Выходной

Внимание! Присутствуют элементы черного юмора, но старался грань не переходить...

Зима выдалась суровая. Январь 2026 года побил 200-летний рекорд Москвы по количеству осадков. Ещё и морозы неделю стояли. Когда на улице ниже минус 15 градусов, радиаторы в доме не справляются, и я вдобавок каминную печь топлю.

Открыл дверцы, дрова складываю и чувствую — воняет чем-то. У нас в доме один туалет на семью из четверых человек и постоянные ссоры, если он занят.

«Да не…» — пытался я отогнать мысль, что кто-то в камин в порыве гнева нагадил.

Думаю, может, собака всё-таки в поленницу на улице навалила, и я с дровами притащил. Растопил, сижу в кресле-качалке, греюсь, любуюсь языками пламени, яблоко ем. Чувствую — дерьмом устойчиво тянет.

Аппетит пропал.

Сломал огрызок на две части и просунул в клетку крысам. Пару лет назад взяли сыну двух декоративных, породистых: серую кудрявую и белую. Называли их «Тучка» и «Облачко». Обычно они сквозь решётку вытягивали всё съедобное, как дикие, особенно Облачко — он крупнее вырос и очень любил побороться за еду. В этот раз Тучка схватил кусок, а Облачко из домика не вышел. Открыл я клетку, просунул руку, ткнул его пальцем, а он не реагирует.

Так был установлен источник неприятного запаха, причина моих нелепых версий.

Погоревали дружно пять минут, почистили клетку, помыли одинокого Тучку. А Облачко я вынес в сарай, чтобы завтра, в субботу, по-человечески похоронить.

На следующий день занялся я сооружением гробика. Осмотрел свои владения, пожитки, хлам всякий и нашёл контейнер пластиковый.

«В самый раз!» – думаю.

Обмотал его малярным скотчем, чтобы убрать эффект прозрачности. Гроб же всё-таки.

Пошёл жене показывать с целью похвастаться: мол, вон какой у тебя муж — мастер на все руки.

Увидев, она отметила: «Так маловат же?»

Я возразил, что у меня глаз — алмаз, и пошёл проверять. На примерке в морозном сарае выяснилось, что жена была права: «объект» в «домик» не помещается. Я попытался, но пластичность у «объекта» отсутствует.

Я, когда утром проснулся и планировал, как день провести (я всегда так делаю по выходным), то первым этапом были замеры, а потом уже практика столярного мастерства. Но как-то смотреть на мёртвую крысу с линейкой не особо приятно, и я решил, что и так её размер представляю. Ошибся. Выругался сам на себя за то, что отступил от утреннего плана. А мастерить что-то новое не хотелось из-за холода. Начал думать план Б (я часто так делаю по выходным, ведь на то они и выходные: нет ничего обязательного).

Огляделся по сторонам и увидел высокую банку из-под протеина для спортсменов, в которой я гвозди храню. Теперь, когда в памяти ещё был свеж размер, я удостоверился, что эта банка точно подойдёт. Высыпал гвозди, засунул Облачко, закрыл.

С местом захоронения тоже сложности были. Сначала думал на соседнем заброшенном участке его устроить… Но меня иногда согревает мысль, что я когда-нибудь всё-таки разбогатею и куплю его. Смотрел через забор, колебался, замёрз. Решил всё же поберечь его, захоронить подальше, за территорией СНТ.

Предварительно попробовал на своём участке докопать до земли, проверить твёрдость стылого грунта, а то что это за похороны в снегу… Иначе зачем тогда вся эта суета нужна была, можно было просто в мусорку выбросить. Докопал, земля поддаётся плохо, лопату погнул.

«Хер с ней, с лопатой», — подумал я. — «Раз уж столько всего сделано, похороню как запланировал!»

Решил пойти хоронить, когда начнёт смеркаться, чтобы особо не маячить и не привлекать внимание, но чтобы самому ещё видеть всё без фонарика, а то с фонариком тоже буду слишком заметен. В конце улицы — развилка и тупик. Там в заборе один прутик вырван, и если чересчур тепло не одеваться, то можно пролезть. А за забором уже бесхозная территория, там, думаю, и похороню.

Время пять вечера. Я собираюсь, взял две лопаты: совковую и штыковую, и ярко-желтую банку из-под протеина с мертвой крысой. Выхожу из ворот, вижу: сосед идёт навстречу. Я резко развернулся и обратно зашёл, а то ведь с моим нестандартным набором в руках точно спросит, куда я собрался.

Притаился, он мимо прошёл. Я тогда ещё до десяти посчитал и вышел заново. Дошёл до конца улицы, скорбно побрякивая лопатами. А там, как назло, за поворотом у дома стоит грузовик, хозяйская легковушка и люди копошатся.

«Да блин!» — подумал я и быстро перекинул через забор банку с лопатами. Сам полез в дырку.

А снега же много выпало. Трактор улицы чистил на днях и оставил у забора снежные бордюры, почти всю дырку засыпал.

Нафига, думаю, я лопаты-то выкинул?

Начал руками дырку откапывать в заборе, как нору. Думаю: «Хоть бы люди в мою сторону не смотрели».

Раскопал и слышу: машины завелись. Поехали и именно на перекрёстке рядом со мной остановились. А я просто стою в сугробе по пояс и смотрю на них, не двигаясь.

Сейчас, думаю, уедут, и я начну спокойно похоронную церемонию.

Водитель легковушки – хозяин дома, подошел к кабине грузовика и сказал, как тому лучше выехать по садовским дорогам. Грузовик уехал, легковушка начинает разворачиваться и врезается в снежную насыпь рядом с дыркой, которую я усердно ковырял только что.

Я продолжаю просто стоять. Наблюдаю.

Машина села на днище и буксует... Водительская дверь зажата сугробом. Горе-водитель перемещается на пассажирское место и вылазит оттуда. Я думаю, это шанс оправдать моё присутствие в снегу и кричу ему: «Вам помочь?»

«Ну давай попробуем!» — отвечает он и залазит обратно, перелазит на водительское место за руль.

Я ползу к дороге, протискиваюсь в дырку и начинаю толкать. Машина не сдвигается ни вперед, ни назад, ни в раскачку.

Он снова резво перелазит, открывает пассажирскую дверь, выходит, идёт к багажнику, достаёт оттуда лопату и начинает откапываться.

Я офигел от его упорядоченных действий. Это было так технично… Я подумал, что он либо репетировал, либо каждый день в кювет улетает. Мне даже стыдно стало на его фоне, что я за весь день толком ничего не сделал… А он сам создал себе проблему и так, умеючи, её решает.

Ладно, думаю, отправлюсь обратно в сугроб по своим делам.

Залез, нашёл в снегу свои лопаты и тоже начал копать. К мужику потом жена пришла (потеряла, наверно). Я с ней ради приличия поздоровался из сугроба.

Копаю и думаю: «Чё они про меня думают? „Чё там за дурак в снегу…“» По-любому ведь у обоих на языке вертится.

Минут десять я провозился, раскопал небольшую яму в земле, простился и похоронил. Мужик рядом тоже заканчивает процедуру, только противоположную. Снег вокруг машины разгрёб, на домкрате её поднял, под днищем всё почистил, жена ему ещё коврики принесла из дома, для сцепления колёс бросили.

Я выбрался из снега и прошёлся по их коврику, как звезда по красной дорожке (по-другому из дырки в заборе мне просто не вылезти было).

Стою, смотрю, чем закончится. Подтолкну, думаю, если что…

— Ну чё, пробуем? — спрашивает мужик.

— Давай! — отвечаю.

— А ты чё там копал-то? — следом вопрошает он.

Я предполагал, что этот вопрос назревает, поэтому, пока копал, размышлял над ответом.

— Да хомяк помер! — наврал я.

А то, думаю, если скажу, что крысу хоронил, точно скажет, что придурок.

— А чё так долго-то?

— Хотел, чтобы всё было как положено!