Писательский детектив. Дырявый носок, как средство для подтекста

Как автор в своих произведениях создает подтекст? Как другие это делают — не знаю. Расскажу, как получается у меня.

В прошлом посте я разобрал сцену из своего рассказа «Вспомнить, чтобы забыть».

— Вик… — сказала Сандра.

— Что?

— Мне было приятно с вами познакомиться.

Человек открыл глаза.

— Мне тоже. Жалко, что вы… — он не закончил фразу. — Я готов.

Это сцена прощания. В ней есть, как я надеюсь, подтекст. Как у меня это получилось? Сразу предупрежу: никакого плана не было. Не было схемы «здесь пауза, здесь обрыв фразы». Было другое — и об этом я хочу рассказать.

Но сначала еще один пример. Не из моего рассказа и даже не из рассказа вообще. Это сериал «Медленные лошади». Первая серия, первый сезон.

Шаг художника

В начале серии есть такая сцена. Мы видим захламленный стол, на нем пакет с надписью «Контрразведка МИ-5» и грифом «Рассекречено». Потом видим лежащего на диване спящего человека. Сначала — ступню в дырявом носке. Человек испускает газы, от этого звука сам вскакивает на диване. Это немолодой человек, у него длинные седые, сальные волосы. Человек тянется за сигаретой, закуривает, кашляет. Потом подходит к окну, поднимает жалюзи и смотрит, как за окном льет дождь.

Это то, что на поверхности.

Но сквозь формальную картинку проступает подтекст.

Дырявый носок — это не просто носок. Это улика, которая говорит: «Этот человек давно махнул на себя рукой. Он не просто беден — он не считает нужным скрывать свою бедность. Он потерял вкус к жизни». Гриф «Рассекречено» — другая улика. Это не просто надпись. Это метафора: герой сам «рассекречен», выброшен из системы, но все еще связан с ней. Дождь за окном — третья улика. Это атмосфера безысходности.

Автор этой сцены хотел, это моя догадка, чтобы зритель почувствовал пофигизм героя и серую безнадегу, которая его окружает. Это замысел автора. Я бы назвал его «Шаг художника».

Шаг ремесленника

После этого шага наступает черед «Шага ремесленника», когда надо подобрать средства, с помощью которых показать и пофигизм, и безнадегу. И средства находятся: дырявый носок, испускание газов, рассекреченные документы, дождь за окном.

Эти средства не всегда «подбираются». Часто они приходят сами. Из памяти, из случайной ассоциации. Дырявый носок — это не «расчет», а находка. Автор-ремесленник, скорее всего, не сидел и не думал: «Так, для безнадеги мне нужен дырявый носок». Он увидел этот носок в воображении — и понял, что это то, что нужно.

«Шаг ремесленника» — может быть, как рациональным выбором, так и интуитивной находкой.

Зачем все это нужно? Почему не проще сказать так, мол, и так? Потому что, на мой взгляд, так зритель не получает готовых выводов. Он сам «читает» подтекст, собирает образы. И потому они, образы, становятся его собственными. А своих «детей» всегда любишь больше чужих. И потому эти образы не забываются.

Шаг читателя

Хорошо бы за «Шагом художника» и «Шагом ремесленника» сделать еще и «Шаг читателя», то есть проверить, «прочел» ли подтекст зритель. Порой между «я хотел показать безнадегу» и «читатель почувствовал безнадегу» лежит пропасть. Автору может казаться, что дырявый носок говорит о пофигизме, а читатель видит просто бедность.

Но, к сожалению, «Шаг читателя» делает сам читатель или зритель уже после выхода фильма или книги, когда ничего уже не изменишь.

Шаги в моем рассказе

Этими шагами шел и я при написании сцены из моего рассказа «Вспомнить чтобы забыть». Мне хотелось, чтобы читатель, прочитав этот диалог, почувствовал грусть, досаду, может быть, даже то, как сжимается сердце, когда понимаешь, что сейчас этот человек уйдет, а ты не можешь ничего изменить. Это был мой замысел. А потом я нашел средства.

Многоточие в первой реплике Сандры. Возникает пауза. Но Сандра — ИИ, она не должна запинаться. А она запинается. Значит, она не может сказать то, что хочет. Это средство для подтекста Сандры.

Фраза «Мне было приятно с вами познакомиться». На первый взгляд — просто вежливость. Но «было» — это прошедшее время. Значит, все уже кончено. И это не формальность, а прощание. Средство для подтекста Сандры.

Обрыв фразы Вика: «Жалко, что вы…». Он не договаривает. Потому что любое окончание слишком больно. Средство для подтекста Вика.

«Я готов». Кажется, что эта реплика — просто готовность к процедуре. Но в контексте всего рассказа — это бегство. Вик не готов к жизни. Он готов к сну. Средство для подтекста Вика.

Почему эти средства, как мне кажется, работают? Потому что читатель не получает объяснения чувств, что возникли между персонажами. Он получает паузы и пробелы. И он заполняет их сам. А то, что человек заполнил сам, он считает своим. Помните, я упоминал своих «детей»? Здесь та же история. То, что достроил сам, действует сильнее и лучше запоминается.

Важно признаться, как эти средства нашлись. Нашлись интуитивно, из памяти, из собственного опыта расставаний, из прочувствованных аналогичных сцен из книг и фильмов.

И снова какой-нибудь внимательный читатель остановит мой поток слов и задаст вопрос:

— Стоп. А можно с этого места поподробнее? Что значит «из памяти, из собственного опыта»? Ты что, предлагаешь заняться плагиатом? Вспоминать чужие сцены и переписывать их по-своему? Колись, в конце концов, как мне в моих текстах создать подтекст?

— Никакой это не плагиат, — отвечу я. — А для создания подтекста надо научиться чувствовать. И запоминать не слова, а чувства.

Об этом — в следующем посте.