Дойти до той высохшей липы

В деревне Ясенка жителей было немного: дружны все, в гости ходили друг к другу, в деле подсобить могли, да и в горе никогда не бросали. А уж если радость какая случалась - то за милую душу с тобой её делили.

Время здесь текло не спеша. А порой казалось и вовсе: остановилось оно много лет назад, настолько простой и размеренной была деревенская жизнь.

В доме, что ближе всех к лесу, жил старик по имени Елисей. Сколько лет ему было - один Бог и знал. Седой Елисей был и со двора выходил редко, только по надобности. Всë фигурки из дерева вырезал. А слухи ходили даже по соседним деревням: мол, руки его чудеса творят! Мастерская Елисея - то небольшая, но крепкая деревянная постройка, пропахшая смолой и опилками. В ней постоянно находились десятки разных деревянных фигурок - коровы, лошади, а то и птицы какие крылатые. Радовал от души Елисей ребят деревенских, да на ярмарках иногда фигурки свои продавал. Так и жил.

Вот привёз как-то осенью из леса старик кряж от липы. Его даже сушить было не надобно. Упавшее дерево, что нашёл он на опушке, было сухим, долго на солнце пролежало. Знал Елисей - из липы хорошо фигурки вырезать, дерево мягкое, поддатливое, почти не даëт сколов, да и сучков на нём практически не бывает.

Сделал за несколько вечеров Елисей деревянные заготовки, не знал ещё, какие фигурки вырезать станет. Получилось их целых семь штук. Шесть - ровные, гладкие, все как на подбор. А седьмая - кривенькая, несуразная.

- Себе из неё потом что-нибудь смастерю, - вслух сказал Елисей и задумался.

От деревянных заготовок свет небольшой виден был, да тепло какое-то ощущалось. Правда это или просто от усталости кажется?

Убрал старик заготовки свои в корзину, да и спать лёг, ночь уже была на дворе.

А на утро на крыльцо вышел и увидел Марьянку - соседку свою. Пригляделся, а за ней - то ли дымка чёрная стелется, то ли тень кривая след в след идет, то ли сама смерть плетется.

Нехорошо на душе Елисею стало, будто беду почуял, хотел окликнуть он Марьянку-то, да передумал - чем он ей помочь сможет? Ничем. Развёл руками и пошел молча в свою мастерскую.

Взял одну заготовку, резак свой взял, стамески, да начал думать о том, как беду от Марьяны отвадить, а между тем - руки старательно и ловко вырезали из дерева новую фигурку.

К вечеру Елисей свое дело закончил. В руках у него была фигурка ангела. И все время, пока он её мастерил, молился за Марьяну, у Бога для неё сердечно просил сил и здоровья. Ангел получился красивый, крылья у него за спиной сложены - перышко к перышку, руки - будто тоже в безмолвной молитве застыли.

Пошел старик к Марьяне, постучал в избу. Открыла девка дверь, лица на ней не было, шаталась из стороны в сторону, взгляд был безжизненный и погасший.

-Вот, Марьяна, возьми, - сказал Елисей и протянул ей фигурку ангела.

Марьяна молча её взяла, едва заметно кивнула старику и ничего не ответила - сил не было.

Елисей вздохнул и домой отправился. А по пути увидел бабку Анисью на дороге, что отгоняла от себя соседских ребятишек, которые шалили да кричали громко. Отчётливо увидел мастер - злость на её шее как змея огромная вьётся - коричневая, липкая, приставучая. К рукам, к глазам, к груди подползает, прикасается, пятна везде оставляет. Задумался Елисей: нехорошо так - со злостью всегда ходить, тяжело это. И направился в свою мастерскую.

Решил выбрать заготовку для нового ангела, да бабке Анисье его подарить, чтобы снова веселой и доброй стала, как в молодости.

Да обратил внимание, что одна из заготовок - та, что была кривенькая, треснула с одной стороны. Вроде и трещина-то не слишком заметна была, но все равно - видно.

-Ладно, - сказал Елисей вслух сам себе, - потом с этим разберемся.

И взял из корзины другой кусок дерева, что крепким был и без трещин.

Стал Елисей вырезать своим резаком нового ангела, а пока вырезал - молился за старую Анисью, Бога просил доброту ей вернуть да радость жизни.

Ангел получился озорной, с улыбкой на лице, раскрытыми руками и расправленными в стороны резными крыльями. Хотел Елисей старую Анисью обрадовать. А как готово все было, так к ней прямиком домой и направился, в избу постучал.

- Кого ещё там черти принесли? - злобно через дверь спросила старуха.

- Анисья, я это - Елисей. Подарок тебе принёс.

- Какой ещё подарок? Не надо мне никаких подарков! - убедительно крикнула хозяйка, да дверь все же открыла.

Старик молча сунул ей в руки сделанную им фигурку ангела, да и пошел прочь с порога. Что задерживаться, если злость с Анисьей в избе живёт. Да краем глаза все же увидел - улыбнулась старуха, пусть и едва заметно и ангела его бережно в руки взяла, рассматривать стала. И то хорошо.

Направился Елисей домой, а сам - всë во двор соседки Марьянки смотрит, да вдруг видит, как Марьяна счастливая, в добром здравии - белье на верёвки развешивает, улыбается, да рукой старику приветливо машет и кричит громко:

- Спасибо тебе, дед Елисей!

Махнул он в ответ Марьянке рукой, улыбнулся, да пошел дальше. А на душе легко и хорошо стало.

А утром зашел он в свою мастерскую, заготовки перебирать стал в корзине. И снова внимание обратил: та маленькая и корявенькая, что с трещиной была - почернела сверху, будто кто-то огнём её подпалил. Удивился Елисей, но выбрасывать не стал - авось что-то с ней можно сделать, да и выкидывать жалко, пусть лежит себе спокойно.

Тут дверь в мастерскую открылась, на пороге Анисья стояла, будто на несколько лет помолодевшая, да улыбчивая, точно светилась вся.

- Держи, Елисей, с утра напекла, вкусные! С ягодами, с творогом! На здоровье тебе, - и протянула ему завернутые в рушник ещё тёплые пирожки.

- Вот спасибо тебе, Анисья! Проходи! - улыбнулся старик и один пирожок сразу попробовал: действительно, вкусный!

- Помог ты мне, Елисей! - ответила старушка, - Светло мне на душе стало после подарка твоего... А проходить мне некогда, побежала я, ещё ребятишек соседских пирожками угостить надо!

И ушла Анисья. Улыбнулся Елисей и пирожки стал есть.

Так, день за днем, вечер за вечером, вырезал старик в своей мастерской новые деревянные фигурки - не ради красоты и забавы, да молился все время. Дарил он их только тем, кто действительно нуждался в его деревянных ангелах. За чьей спиной или в сердцах видел он пороки людские - нехорошие, темные, злые или беду какую, с которой сам человек не мог справиться. В руках мастера дерево будто бы оживало. Из обычной светлой липы рождались прекрасные небесные создания. С особой любовью он всегда вырезал своим стареньким резаком крылья у ангелов. И в каждого вкладывал часть своей души.

Помог Елисей и пастуху Николаю, у которого в сердце зависть зелёная точно жаба прилипла - крепко так, почти намертво. Хотел пастух жить зажиточно да богато, как некоторые люди в деревне, у которых в хлеву было не меньше пяти коров. Да так сильно хотел, что почти извел себя.

И девке Василисе в деревне старик помог, что несколько лет по жениху своему тосковала, бросил он её - почти перед самой свадьбой. Тоска у девки серая-серая была, да сильная очень, росла все время, точно дикий вьюн, безжалостно и крепко косы, руки да ноги ей обвивала, жить мешала.

И много еще пороков или бед видел у людей Елисей: ненависть, гнев, жадность, одиночество, нежелание жить... И всегда приходилось выбирать, кому помощь его нужнее. Ведь на каждое людское зло и беду ангел у него всегда был готов - как защита.

Так и закончились почти все заготовки. На дне корзины сталась только одна - та самая, седьмая. Вот была она самая невзрачная, а стала - и того хуже - чёрная вся, с большими трещинами и сколами. Тронул её старик, она как труха на части-то и рассыпалась. Понял тогда Елисей, что всë зло, все пороки и беды, что из людей выходили - в деревяшку его последнюю поместились, да было их так много, что даже крепкий кусок дерева напрочь испортился.

Собрал Елисей труху от седьмой заготовки, бросил её в печку, в огонь жаркий. Она там и сгорела.

А как только сгорела, в мастерской стук раздался. Незнакомец на пороге стоял - одет чисто да ладно, сам здоров и крепок. Только вот печальный какой-то он был.

- Здравствуй, Елисей, - сказал незнакомец, - Фёдор я, из Щегловки, что за рекой. Помощь твоя нужна. Многие люди о тебе и твоих фигурках деревянных добрые слова говорят.

Осмотрел старик незнакомца, да и говорит:

- Может, народ что и говорит... Да только тебе помощь моя не требуется. Нет на тебе беды или порока какого.

- Знаю, знаю... Не мне она нужна, жене моей. Все дитя хочет она, да не выходит у нас ничего. До того отчаялась, что не мило ей ничего: не ест, не пьёт уже несколько дней.

- Ну тогда ясно все, - ответил старик, - ты жену свою привози. Придумаем что-нибудь. А сейчас мне некогда, в лес пора идти...