Коньковые истории

Моя зима – это коньки. Коньки! Почему? Попробую объяснить с помощью нескольких очень личных зимних историй.

• 1. Я и фигуристки
Аксиома из моего детства: фигурное катание в программе телепередач всегда означало, что вечер пролетит у телевизора. Это было незыблемо, как чистка зубов по утрам и драники по воскресеньям. «Начинается!» Я с разгону ввинчивалась в кресло, что поближе к экрану, сестре доставалось кресло у дальней стены, и мы исчезали.
- А девочки выйдут бабу лепить?
Мама:
- Пойдёте бабу лепить?
Мы хором:
- Нет, фигурное катание же!
Всё другое больше не имело значения, только грациозно скользящие фигурки и брызги льда из-под их коньков. Мне тоже так хотелось. Так хотелось! Так, что когда никто не видел, позже, я в узком коридорчике между прихожей и кухней разгонялась и... Руки в стороны, ногу в «ласточку» - и вперёд. Колготки неплохо едут по линолеуму, вы знали? А то ещё присаживалась на одной ноге «пистолетиком», пыталась вращаться.
Однажды фигуристки в телевизоре начали обретать имена. Первой, кого я осознала года в четыре, была Елена Водорезова. Она сразу стала своя, узнаваемая. Появилось, за кого болеть.
Потом к ней добавились Ирина Роднина, Людмила Пахомова, потом ещё много кто. Так вот, это всё была я, ими всеми была. Потому что представляла, что это я там выступаю. Для всех остальных объявили Роднину, и мама видит Роднину, и зрители на трибунах, а на самом деле там – я. Взмываю, подхваченная партнёром, раскрываю в полёте руки-крылья. Вот я прыгнула тройной тулуп и удержалась. Какая же я молодец! А вращения, о, как я любила вращения! До чего же красиво я это делала! Мысленно, конечно.
Но между кухней и прихожей я скользила самолично, размахивая руками и ногами под воображаемую музыку.
Позже моё сердечко покорила Наталья Бестьемьянова. Там особенная энергетика, до сих пор перед глазами её выступления (с Букиным, конечно, но Букин меня не интересовал, я же девочка). Когда я бывала Бестьемьяновой, мир наполнялся счастьем.
А когда куда-то исчезло детство, привычка выступать вместо фигуристок тоже незаметно испарилась. Так они вместе меня и покинули. Но я их никогда не забывала. Помню, люблю, скучаю.

 

• 2. Я и каток

Это сейчас морозы к нам заглядывают редко и ненадолго. А когда-то минские зимы были такими зимними, что каток, залитый в начале декабря, мог продержаться до конца февраля. Во всяком случае, так мне запомнилось.
«Ура! Каток заливают!»
И мы с сестрой неслись к школьному стадиону смотреть на волшебство. Дяденька в ушанке и больших рукавицах медленно продвигался от одного края стадиона к другому и колдовал из гигантского шланга. Заворожённая детвора, облепив стадион по периметру, предвкушала. Через денёк лёд возьмётся настолько, что коньки легко заскользят по твёрдой глади – и можно будет. Кататься!
Всегда находились нетерпеливцы, которым позарез надо проверить лёд на прочность, пока он ещё не лёд, а вязкая каша. После них на вожделенной поверхности – досадные рытвины. Эх! Однажды мы с папой даже специально рано утром пошли к стадиону, чтобы отогнать торопыг и сберечь каток.
Я всегда знала каждый сантиметр, каждую щербинку, каждую выступающую неровность. О, как досконально они были изучены за многие часы, проведенные там!
Но сначала у меня не было коньков. Зато они были у старшей сестры, и пока она каталась, я торчала у обочины и наблюдала обстановку. Переживала, если кто-то падал и ушибался, злилась, если кто-то на кого-нибудь наезжал (эти мальчишки такие наглые!), и волновалась, когда теряла сестру из виду. На самом деле, это сестра должна была наблюдать за мной.
Обычно рядом болталась такая же, как я, бесконьковая малышня. Пока старшие занимались делом на коньках по льду, мы елозили на подошвах по маленьким «лёдикам» у обочин.

  

• 3. Я и настоящие коньки

Купили! Белоснежные, хрустящие, как свежий снежок. Лезвия острые, к ним боязно прикоснуться. Сверкают! И зелёные чехлы. Кататься, кататься! Мне шесть.
К надеванию коньков приступаешь с такой благоговейной тщательностью, словно собираешься в открытый космос и от правильности облачения зависит жизнь. На колготки тёплые рейтузы, или даже не одни (это мама следила). Обязательно толстые вязаные носки (тоже мама). Наконец, вставляешь ноги в коньки и пробуешь внутри каждый миллиметр, несколько раз сжимаешь и растопыриваешь пальцы – приспосабливаешься. Затем, продумывая каждое движение, зашнуровываешь. Ах, эти кругляши-крючочки! Наконец, зелёные чехлы на лезвия – и в путь, за перила, вниз по лестнице с четвертого этажа. Бумц, бумц, бумц. Из девятой квартиры на третьем высовывалась соседка:
- Эт-то что ещё такое?!
И гневно хлопала дверью. А я себе дальше: бумц, бумц. Если мы вдвоем с сестрой, то в подъезде грохот конной артиллерии. А что – соседка, ну что – соседка? Мама рассказывала: когда я маленькая начала ползать, та приходила возмущаться, что мы ей гремим. М-да, коньки по лестнице в панельной пятиэтажке это вам не младенческие коленки по ковру. Но чем бы мы соседке могли помочь, я не знала. Бумц, бумц, бумц, бумц.

  

• 4. Я, сугробы и очки

Мои детские катания – это ещё и огромные, порой выше меня, сугробы вдоль расчищенной аллеи, ведущей на каток. В них приятно бухнуться спиной на обратном пути, вытянув на дорогу уставшие до состояния нестояния ноги. Вот интересно: пока катаешься, усталости не чувствуешь, но как только выходишь с катка и направляешься по тёмной аллее домой, конечности в коньках становятся предателями и отказываются сотрудничать. Особенно, когда видишь пушистый, манящий, искрящийся под светом фонаря сугроб. Лежишь себе, любуешься на суету снежинок над головой и тщательно не замечаешь занудства старшей сестры:
- …Кому говорю! Вставай сейчас же, простынешь!
Простывала я или нет, вообще не помню, а сугробы – помню. Особенно один. (Сейчас будет немножко не про коньки). По дороге из школы средь бела дня я закопала в него очки, чтобы дома сказать, что потеряла. Это был первый класс. И очки. И одно стекло заклеено пластырем. Я же стеснялась. Поэтому выбрала самый большой сугроб, осторожно огляделась, потопталась в образе «Штирлиц делал вид, что прогуливается» и быстро всунула поглубже.
Это не помогло – мама где-то раздобыла другие очки. Поэтому на фото первого класса я очкарик.

  

• 5. Я и книжка

Не знаю, почему и откуда, но на полке нашего книжного стеллажа обитал большой талмуд про фигуристов, с буквами и картинками. Когда я научилась читать, то и прочитала: «Фигурное катание. Е.Чайковская». Это были уроки по катанию с подробным описанием техники.
Пока я читать не умела – пыталась делать то, что на картинках и фотографиях. Потом пыталась делать то, что написано. Нарисованные хорошенькие девочки и мальчики последовательно меняли положение тела по разноцветным стрелочкам, перебирали ногами, даже прыгали. Я всё это повторяла. На ковре, на линолеуме, на небольших скользких деревянных кусочках пола без ковра. Когда никто не видел, конечно.
В книжке встречались непонятные слова, но я о них никогда не спрашивала у старших. Это было что-то очень личное, такое, о чём ни с кем говорят.

  

• 6. Коньки и физкультура

В средней школе на зимней физре мы, как правило, наматывали по лыжне вокруг стадиона круги. Но иногда предлагался выбор: лыжи или коньки. Лыжи мне тоже нравились, но я выбирала коньки. Их приходилось носить из дома и бренчать торбой весь день, таская за собой из кабинета в кабинет. А лыжи выдавал физрук. Наверное, поэтому любителей коньков находилось немного. Но мы находились!
Школьные окна смотрели на каток. Мне очень хотелось, чтобы один сероглазый мальчик из параллельного класса видел мои фигурные кренделя и любовался. Ах, как я старалась для него!
В старших классах коньки вместо лыж почему-то не предлагались. Да у меня уже и коньков не было.

  

• 7. Коньки и мама

Моя мама в юности занималась двумя видами спорта: парашютным и конькобежным. Поэтому у нас в шкафу всегда обитали горы пододеяльников из парашютной ткани, сшитые мамой, а в диване – чёрные коньки с длинными лезвиями-«ножами». Пододеяльники из шкафа иногда доставались, а коньки из дивана – никогда.
Но однажды тихим декабрьским вечером, когда в воздухе витало предновогоднее радостное возбуждение, а на школьном стадионе в окружении фонарей романтично поблёскивал лёд, мама вдруг засобиралась. Ей тогда было пятьдесят четыре.
- Зачем? – попытался остановить этот порыв папа.
- Хочу, – объяснила мама.
И они достали из дивана чёрные коньки. И пошли. Через двадцать минут вернулись и вызвали «скорую». Придя на каток, мама села на лавочку, переобулась в коньки, встала с лавочки, не удержалась, упала и сломала ключицу.

  

• 8. Коньки и взрослая жизнь

Мне двадцать пять. Зима. Случайно прохожу мимо районного стадиона «Локомотив» и вижу: там катаются. «Ох, как же давно это всё было. В прошлой жизни…» - грустно думаю я. В другой раз прохожу, в третий. Через несколько дней собираю весёлую шоблу и мы идём кататься.
Оказалось, что коньки напрокат – дело стрёмное: в наличии иногда только большие размеры. Но желание покататься сильней предрассудков, поэтому бойко напяливаю тридцать восьмой на свой тридцать пятый и вперёд, за счастьем! Неудобно, шатко, ноги будто чужие. Но зато как душевно покатались! А потом ещё раз, и ещё раз. Всю зиму веселились.
Подумаешь, вокруг одни дети и подростки. Ну, ещё родители маленьких детей. Стоп, а я что, больше не ребёнок?.. Да?!

  

• 9. Коньки, муж и дети

Потом коньки надолго выпали из моей жизни. И вдруг обнаружилось, что в торговом центре, куда мы с мужем и детьми завалились перекусить, работает каток. Сидим, обедаем, вяло пялимся через окошко на тренировку хоккеистов. Тут хоккеисты ушли, а выкатилась толпа обычных людей и давай кататься у нас перед глазами. Я, конечно, заёрзала, уже ни о чём думать не могу. А супруг жуёт себе, ухом не ведёт.
Не выдерживаю:
- Это… А мы разве не хотим покататься?
Дети радостно:
- Ура! Хотим покататься!
Муж испуганно:
- Нет, я ещё никогда не пробовал.
Дети ошалело:
- Да! Мы ещё никогда не пробовали!
В общем, супруг остаётся на хозяйстве (в смысле, за столом с годовалой Анечкой на руках), а мы со старшими вприпрыжку, глаза горят, бежим за билетиками.
Детям выдали по весёлому деревянному пингвину с поручнями, за которые новичкам на льду можно держаться. Спустя час мы счастливые, краснощёкие и с отбитыми попами вернулись к папе и сестрёнке.
Он:
- А мы тут с Анечкой на вас любовались.
Мы:
- Ну как, в следующий раз ты с нами?
Он:
- Да, можно попробовать.
Ура! Значит, мы катались заразительно.

  

• 10. Следующий раз, или Коньки и муж

Через несколько дней мы торжественно вручили Анечку свекрови и отправились кататься почти полным составом.
Напрасно кто-то думает, что надеть коньки и поехать – это элементарно. Я раньше тоже так думала, до того самого дня, когда мой супруг ровно в тридцать лет и три года аки былинный богатырь слез с печи, надел коньки и впервые вышел на каток. Вышел и… пошёл. На коньках. Вдоль бортика. Перехватывает руками бортик и идёт себе. Топ, топ.
- Да ты едь!
- Я еду.
- Ты идёшь, а ты едь.
- Я так еду.
Тимка подогнал ему пингвина:
- Пап, держись за него и катись, это легко!
Папа кивает, улыбается и идёт. Не катится, не скользит. Идёт.
Я:
- Ди-им, вот смотри: толкаешься ногой, скользишь…
- Я скольжу.
- Нет, ты ноги переставляешь, а ими надо скользить…
- Я скольжу.
А сам шагает.
- Да скользи же! Чего ты топаешь?
- Я так скольжу.
Дети переживают и хохочут попеременно.
- Пап, ну не отрывай коньки, ну ехать надо, пап, ехать!
- А я так еду.
Минул час. Мы катались, а он шагал вдоль бортика. Пройдёт кружок-другой, чуть отдохнёт и снова в путь.
- Пап, тебе нравится?
- Да, я очень рад, что катаюсь. Это круто.
После того знаменательного катания мы с детьми приезжали на каток ещё не раз. Даже взяли несколько чудесных уроков у тренера, успели узнать парочку секретов и поотрабатывать какие-то крутые фигурные штуки (теперь уж не вспомню, как называются).
Но муж с той поры коньки не надевал. Сказал, что уже попробовал, всё про это понял, ему больше не нужно.

  

• 11.   Коньки и стихи

Точнее, стишок. Он родился после первого катания в торговом центре, с утречка. Дело в том, что это был как раз тот удивительный период, когда я начала сочинять стихи, и они сыпались из меня как горох по любому поводу и без повода. А тут такая оказия: эмоции распирают, сознание бурлит, мышцы приятно гудят. Вот результат и выплеснулся. Но прежде чем показать стишок, должна предупредить: тогда я ещё не подозревала, что бывают рифмы разного качества, а в ритмических законах полно хитростей и подлостей. Так что – и глагольные, и грамматические, и вообще.
Вот:
На коньках
Оттолкнувшись от начала,
Попадаю в невесомость.
Как же я без вас скучала,
Сердца взлёт и тела тонус!
Ошалев от ощущений,
Что скользят без остановки,
Еду по верхам мгновений
Очень шатко и неловко.

С каждым метром все смелее.
Как пленительно скольженье!
Как легко забыть на время
Все насущные сраженья!
Всё, что здесь меня тревожит -
Перебежки, повороты…
Разгоняюсь – и, быть может,
Ускользаю от чего-то.

Хоть на острие движенье
Неприятностью чревато,
Не меняю положенья,
Наслаждаясь перекатом.
Резкий холод на ладонях…
Ну, подумаешь – упала!
Боль не чувствую сегодня,
Упаду – и горя мало.

Как давно она забыта,
Эта сладость от паденья!
Несмотря на боль и холод –
Продолжать вперёд движенье!
Далеко или не очень,
С болью иль без угрызений –
Ускользаю, между прочим,
От реальных ощущений.
………………………
Я, действительно, весь вечер
На коньках вчера каталась.
А в стихи без приглашенья
Аллегория закралась.

2008г

  

• 12. Коньки и несбывшееся

Увы, детство вместе с мечтами о фигурном катании давно растворилось где-то в иных мирах. Дни-бусины нанизываются на нитку-жизнь, и не замечаешь, как постепенно перестаешь помышлять о некоторых радостях. А нить всё короче, с каждой новой бусиной…
Что-то остаётся в снах. Я очень боюсь думать, что коньки туда переместились окончательно. Поэтому упорно мечтаю ещё покататься. Что-то никак не складывается, иногда в миллиметрах от цели.
Но по порядку (снова чуть-чуть не про коньки).
На дворе 29 декабря 2019 и унылая осенняя серость: снег ещё ни разу не выпадал (ну и времена пошли). Вечер, мы едем в аэропорт – встречать нашего заокеанского ныне Тимку и его подружку Мишел («Мам, я ей снег покажу!»). И вот, представляете, едем, сокрушаемся, что зимы до сих пор нет. Вдруг – ба-а, да это снежинки! Первые! Летят! Понимаете, они летят ровно тогда, когда мы едем за сыном, который обещал подружке из солнечного Сан-Диего показать свой родной минский снег. И снег шёл, шёл всю ночь! Чудо? Кстати, как только дорогие гости нас покинули, снег растаял и снова наступила осень, то есть 2-е января.
А 30 декабря в шесть утра я проснулась оттого, что дети, судя по звукам из прихожей, куда-то намылились. Сонно выглядываю:
- ???
- Там снег, мам, снег! Мишелка никогда не лепила снеговика!
Через полчаса возвращаются румяные, холодные, довольные. За окном смешной одноглазый снеговик машет мне прутиками. Тимка раскладывает мокрые рукавицы на горячем радиаторе.
Мишел (она неплохо говорит по-русски) задумчиво:
- О, ви греетэ варежки?
Смеюсь:
- Мы не греем, мы сушим!
Смеёмся вместе.
Так вот, про коньки. Эх, если бы и нынче школьный стадион заливали, как раньше! Но нет. И мы рванули на ближайший закрытый каток, потому что воодушевленный зимним счастьем Тимка непременно хотел покататься вместе с Мишел, а мы с дочками рады присоединиться, когда ещё выберемся!
Но желающих кататься именно 30 декабря именно на этом катке что-то много оказалось. Протоптались мы в очереди больше часа и осознали, что попасть на лёд светит в лучшем случае часа через три. А у ребят на вечер важные планы, которые невозможно перекроить. Не сложилось.
Ещё попытка. Прошлым летом запланировали дождаться в гости старшую и в честь её дня рождения вместе сходить на каток (её пожелание). Но сначала ей всё никак не удавалось вырваться к нам, а потом удалось, но не нашлось свободного времени. Не сложилось-2. Договорились на следующий год. Этим летом всё повторилось: то ждали старшую, то младшую, то меня. Не сложилось-3.
Наверняка кто-то подумал: какие глупые отговорки. Хочешь кататься – катайся. И правда, а чего это я ищу особых поводов?
Ищу. Что-то не находится у меня на коньки времени. Да и боязно немного, как вспомню мамину ключицу.
Так что, возможно, мои коньковые истории на этом закончились.
Или нет? Как-нибудь возьму и…
А может, и нет.
Но всё равно моя зима – это обязательно коньки. Пусть и несбывшиеся. Коньки!