я зачитаю эти строчки сам, но при желании дам любому проверить письмо на подлинность. Александр разворачивает конверт и слегка сбивающимся голосом начинает читать.
«Мистер… хм, опустим фамилию, Я знаю кто виновен в смерти вашего друга. Ниже написано название отеля, как сюда доехать и дата.
Александр заканчивает читать. „Но важно то что эта дата — сегодня, а письмо я получил на прошлой неделе. Не трудно сделать вывод когда мне нужно было сюда приехать. И тем не менее я допустил ошибку, зная что дело не чисто я не оповестил никого из знакомых, и не взял сюда жандармов, — а это уравнивает меня со всеми остальными приезжими, так что мне придётся либо доказать свою непричастность к убийству… либо стать заметкой в некрологе“… мрачно подытожил он.

Письмо ничего не доказывает. Вы могли написать его сами хоть год назад. Люди с идеей фикс (поверьте моему опыту) способны планировать такие вещи очень задолго.
Пусть Таша засвидетельствует мои слова — я вам не доверяю. И считаю, что вы — убийца.

А теперь я спущусь в гостиную и подожду остальных.

Это ещё раз доказывает, что в каллиграфии вы смыслите меньше необходимого, тот же г-н Франц в два счета докажет что подчерк в письме не совпадает с моим. Впрочем и сам знаю что это письмо мог написать мой сообщник, не буду давать Вам поводов для лишних догадок.
Спускайтесь, а я за вами

— Я пожалуй точно спущусь вниз, не могу больше здесь находиться — слишком большая нагрузка на мозг, плюс усталость, бессонная ночь и пяток лишних сигарет на голодный желудок. Я оставлю вас, если вы не против, и немного вздремну. А чтобы в случае чего меня ни в чем не обвинили — расположусь в кресле в гостиной, у всех на виду. Господа — Франц кивнул мужчинам, — Таша — легкий поклон, и писатель вышел из комнаты, сразу глубоко вдохнув пусть пыльный, но без примеси трупного яда коридорный воздух. Он, как и обещал, сразу же направился к облюбованному креслу в углу, и лишь голова его коснулась спинки, немедленно забылся сном без единого сновидения…

Хм… — окинула взглядом удаляющуюся фигуру писателя, — но ведь и писатель-экзистенциалист, находящийся в творческом кризисе, вполне способен воплотить в жизнь сюжет своей будущей книги, чтобы максимально психологично описать состояние каждого из участников этой драмы…
Пойду, прогуляюсь вокруг отеля, подышу свежим воздухом.

Не страшно ли вам одной прогуливаться на свежем воздухе, зная что где-то неподалёку ходит убийца?

позвольте проводить Вас, Александр окидывает взглядом фигуру альпинистки, по крайней мере предупредить, что бы вы вели себя осторожнее, из за вашей самокрутки вы уже под подозрением

Ваш набросок?

Ветер получился каким-то излишне испуганным) Но хорошо, да.

*А это я по центру что ли?)) Классно))*

Тогда ждём остальных персонажей)))

Круто!!!)))

Отличный рисунок!

Ох, класс. Тут еще и иллюстрации! Уии)

Не иначе как рыльце в пушку…

Александр с альпинисткой, спустившись в холл, направились к выходу из отеля. Александр потянулся к дверной ручке, чтобы учтиво распахнуть дверь перед девушкой, но не успел…
Дверь распахнулась и, переступив невысокий порожек, в холл вошла Бабуля.
Элегантный спортивный костюм, удобная обувь и румянец на щеках.
— Приветствую вас, господа. Прекрасное утро! После осмотра комнаты с трупом прогулка по парку пошла мне на пользу.
Бабуля улыбалась и внимательно осматривала каждого из присутствующих.
— Кстати, посмотрите, что я нашла на клумбе прямо под окном хозяйской спальни.
Легким движением руки Бабуля извлекла из кармана чулок. Такой же, каким вчера махала Сихиризада, рассказывая нелепую историю о том, что чулки все время скатываются с ноги.
— Меня, — произнесла Бабуля, — пеще вчера напрягла эта история с чулками. — Настоящая леди никогда не позволит себе таких интимных подробностпей о гардеробе на людях. Если только… Если только ей не надо как-то объясниить пропажу чулка с одной ноги.

Не сказал бы, что прекрасное, но несомненно — утро!
*Ветер встал и осмотрел чулок, показанный Бабулей*
Кстати, а вы уверены, что это именно ее чулок? Я, конечно, рассматривал ее прелестные ножки, но, признаюсь, формы увлекли меня больше, чем текстура.

-Чулок точно тот, уверенно сказала Бабуля. — Резинка блекло зеленого цвета. Я на окликну ещё вчера обратила внимание.

Александр, не присутствовавший, во время сцены с чулком недовольно сморщился и забормотал что то о старческих причудах, — меня конечно тоже смущает долгое отсутствие некоторых постояльцев, но это не повод размахивать здесь частями женского туалета, хотя если вы найдете мой портсигар, то я буду вам благодарен

-Ваш портсигар, Александр, лежит в ванной комнате хозяйской спальни. На самом видном месте. Я предполагала, что вы осмотривать труп отправитесь всей толпой, часть улик затопчите, а на часть — даже не обратите внимание. Версии две, Александр, или кто/то оставил ваш портсигар на видном месте намеренно, чтобы вас подставить, или…

но закончить бабуля не успела, Поскольку Александр пулей рванул обратно на второй этаж, спустя несколько минут он уже спускался вниз, и какая разительная перемена произошла в нём, в походке появилось что-то вальяжно неторопливое, а в фигуре что-то отдалённо напоминало старых английских снобов… Впрочем лицо его вопреки такой удачной находке было мрачно.
Я недосчитался трёх сигар, — как бы между прочем заявил он занимая прежнее место рядом с Ташей, так что если убийство повторятся, а на месте преступления будет уже моя сигара, — то я вас предупреждаю я к этому не имею никакого отношения.

Франц открыл глаза и тут же снова их зажмурил от резкого приступа головной боли. Он вспомнил, что Бабуля вчера забрала из бара бутылку с чистой ледяной (наверняка, она была ледяной) водой. Там должна быть еще одна, если нет — о какой справедливости вообще можно говорить? Рассказчик встал и зигзагами направился к глобусу. Он рухнул на бар, и тот ответил ему веселым позвякиванием бутылок. Франц принялся рыться там в поисках хрустальной живительной влаги и нашел такую! Одним движением сняв крышку, он сделал большой глоток и тут же выплюнул — чертова водка! Нужно продолжить поиски, если сейчас же не хлебну воды — убью кого-нибудь… как бы это ни звучало…

— Франц!
Ветер показал писателю бурдюк.
— Если вы дадите кружку, то я поделюсь с вами водой. Не уверен, что вы найдете ее ледяной, но она точно чистая — родниковая.

— Вы мой спаситель… — прохрипел писатель и возможно слишком резко выхватил бурдюк. Сказать, что он достиг катарсиса, когда вода потекла по его горлу — не сказать ничего. Он вернул бурдюк энтомологу и извиняющеся заметил: — там осталось немного…

Понимаю. Я тоже много пью. Тут неподалеку есть родник. Чуть позже схожу и пополню запасы.

— Сихиризада… — Франц замолчал, слова еще выходили с трудом, — Устроим ей очную ставку, когда она проснется. Если доводы будут убедительны, вернем чулок и извинимся.

— Если проснётся… Тут вы правы. Нет, Сихиризаду я не подозреваю, но боюсь, что она может не проснуться. Она явно кому-то мешает…

Слова Бабули определенно ввели Франца в ступор.
— Вы… Вы хотите сказать, что ее могут убить? Или уже убили? Откуда такие выводы? — искренне удивился он

*Ветер подошел и стал молча прислушиваться к разговору*

И как вы считаете, кому эта экстравагантная дамочка, — судя по чулку в вашей руке может помешать?

Я полагаю, что Амелии. Их обеих заманили в наш пансион обманным путём. Иначе не было бы такого экстравагантного появления на обществе. Многие девушки, желая скрыть свою растерянность, пытаются быть шумным. Как бы доказывают и себе, и окружающим, что все у них хорошо

Погодите-погодите, — альпинистка отошла от навалившихся в раз данных, — в сущности, какой смысл имеет потеря чулка, если обнаруженный нами труп был задушен какой-то тонкой, гладкой нитью, нет, даже не нитью, леской. И знаете, что не дает мне покоя: какой же силой должен обладать человек, способный лишить жить жизни человека путем удушения леской? Могла ли женщина вообще совершить подобное преступление?
Да, Сихи могла быть накануне в хозяйской спальне… но могла ли она убить? Большой вопрос…

Если и вы предполагаете, что Сихи была в спальне, о чем красноречиво говорил ее внешний вид, когда она ворвалась в холл, то… При определённых обстоятельствах, женщина вполне может усыпить крупного мужчину. А потом уже… Или задушить самой, или дождаться кого-то второго

Любопытная версия… И не менее любопытно, где же эти две дамы сейчас?

— Ах, ну что Вы такое говорите, — проговорила Амелия, хлопнув чаю с ромом. — Что такое «усыпить». Это малоприлично…

— Здравствуйте, господа! — спокойно сказала Амелия, появляясь среди присутствующих. Сегодня на ней было платье более спокойного, мягко-зеленого ровного оттенка, шляпка была подобрана в тон, и элементом украшения оной служили мятные листья и небольшие яблочки. Кроме ридикюля (вчерашнего) у нее в руках был веер. Когда m-lle Чепмен волновалась, ей становилось жарко.
Причиной столь долгого отсутствия нашей английской розы среди предполагаемых преступников было то обстоятельство, что в пансионе мадам Пинкертон им читали курс убийств в доме викария. В смысле, если уж вы вляпались в такое убийство — что надлежит делать? Методички мадам рекомендовали в таком случае затаиться в комнате — это вызовет интересную бледность лица, а также интерес к вам у присутствующих джентльменов. Пусть криминальный интерес — кому какое дело? Засим предлагалось найти главную улику. Вызвать констебля, раскрыть убийство и разжевать его обстоятельство тупоголовому бобби-полицейскому.
С затаиванием у Амелии всегда было хорошо — сегодня она проспала в своей комнате до рекордного часу дня. Пока встала, причесалась и оделась, пока пожевала листья алоэ в качестве завтрака — больше в этом отеле из еды ничего не предлагалось. Пока пораскинула умом… Начался файф-о-клок.
Главных улик, по мнению мисс, было две: леска и убитый дворецкой. Ой, то есть хозяин отеля. Амелия решила спросить собравшихся об обеих.
— Господа, — сказала она, доставая из редикюля подогретый до 78 градусов по Цельсию чайник, — чаю, господа!..
Нервный взлохмаченный Писатель, брутальный подозрительный Энтомолог, энергичная встревоженная Альпинистка и ехидная Бабуля одновременно уставились на Амелию. И только какой-то русский (товарищ? или эсквайр?) по имени АлександЭр СонцЭв сквозь зубы выговаривал странные отрывистые ругательства, потому что Амелия по нечаянности обварила его заваркой.
— Так вот, что бы я хотела спросить, — продолжила мисс Чепмен, поглядывая на открытый глобус, в котором, очень возможно, был ром, — кто из Вас рыбак, господа? (И она внимательно, хоть и подслеповато, уставилась на Энтомолога. Тающий Ветер, говорите? Очень подозрительное, пиратское имя. Зачем, скажите на милость, энтомологу целая машина оборудования? Шляпа, крем от солнца, банка, сачок — вот чем обходятся энтомологи в богом благословенной Англии. А значит, это разумно. И для ловли жучкове боле ничего не нужно…
— И погодите, пока я не сбилась. Не мог бы тот самый дворецкий, ой, то есть викарий… В общем, не мог ли хозяин отеля покончить самоубийством? Это же иногда случается среди людей его состояния.
Высказавшись, Амелия Чепмен достала из веера бисквит, разломила его, и решительно направилась к глобусу.

— Самоубийством? Привязал себя к кровати пиратскими узлами и с помощью телекинеза затянул леску вокруг шеи, которая потом чудесным образом испарилась? Думаю, даже среди людей его состояния такого ни разу не случалось. А если у него был сообщник, то это уже убийство.

— Очень жаль, — опечалилась Амелия. — Жаль что такая версия пропадает. Она бы так устроила нашу пьяную Фемиду… Но Вы, дорогой Писатель, правы. И, усматривая в Вашем имени параллель с нарративом, спрошу: а как бы вы описали обстоятельства этого убийства?
(Ой, а не сочтут ли меня после этого замечания слишком серьезной, озаботилась Амелия. И достала из ридикюля белую комнатную собачку).

— Боюсь, чтобы описать обстоятельства, их надо знать. А знаю я не больше вашего. Вы имеете в виду, описать художественно?

— О да, причинно-следственная связь, — волнуясь, говорила Амелия Чепмен, игриво рассматривая Писателя через барный глобус. — Нам в пансионе говорили, что в этом сокрыта своего рода альфа и омега любого убийства. И этот, как его… дадуктивный метод!

А чего это Бабуля ехидная?

— Согласно этологическим признакам бабуль, — хотела сказать Амелия. Но передумала, потому что второй собачки за пазухой у нее не было.

— Мне кажется Амелия погорячилась, приняв Вашу прямолинейность за ехидство. Хотя возможно вчерашнее знакомство прошло не слишком удачно…
Как вы смотрите на то, чтобы отужинать всем вместе и обсудить сложившееся положение дел?

— Да-да, ужинать! — разрумянилась от удовольствия Амелия. — А то это алоэ, знаете… не слишком питательно, и чихать от него тянет. Кто-нибудь, сделайте одолжение, позвоните в колокольчик. Пусть несут ужин!

Франц оторвал щеку от столешницы и тупо уставился на Амелию.
— Да кто ж его принесет? Тут кроме нас семерых больше и нет никого. Если конечно в вашем ридикюле не завалялось официанта…

Амелия решительно поднялась из-за стола.
— Мой дедушка, майор Пэнток, служил в Вест-Индии, — молвила она. — Но он, старый дурак, там так и не научился готовить! И меня не научил! А я так хочу каррии-эээ… Амелия зарыдала, представляя, что из-за гадкого дедушки они сейчас умрут от голода.

В гостиную, тяжело ступая по скрипучему полу, медленно вошла Сихи. Плиссированная юбка, матросская блуза с отложным воротником и черная коса были невообразимо аккуратны, руки безжизненно висели вдоль тела, а цвет лица подошел бы больше замерзающему во льдах. Глядя перед собой, она зашевелила бледными губами.
— Это все из-за меня… Да… Там, где я, там абсурд и всё не так. Но… но я не ожидала такого. Раньше были неприятности. А его убили. Убили. Я даже не успела встретиться с ним, а его уже убили! Просто потому, что я оказалась здесь! Я не должна была приехать сюда! Я не должна была вообще никуда ехать! С моим проклятьем мне нужно запереться и не выходить никуда, не видеть никого, ничего не касаться!!! Лучше бы я умерла. На его месте должна была быть я… Моя жизнь — нелепа. А теперь и опасна для других. Умер… Из-за меня. Я не знала, я не хотела…
Сихи опустилась на стул и неподвижно застыла, по-прежнему глядя куда-то чуть выше пола.

Франц повернулся к энтомологу:
— У вас же что-то еще осталось в бурдюке? Не поделитесь с девушкой, иначе она сейчас сознание потеряет.

— А не хотите ли чаю? — светски улыбнулась ей Амелия. — Ну не познакомились с отельером, бывает. Вскоре компания пришлет сюда другого, возможно, здоровее прежнего.

Сихи механически улыбнулась и коротко мотнула головой.

Франц устало потер лицо, на миг оттянув веки пальцами.
— Да. Ужин нам явно не обходим. Не могу вспомнить уже, когда ел в последний раз, но прошло больше суток.
Он прошел к столу, сел и уронил голову на полированную поверхность.
— Будьте так добры, налейте кто-нибудь Сихиризаде воды, — промычал он, расплющив щеку об дерево

— Вот и головы полетели, — вскользь подумала Амелия.

— Дамы и господа, прошу всех к столу! А Ваше ехидство, господин писатель, оставьте до лучших времен! Правда ужин вышел немного походным, но, надеюсь, сытным и питательны. — Таша гостеприимно улыбаясь (что было крайне трудно изобразить в сложившейся ситуации), указала на стол в центре залы.

— О каком ехидстве идет речь? Если я что-то не то сболтнул — прошу извинить. Язык метет впереди мыслей.

— Таша, Вы невероятны! — захлебываясь от мыслей и расталкивая джентльменов локтями, кинулась к столу Амелия. — А что, из чего это? Надеюсь не из жуков господина энтомолога. И кстати, ничего что в доме — труп?..

— Не извольте беспокоиться, это все стресс и голод. Сейчас мы наконец-то сядем все вместе, отужинаем и обсудим происходящее… Так ведь? — альпинистка покосилась, на утирающую слезы краешком кружевного платочка, Амелию. — Мадемуазель, Вы ведь не откажитесь от еды, хоть бы это и не карри?

— А что поделать? Трупу хорошо и спокойно сейчас на том свете. А вот нам силы еще пригодятся. И важно не уморить себя до его состояния.

Сихи резко выпрямилась. Глухо и монотонно она произнесла:
— Я приготовлю ужин. В кладовой должны быть продукты. Нам всем нужен тыквенный суп на куриных сердечках.
Встала и размеренно зашагала в сторону кухни. В дверном проеме она развернулась всем телом.
— Кто мне поможет?
Она сфокусировалась на людях вокруг стола.
— А. Уже готово. Хорошо.

— Да, я не стала Вас беспокоить, глядя на удрученное состояние. Проходите, присаживайтесь. Расскажите нам о себе чуть больше… Простите за бестактность, но… Вы говорили о проклятии…

— Ах, мама говорит, что я себе воображаю, и что со всеми происходят неприятности. Но нет, не столько, и не такие! Я чувствую, меня кто-то проклял… Кто-то нацарапал на моем кларнете непристойное слово, и он же проклял меня. И теперь все мы пропадем здесь!
Сихи отчаянно откусила от пшеничной лепешки.

— Так это, наверное, ваши соседи по общежитию плохое слово на кларнете написали, — прополаскивая рот бурбоном, который также принес в канистре Тающий Ветер, сказала Амелия.
А кстати, где этот русский? СонцЭв АлександЭр? И что из этого имя, а что фамилия, господа?

— Да, дорогая Сихиризада, — поддержала Амелия. — Что за проклятье чулка Вас преследует?

— Чулок. Несносный чулок! Я ведь с ним так и не поладила. Я перед сном сидела у окна, смотрела в темноту леса с высоты уютного убежища. И вдруг снова тот вчерашний пес, вышел из леса на поляну, пошел к дому. Я его позвала, он меня увидел, прибежал к окну и смотрит. Спускаться я не стала, но подумала, если я ему вещь свою дам, он по запаху сам ко мне поднимется… Там ведь дверь можно открыть за кожаный ремешок. Под руку чулок подвернулся, я его ему и скинула. Только ветер поднялся и утащил несчастную тряпку куда-то в темноту! Я думала, пес за ним побежит, а он посмотрел на меня странно и обратно в лес ушел… А чулок так и пропал.

Тут на лице девицы Чепмен отобразилось смятение. Ей так хотелось сказать Сихи о том, что для того, чтобы держались чулки — есть же подвязки. Но нет, мы не во Франции. Но Ветер поднялся к ней — уташил чулок?? Ах боже, что за общество — куда я попала… Это скомпромитирует моих 17 сестер, — решила Амелия. Ладно еще убийство — но это…

Чулок — это мелочи! Вот однажды на Бермудах я залез в дом к сестрам… сколько ж их было? Пять? Шесть? Впрочем, не 17 точно. И похитил… Гхм… впрочем, думаю вы не захотите об этом знать.

— Неужели портсигары? — округлила на него глаза Амелия. — Или кларнеты? Или редкие экземпляры клопа бермудского вульгарис были у них?..

Мммм… Вообще-то девственность. Но ваш последний вариант мне нравится!

*Ветер, запыхавшись, вваливается в гостиную с бурдюком и еще двумя баклахами, полными воды*

Ша! Едят, да еще и без меня! Двигайтесь, господа!

— А труп надо бы убрать в ледник, — намазывая тост утиным паштетом, заметила Амелия. — А то, когда прибудут констебли, им нечего будет опознавать.

— Рада, что Вы оценили мой утиный паштет. Утку я нашла в холодильнике, кстати… Пюре из батата еще попробуйте, неплохо вышло.
Но… Ледник? Вы предлагаете потащить труп в горы? Нет, мы должны оставить место преступления нетронутым

— Батат — вот еще одно блюдо, которое так и не научился готовить мой дедушка, — горько проговорила Амелия, вонзаясь зубами в предложенное блюдо. — Ммм, сладко! А ледник, голубушка, это такой подвал со льдом. В моей реальности еще не изобрели холодильник.

— Место преступления нетронутым? — хмыкнула Бабуля и присела к столу на стул, который галантно поддерживал Ветер. — хорошо, что я успела все осмотреть в комнате, прежде, чем туда вломилась ваша троица и затоптала все следы. Кстати, Таша, вы, судя по всему, не заглянули под кровать. А ведь именно там лежит ваш портсигар…

Раз уж мы, наконец, собрались всей компанией за прекрасным ужином, то предлагаю каждому высказаться по поводу случившегося. Только не перебивайте друг друга. Предлагаю придерживаться этикета и регламента. Александр, дорогой, плесните мне, пожалуйста, красного вина в бокал

— Боже мой! — после признания Ветра, завопила Амелия Чепмен. — Я не могу обсуждать ничего, потому что… потому что мне надо бежать в сад. Спасать барбарис италийский от нашествия ухокрылки буехвостой! И все, что я скажу — убийца мужчина. Только они повсюду ходят с леской. Чтобы забрасывать ее повсюду и… куда-нибудь!..
И так же экспрессивно, как и прошлым вечером, Амелия удалилась. Оставив по себе в гостиной веер, собачку и полнейшее недоумение у публики.

— Женщины! — хмыкнул Ветер и начал рассказывать писателю продолжение истории.

Франц плохо понимал, что ему рассказывает Ветер. Он находился в абсолютном ступоре с самого начала ужина. Все вокруг плыло и танцевало тусклыми красками. Писатель не понимающе смотрел на еду у себя в тарелке, наверняка очень вкусную, но не мог отправить верные сигналы в руку, чтобы взять вилку. В момент внезапного контроля над телом он вдруг произнес:
— Как думаете, каковы шансы, что утром мы все проснемся живыми? — и повернулся к энтомологу.

Знаете, какое мое жизненное кредо? Возможно все! Поэтому, да, вполне есть шанс, что утром мы все проснемся живыми. Но свою жизнь я бы на это не поставил!

*И Ветер засмеялся над собственной дурацкой шуткой*

— Скажите… — Франц наклонился ближе и продолжил шепотом, чтобы только Ветер мог его слышать, — почему я могу… нет, не так — почему мне так хочется вам доверять? Так хочется знать, что по хотя бы один человек точно не хочет поубивать здесь всех и каждого, и почему-то мне хочется, чтобы это были именно вы. Я… не хочу умирать. Никогда об этом не думал, даже всегда был склонен ценить особо эстетику смерти… Но чтобы самому — нет, я не готов.

Никто не хочет умирать, мой милый друг. Я в том числе. Но я отношусь к этому иначе. Смерть кое-что должна мне. И если мой час придет, я буду рад получить свое.

— Ф-ф-франц… это очччень х-хороший вопрос, — заикаясь от страха только и смогла произнести альпинистка, наблюдая как из рукава писателя короткими перебежками, как будто озираясь, бежит чёрный паук с характерным крестом на спине…

— Что? Спасибо, — и писатель стряхнул паука куда-то на пол, не обратив внимания на скривившиеся лица дам

— Упс, это мой!

*Ветер ловко схватил паука и отправил его в собственный карман*

— Я бы не хотела паниковать раньше времени, но крест на спине… это что был, каракурт? — на альпинистке не было лица, ибо писатель выглядел не лучшим образом, покрывшими мелкими капельками холодного пота.

Вот уж верно говорят — у страха глаза велики. Это обычный крестовик, Таша. Безобидная милашка.

— Знаете, я сегодня видела воочию живой труп. Ой, то есть не живой, но в общем настоящий. Да я теперь не доверяю собственной тени… Как вы можете оставаться такими безразличными и хладнокровными?

Я прошел войну, Таша. Не очень люблю об этом рассказывать, но у меня специальность военного медика. Был день, когда мне пришлось выстроить баррикаду из трупов. Между прочем, неплохой план. Они прекрасно задерживают пули.

Какой интересный узор для вязания :)))

Ой сколько вы тут понаписали-то! Читать не перечитать!)

Сихи методично набивала желудок. Сосредоточенно жуя, она запоздало переводила взгляд с одного говорящего на другого, и не было ясно, внимает ли она диалогу. Но с каждым съеденным кусочком плечи ее расправлялись все больше, румянец намечался все явственнее, и в глазах все чаще мелькала надежда на лучшее. Когда тарелка опустела, а со стола исчезло все, чем можно поживиться, она выглядела почти довольной.
— Простите, с вашего позволения я вас оставлю, господа. Если все это дурной сон, мне необходимо поскорее проснуться! А для этого я должна заснуть. Даже если мы во сне… Вы легко убедитесь, что я у себя — дощатый пол в моем номере чудовищно скрипит, куда бы я ни наступила. О каждом моем шаге всем будет известно.
Сихи неуместно помахала рукой на пороге.
— Надеюсь, мы все увидимся завтра…

Снова очнувшись, Франц увидел, что за столом кроме него остались только Ветер и Бабуля. Он совершенно не заметил, когда все разошлись. Наскоро забросив в рот содержимое тарелки («Надо будет выразить Таше свою благодарность»), он встал из-за стола.
— Простите за мое отсутствующее присутствие. Время позднее, я, пожалуй, тоже отправлюсь на покой… — его передернуло от двусмысленности сказанного, — Доброй вам ночи. Не знаю, идти ли мне в номер или лучше остаться здесь. Наверное, снова останусь в кресле, а вы… прошу, не говорите никому. Пусть остальные не знают, где я. Если меня найдут мертвым, возможно, один из вас будет знать, кого подозревать в первую очередь.
И он пошел в свой уютный темный угол, что-то бормоча о развивающейся паранойе. Пару минут побившись с креслом, но все же максимально отвернув его от входа так, чтобы вошедший не видел, есть ли в нем кто-то ли нет, он отдал себя в его мягкие объятия, а затем в беспокойное царство Морфея…

— Что ж, похоже у каждого из нас в шкафу найдется по паре скелетов. Фигуральных. На этой оптимистичной ноте, пожалуй, откланяюсь. День был долгим, полным впечатлений, после которого хочется как следует выспаться.
И да, Бабуля, merci beaucoup, что отыскали мой портсигар. Мы действительно были в большей степени ошарашены случившимся, да и Францу резко подурнело… что поделать? творческая натура.
Вы не против, я заберу у Вас эту вещицу. Она мне дорога как память. — Таша протянула руку, чтобы забрать у Бабули портсигар, и в это время рукав задрался, обнажив уродливый лиловый шрам, разделявший предплечье девушки на две половины. Увидев взгляд дамы, она смущенно потянула рукав вниз, словно извиняясь за доставленные неудобства.
— Прошу прощения… и спокойной ночи, — смотреть кому-либо в глаза альпинистка более не могла, поэтому быстро удалилась в свою комнату.

*Ветер с жалостью глядит на кресло, в котором укрылся Франц, молча машет рукой Бабуле и отправляется в свой номер. Его еще предстоит основательно забаррикадировать. А рука инстинктивно нащупала кинжал в потайных ножнах.*

Закладка

Бабуля покидать холл не торопилась. Ей хотелось в тишине осмыслить все события сегодняшнего дня. Достав из корзинки вязание она удобно устроилась в кресле. Из кресла, развернутого спинкой ко входу в комнату, раздавалось безмятежное посапывание.
«Так спокойно спать в доме, где совершено убийство может или полностью невиновный человек или… Или тот, кто страшно отомстил обидчику. Если ты годами вынашиваешь план мести — сон пропадает. А после свершившегося возмездия, когда, казалось бы, нервы натянуты как канаты, приходит спасительный сон», — думала Бабуля. Чем-то этот Франц был ей симпатичен. Писатель… Трепетная натура. Как правило, неустойчивая психика. Нет, писатель, пожалуй, не смог бы долго вынашивать убийство.
Со второго этажа донесся звук падения, приглушенный ковровым покрытием. Бабуля уже успела убедиться в том, что все спальни в отеле покрыты коврами.
— Франц, — негромко позвала Бабуля. В ответ раздался храп.
Отложив вязание, пожилая леди, недолго раздумывая, поспешила к лестнице. Пока она поднималась, раздался быстрый звук шагов и треск захлопнувшейся двери. Кто-то перебежал из комнаты в комнату.
Коридор освещался одной единственной лампой, забранной матовым плафоном.
Двери во все комнаты плотно закрыты. Бабуля понимала, что нельзя терять драгоценное время, но и не врываться же к малознакомым людям посреди ночи.
Пока бабуля размышляла, стоя в коридоре из-под одной из дверей вытекла тонкая струйка чего-то темного.
Не раздумывая далее ни минуты, пожилая леди ринулась к двери. Что-то мешало открыть дверь. Просочившись в комнату, Бабуля охнула.
На полу, буквально в полуметре от входа, лежала бедняжка Амелия. Из проломленной головы вытекала кровь. Из спины торчал кинжал. Тот самый, как показалось Бабуле, который Амелия выронила из своего бездонного ридикюля.
«Как досадно, — подумала пожилая леди. — То, что кинжал выпал я заметила, а вот кто подобрал...»
Стараясь не наступить в кровавую лужу, Бабуля внимательно осмотрела комнату. Следов борьбы нет. Означает ли это, что девушка добровольно открыла дверь своему убийце. Получается, что она его ждала…
В непосредственной близости от трупа валялся массивный подсвечник. Скорее всего, именно им раскроили череп.
Натянув на ладонь рукав жакета, чтобы не оставлять своих отпечатков пальцев и не стереть чужие, Бабуля нажала на выключатель. Вспыхнул свет и пожилая дама вздрогнула. На полу, ближе к двери, где заканчивается ковер, четко выведены кровью буквы «S L A»…
«Хорошо, что случайно не затоптала буквы, — подумала Бабуля. — Хороша бы я была...»