Дневник Изи Мановича или Еще одна исповедь неполноценного человека

Записи будут пополняться одна за другой...

Запись №1

Знаете, что я хотел вам сказать? Мне не нравятся ваши обложки. Хотя это не относится абсолютно ко всем, встречаются иногда тут интересные, самобытные кадры. Бытует в народе одна фраза: «Не суди книгу по обложке». И с одной стороны, это тоже верно, но нельзя же вот так небрежно к ней относиться, как вы. Эти ваши картинки из нейросетей, без капли креативности, стилизации и обработки, уже веют тоской, от их вида — одна только усталость. Но кто я такой, чтобы что-то требовать от вас? Сам-то я тоже не лучше, заимствую обложки чужих издательств — вор. Ворую чужие идеи. Писателем я себя не считаю, так что делаю всё это только из скуки. Когда-то я развлекал таким образом одну девушку, а теперь больше некого.

Начну, пожалуй, издалека. Пробовал я тут написать миниатюру на семь предложений про чернозём. «Ну и гнусная же тема попалась», — думал я. Как только увидел в ответе на оставленный комментарий, я удивлённо сказал про себя: «Чего? Какой еще нахер чернозём, ты угораешь, что ли?». Но это было утром, я только проснулся и взял телефон в руки, потом доехал до работы — и отпустило. Казалось, писать тут нечего. Я открыл статьи про чернозём, так как ничего не знаю про чёрную землю. Ну да, покупал я его недавно сам, на работу, чтобы пересадить в него молодой перец, который мне зачем-то привез водитель. Ну не выбрасывать же его. Начитался на форуме, как правильно посадить этот перец, закупился, сделал всё по инструкции, только он всё равно сдох. Обидно. Ну да ладно. Думал, что же написать про эту чёрную землю. Прочитал статьи про проблемы, связанные с черноземом в России, состав изучил, но в голову так и не пришло ничего. Ну и дерьмовая же тема, однако.

Надо отвлечься — покурил, выпил энергетик. Посмотрел на себя и понял, что если бы я сам являлся тем самым мешком чернозема, который валяется на складе, то моя жизнь ничем бы не отличалась от той, что сейчас. Он тут всегда, и я тут шесть дней в неделю торчу на протяжении пяти лет. Потом вспомнил, что у нас-то есть мешки под навесом, лежат уже лет десять, если не пятнадцать. На кой хер их покупали в таком количестве? Никто уже и не помнит. Сейчас, по истечении срока годности, это уже мертвая земля в мешке, проще говоря, мусор, аккуратно сложенный на территории нашего предприятия. И никто не трогает их. А выбросить — руки не дойдут. Никогда. Будут лежать там бесхозно, пока конец света не наступит.

Так я дошёл до идеи социально-корпоративного конвейера, где не только вещи, но и люди в нашей системе — как расходный материал или инструмент. И придумал я Агрономыча. Только вот писать про кого-то не хотел. Да и не знаю таких живых примеров. А я хоть и не относил себя к этой категории людей, но всё же есть что-то знакомое мне. Только вот я сам себя отложил. Свою жизнь, здоровье, интересы, стремления, отношения — и на всё была только одна отговорка: «Работа же, ответственность же». Но недавно я осознал, что больше так не хочу, не нравится мне это. За всё это время я пришёл лишь к тому, что в очередной раз выгорел, обрёл проблемы со сном, откуда-то накатывает периодическая тревога, потерял интерес ко всему, запылился и оброс. Выгляжу я сейчас не как на фотографии, весь бородатый, усатый, с огромной растрепанной шевелюрой на голове. На вопрос, почему я так выгляжу, я отвечаю: «Да потом». А сам про себя думаю: ничего вы не понимаете, я выгляжу как поэт или художник, ну или на худой конец — почти как Толстой. А потом вспоминается его фраза, как он гордо говорит: «Мы с Лермонтовым не писатели, мы — офицеры». Вот и я хотел бы так говорить: «Мы с Толстым и Лермонтовым не писатели, мы — офицеры», но в армию меня брать не хотели, так что я просто не писатель.

В депрессию я не верю, но не отрицаю её существования. Когда появляется ощущение, что нахожусь именно в ней, мне думается, что это просто усталость, моя слабость, моя лень. Мои пороки. Просыпается чувство вины и внутренний дискомфорт. И так уже давно. Достаточно давно. Всё вокруг кажется унылым и серым. А, точно, сейчас же осень. Тогда всё правильно. Значит, не кажется. Иногда сознание спрашивает шёпотом: «А почему тогда лето помнится серым?». Но на этот вопрос у меня тоже есть ответ. Просто город такой. Унылый. И я не преувеличиваю, если говорить начистоту, то он и вправду понурый. В этом вопросе со мной будет много согласных. Да, хоть это и неправильное предложение. Всё равно, именно «много согласных». В последнее время я всё чаще пребываю в таком состоянии и уже привык.

Но иногда в чертогах разума пробуждается желание жить по-другому, в воспоминаниях хранится многое — и веселое, и печальное, так и цепляется разум за яркие моменты. Оголодал мой мозг по эмоциям, желает импрессионизма, поэтому я зашёл на «Бумажный слон» в попытках нащупать хоть какие-то остатки от прожитых эмоций и придираюсь к обложкам, не вызывающим чувств. Стал снова писать, только вот не знаю — зачем и кому. Когда-то я писал ради внимания одной девушки. Всё это было для нее, все неумелые стихи, пьесы и моя нудная проза.

Запись № 2

Всё началось с января двадцать третьего года. Вечер новогодних выходных, я лежал на кровати и помирал от скуки, размышляя, чем бы заняться. За окном минус пятьдесят, делать нечего. Около недели назад на работе я закончил читать «Мастера и Маргариту». Чувства остались смешанные, по большей части мне не понравилось. По дороге домой, уже сидя в такси, я почти что вслух возмущался: «Обещал показать мне настоящую любовь, а на деле это жестокий сарказм. А я ему поверил… Ну Булгак, вот демонюга!».

В тот самый момент подо мной взорвалось колесо такси. Машину резко разворачивает и бросает на встречную полосу, но, никого не задев, мы влетели в фонарный столб напротив театра. Удар пришёлся на дверь с моей стороны, подушки не сработали. Хорошо ещё, что мы ехали спокойно, но встряхнуло нас знатно. Забавная ситуация вышла. Водителя, конечно, жаль — на ремонт авто он потратит немало. А я просто вышел и пошёл домой. Получается, обозвал классика я, а пострадал за это вообще другой человек. И вспомнилось, как в детстве мы говорили: «Кто как обзывается, тот сам так называется». От этой мысли стало смешно.

Затем я сразу перешёл на «Норвежский лес» Мураками, и вот это мне очень понравилось. Я снова обращаюсь к Булгаку: «Вот как надо, Булгак, смотри и учись, вот она — настоящая любовь. История, в которую можно поверить. Мураками шарит, не то что ты — героиновый фантазёр».

Конечно, всё это дело вкуса. Мне просто не нравится магия и мистика. Я не умею её романтизировать. Мне необходим реализм. Ну, или максимально приземленное его проявление в виде магического реализма, не более. Да и вообще, все эти ваши «Гарри Поттеры», «Властелины кольца», «Звёздные войнушки», «Игрушки престолов», «Ведьмаки» — всё это для меня несерьезный шлак. Этим сказкам невозможно поверить, отчего и автору тоже не веришь. А если нет веры, то нет и доверия — так уж устроен мой мозг. Сарян, братья и сёстры, но вы тратите время на кал.

Но да ладно.

Запись №3

В поисках следующего романа я искал что-нибудь живое. И пока лазил по форумам, чатам и сайтам, забрёл на один Дискорд-сервер. Активность у него низкая, в одном из многих голосовых каналов сидели всего два человека. Я подключился для обычного прослушивания. Когда зашёл, читала девушка с ником Рене, а рядом с названием голосового канала написано: «Чтение вслух. Харуки Мураками. Норвежский лес». А я как раз закончил его пару дней назад. Подумал, что было бы славно что-нибудь обсудить с ними, когда они закончат, и решил послушать.

Рене закончила главу четыре. А дальше... Дальше началась пятая глава, и я впервые услышал то, чего ранее никогда не встречал. Читать начала вторая девушка. И у нее не просто приятный женский голос, ласкающий слух. Это был шедевр, гениальная игра и оживление текста прямо на ходу. Она читала плавно, будто сама жила в тексте. То, что я сам недавно перелистывал, то, что мне уже знакомо, вдруг вызвало во мне совершенно новые эмоции. Она искусно меняла голос, интонацию, местами говорила шёпотом, местами со смехом. Я остался поражён и околдован её чтением. Закрыл глаза, откинул голову и растворился в кресле, желая только одного: чтобы эта глава никогда не заканчивалась.

С того дня я заходил послушать каждый вечер…

Запись №4

А тем временем в пятой главе «Норвежского леса» речь заходит о «Великом Гэтсби» Фицджеральда. Из текста сразу становится понятно отношение главного героя к этой книге: «Я ответил, что перечитываю её третий раз, и с каждым разом всё интереснее. — С тем, кто читает "Великого Гэтсби" по три раза, я дружить не против».

И тут я вспомнил, что нечто похожее уже встречал ранее у Сэлинджера в романе «Над пропастью во ржи», где главный герой признаётся: «Да, Гэтсби. Вот это человек. Сила!».

Гэтсби, значит?

Что ж, вот я и определился со своим следующим выбором. Надо же наконец понять, что в тебе такого особенного, Джей Гэтсби.

Ну и к чему я в итоге пришёл? Пока девочки читали Мураками, я за несколько вечеров, не отвлекаясь, прочитал роман Фицджеральда. И... так и не понял, что в нём такого «великого». Скорее всего, тут должно быть сокрыто что-то очень тонкое, связанное с личной биографией самого автора. Значит, дело в Фицджеральде и его эпохе, а не в самом герое. Но даже если так, саму книгу, пожалуй, стоило бы читать исключительно в оригинале. Для меня же это оказалась довольно проходная история.

Если так подумать и взять, к примеру, Печорина, сравнив его с Гэтсби, то Григорий Александрович был куда глубже, сложнее и интереснее. Но опять же — дело вкуса. Особенно для женской половины. Уверен, что рядом с молодым, богатым и отчаянно преданным одной женщине Гэтсби мечтали оказаться многие. Девушки, скорее всего, были влюблены в этот глянцевый образ, в то время как эгоистичный, абьюзивный Печорин вызывает у них лишь презрение.

Но если сравнить сами произведения — «Великий Гэтсби» и «Герой нашего времени», — то по своему художественному исполнению роман Лермонтова кажется мне намного совершеннее. И сколько я потом ни интересовался у других, почему Гэтсби считается такой непоколебимой классикой, никто мне так внятно и не ответил.

Конечно, вы сейчас можете сказать, что это же абсолютно два разных персонажа, и как вообще их можно сравнивать? Отчасти вы будете правы. Но если вдуматься, Гэтсби — это ведь тоже герой своего времени, своей эпохи. И я сопоставляю их именно в этом ключе. Снова вкусовщина, скажете вы? Ну да. Только вот Гэтсби слишком многое от нас утаивает. Его история несовершенна и, на мой взгляд, излишне выдумана.

Запись №5

Время летело быстро, девчонки щелкали главы одну за другой. Новогодние выходные кончились, и пришло время выходить на работу. Как бы сильно я ни желал присутствовать на их ночных чтениях, это физически тяжело — мы жили в разных часовых поясах. Десять часов разницы давали о себе знать.

Поэтому большую часть времени я проводил с напарником. Звали его Вова, фамилию сейчас уже и не вспомню. Он был старше меня на пять лет и оказался моим единственным приятелем с филологическим образованием, да ещё и магистром. При этом Вова - это типичный дворовый пацан с птицефабрики — если бы вы послушали его манеру речи, то ни за что бы не поверили, что этот человек раньше преподавал японский язык. А теперь он, педагог-филолог, и я, инженер по охране труда, вместе торчали в ненавистных нам продажах.

Вова, как и я, никогда не любил торговлю. Но при этом он умел вести дела лучше всех, с кем мне когда-либо приходилось работать. Во многом наши взгляды сходились, поэтому идеи по стратегии развития и модернизации старой организации шли на удивление гладко: мы настроили маркетинг, оптимизировали кучу внутренних процессов и увеличили обороты компании примерно на сто пятьдесят - сто семьдесят процентов.

И когда выдавалось свободное время, Вова всегда рассказывал про свою прошлую университетскую жизнь. На самом деле именно благодаря ему я вообще начал читать — ведь раньше я книги в руки не брал и даже не замечал, что у меня, оказывается, дислексия. И практиковаться в писательстве я тоже стал из-за него. Вова постоянно делился чем-то интересным из классики, его часто заносило в дебри истории, а я каждый раз слушал его с огромным увлечением. Зачастую мы вместе заходили на сайт Третьяковской галереи, подолгу рассматривали картины, а он закидывал меня любопытными фактами о той или иной работе или художнике.

Иногда мы с ним играли в слова. Суть нашей выдуманной игры заключалась в следующем: мы разбирали понятия на составные части и путём их упрощения пытались докопаться до истинного значения. Вот, к примеру, он предлагает: «Деепричастие». Я раскладываю и объясняю это как слияние двух основ: «дее» — это действие, а «причастие» — причастность, отношение. А всё вместе — отношение к действию. Или другой пример: я говорю ему: «Метаморфоз». Вова тут же подхватывает: «Мета» — приставка, означающая промежуточность, «морф» — форма, а окончание «оз» указывает на постепенный процесс. Значит — постепенное изменение формы.

Ну или бывали такие слова, которые с ходу сложно разобрать анатомически, и тогда мы выводили простое, чисто интуитивное определение. Как-то раз он бросил: «Сингулярность». Я понятия не имел, что это такое и как это объяснить. Мы вместе начали вспоминать, где вообще сталкивались с этим термином. Поговорили о проблеме технологической сингулярности, вспомнили, что в математике есть своё значение, и в итоге пришли к короткому, понятному нам выводу. Сингулярность — это точка невозврата.

Когда-то давно, как выяснилось, Вова и сам писал, причём чертовски хорошо — можно сказать, на уровне Осаму Дадзая или Лимонова, но забросил это дело, потому что выгорел. Ну или проблема была в другом. Вовка часто и много пил, безбожно курил, а выходные неизменно проводил в компании женщин низкой социальной ответственности, употребляя с ними запрещённые вещества. Зарабатывали мы с ним прилично, и весь свой доход он спускал исключительно на этот угар. Грубо говоря, в этом его личный смысл жизни. Если немного романтизировать Вовкино существование, то он был самым настоящим панком.

Это его в итоге и сгубило. Временами он приходил со следами похмелья, но быстро исправлялся. А как-то раз Вова явился на работу не просто пьяным, а под веществами. Мы с ним сильно повздорили. Я выгнал его, и больше он никогда не возвращался.

Запись №6

История с Вовкой закончилась примерно в конце января — как раз тогда, когда девчонки дочитали Мураками. Я зашёл послушать последнюю главу, предвкушая их реакцию на финал. Если честно, я рассчитывал на более глубокий и детальный разбор, но, видимо, слишком многого хотел от обычного Дискорд-сервера. Это ведь даже не являлось их основной целью.

Похоже, сама история их не особо впечатлила. Рене, допустим, осталась недовольна. Она сказала, что для неё всё это — какая-то грязь, тонна сексуальных сцен без всякого смысла, и она вообще не понимает, зачем это нужно. Главному персонажу она не сопереживала, бросив, что местами было весело — и не более. Отметила лишь пару песен группы «Битлз», которые автор вставил в сюжет, и на этом всё.

А вторая девушка сначала долго молчала. Скорее всего, переваривала финал, пыталась нащупать то странное послевкусие, которое оставляет Мураками, но никак не могла сформулировать мысль. А потом резко и громко выдала:

— А-а, ничего себе... Теперь-то я поняла! Вот это финал. Рене, я в принципе с тобой согласна, но тебе не кажется, что именно этот последний секс Ватанабе с Рэйко меняет вообще всё? Я никак не могла поймать эту мысль, но мне кажется... этот секс, он как...

Пока она мучительно подбирала слова, я — как обычный слушатель без права голоса — мог только писать. Я быстро набрал в текстовом чате:

«Секс как внутренний выбор человека жить дальше. Секс как дикое желание цепляться за жизнь на фоне гнетущей смерти, потерь близких людей, депрессии и нависающих мыслей о суициде».

Она прочитала это и почти выкрикнула в микрофон:

— Да-а, точно! Именно то, что я хотела сказать!

Я уже не помню, что ей ответила Рене. Вскоре все разошлись по своим делам. Остался ли я доволен? Ну, отчасти. Всё наконец-то закончилось, и я дождался этого финала. А чуть позже я впервые написал этой девушке в личные сообщения. Написал, что её очень приятно слушать и у неё невероятно красивый голос.

Запись №7

Невероятно красивый голос… М-да, я и не знаю, как точнее передать вам свою странную манию слушать её. Как это работало? Почему именно её голос? Какие звуки он в себе содержал и что именно делало её звучание таким особенным? Я никак не мог понять эту одержимость. Чтобы хоть как-то успокоить свой новый гиперфикс, я стал пробовать слушать подкасты, аудиокниги, впервые в жизни открыл для себя АСМР — включал шёпот множества разных девушек, но все это ни капли не могло утолить мою прихоть.

И я отчаянно ждал, когда она снова будет читать. Ежедневно проверял новостную ленту Дискорд-канала, но там ничего не намечалось. От безвыходности я написал в личку и прямо спросил, когда она снова появится на трибуне голосового чата. Но чёткого ответа я не получил. Как оказалось, она тогда вовсю готовилась к обсуждению романа «Мы» Замятина на канале книжного марафона. На носу дедлайн, а она только недавно начала, в то время как остальные уже почти закончили. Вдобавок ко всему, вот-вот должен пройти ещё один ивент по писательским упражнениям, где требовалось подготовить пьесу в трёх актах.

«Значит, не скоро я её услышу», — подумал я. Но тогда почему бы просто не составить ей компанию в обсуждении антиутопии? А ещё можно поприсутствовать на этих пьесах и снова поймать её замечательный голос.

Так я думал сделать. Но я так понял, людей у них в драматургии мало. И она начала предлагать поучаствовать и уговаривала согласиться. Говорит, это просто, формат всего-то четыре страницы, трехактная структура, ничего сложного. Тут все новички и пишут исключительно для развлечения. Ничего серьезного тут ни от кого не ждут и не требуют, критика запрещена, так что бояться нечего. А суть ивента в том, что ты должен выбрать из всех участников канала нужные голоса, раздать роли и оживить свою пьесу.

А я тогда вообще ничего не писал. Ноль. Я даже не понимал, что такое пьеса. Нет, я, конечно, читал в школе Чехова. Но раз и навсегда понял, что пьеса — ни-ко-гда. Я и сейчас не понимаю, зачем читать пьесы, если их надо смотреть?