Илона Левина

Дао молотка

Дао молотка
Работа №8

Любовь к отеческим гробам – дело вполне естественное даже для сверхъестественных сущностей. Вот и оживитель О-Орх появлялся в нашем мире, как правило, раз в два тысячелетия. Такова уж его надматериальная природа и порядок вещей.

Оживитель посещал свою малую родину, впитывал ее живительные эманации и творил по привычке, ставшей традицией, чудо одушевления. Затем О-Орх некоторое время отдыхал, воплотившись в материальном предмете, восстанавливал энергетический баланс. И вновь уплывал по волнам космического эфира на свою бесконечную рыбалку, за новыми странствующими в пустоте протодушами.

Очередное прибытие О-Орха не стало исключением. Правда на этот раз чувствами и мыслями были наделены обычные гвозди в коробке, лежавшей в запыленном деревянном ящике стола. Рядом с початой бутылкой из мутного стекла, от которой разило медицинским ароматом и печатным выпуском журнала «Похоронный мониторинг».

О-Орх положил свой рабочий инструмент на пол и, материализовавшись, прикорнул отдыхать в углу кривобокой подсобки, собранной из шифера.

Событие, согласитесь, странное, но все же не более нелогичное, чем обременение разумом и душой стада каких-нибудь краснозадых приматов, по недомыслию именно в этот день пару миллионов лет тому назад слезших с дерева и оказавшихся на пути О-Орха. Впрочем, два раза с подопытными объектами оживитель не связывался, ибо был по природе своей суеверным и откровенно побаивался своих творений.

* * *

Привычная и удобная мягкая полутьма картонного общежития раскрылась. Яркий слепящий свет люминесцентной лампы выхватил блестящие металлические тела, кое-где покрытые ржавчиной.

Появилась гигантская щепоть, пошарила в коробке, укололась – и выхватила несколько самых длинных и светлых гвоздей. Где-то там наверху раздалась смачная ругань, закончившаяся посылом:

… как я вас всех вертел!

Когда паника улеглась, толстый гвоздь с полукруглой шляпкой и солидной белой окалиной торжественно произнес:

– Боги забирают лучших из нас! Помолимся, братие, о новопреставленных холопах божеских!

Гвоздь-жрец принялся раскачиваться взад-вперед, что должно было изображать какой-то ритуал, но на самом деле он просто отпихивал соседей от упавшей рядом с ним капли, не желая делиться священной жидкостью. – И обещана нам жизнь вечная, и скреплен завет кровью божественной. И знание это – есть столп нашей веры, вокруг которого вращается все сущее!

– Товарищи, со всей пролетарской ответственностью, решительно заявляю... – картаво возмутился гвоздь с лихо посажёной набекрень шляпкой и грубыми воронеными насечками. – Антинаучные бредни! Жизни после смерти нет! Бессмертие – это иллюзия для эксплуатации народных масс.

– Безбожник! – накинулся на активиста-пролетария Жрец. – Небо нас всех покарает за твое кощунство. Покайтесь, грешники!

– Богов нет! – настаивал Активист. – Мы должны проявлять классовую солидарность и выступить против похищения наших товарищей!

Гвозди заволновались – в каждом углу коробки раздавались споры: есть боги или нет, и какова их природа? Было ли снисхождение «похищающей щепоти» свидетельством их воли или должно считаться обычным явлением природы?

Жители коробки принялись расходиться-расползаться в стороны, кучкуясь вокруг Жреца и Активиста, так что невольно образовали иллюстрацию про магнитные полюса в школьном учебнике физики.

Аккуратный и ничем не примечательный гвоздь средних размеров вступил в дискуссию:

– Сограждане, чтобы предотвратить возможные братоубийственные конфликты предлагаю: вне зависимости от наличия Бога, богов и сверхъестественных сил и форм их присутствия закрепить факт их существования в нашем основном «гвоздевом» законе, как духовно-нравственное наследие, оставленное нам нашими славными предками.

– Ну вот, а мы только приготовились выйти в свет! – жеманно произнёс гвоздь без шляпки, но с двумя бородками изаточенный с обоих концов. – А хотят ограничить наши права и свободы! Каким-то там «гвоздевым» законом, прости Господи!

Стальное сообщество шляпкоголовых потеснилось – данный дефективный индивид не пользовался особенной популярностью по причине своих странных манер. Его уже давно хотели обвинить в тлетворной пропаганде способствующего ржавчине образа жизни, но за более насущными вопросами как-то запамятовали.

В самом темном углу интеллигентно изогнутый гвоздь, с тонкой шляпкой, еретически разделенной выемкой, неожиданно произнес:

– Не нужно «гвоздевого закона»! Мы все – высшие духовные сущности, свободно путешествующие меж мирами. Мы заключены темным космическим властелином в эти ущербные стальные тела, а потому должны освободиться!

– Заткнись, проклятый сектант! – Хором рявкнули Активист и Жрец. – Развел тут свои ереси! Напустил духовный дурман!

– А кто тогда создал уничтожающую наши тела ржавчину? – возмутился Еретик.

Крепкие дюжие гвозди из ближайших сподвижников Жреца начали движение в его сторону.

– А кто уводил нас от цели ложными атеистическими выводами… – попытался было продолжить вольнодумец, но сподвижники Активиста первыми набросились на Еретика, свернули, скрутили его, да так, что бедный и испустил дух.

– Нехай странствует между мирами! И не оскорбляет наши чувства! – расхохотался Активист, он пододвинулся к Жрецу и доверительно зашептал: «Я, конечно, не против идеи существования богов, но мы все-таки светское общество…».

Жрец так же доверительно ответил Активисту на ухо: «Полагаю, что статус «традиционной конфессии» нас вполне устроит, равно как и освобождение от налогов нашей некоммерческой активности»

– Мы полностью поддерживаем ваше предложение, товарищ Председатель! – за всех ответил Активист, обращаясь к индивиду, предложившему идею «гвоздевого» закона. – Мы даже готовы немедленно приступить к голосованию, чтобы избежать подобных досадных инцидентов.

Неожиданно вперед выбился здоровенный гвоздь с полностью лысой шляпкой, без насечек, с блестящей надраенной до блеска сталью. Он с размаху боднул бортик коробки, так что тряхнуло всех. Проревел:

– Всех ржавых в расход!

– Ведь правда. Вирус ржавчины угрожает всем нам! И особенно старшему поколению. – Зашептались гвозди. Стали расходиться на безопасное расстояние друг от друга – кто ведь знает, как именно передается зараза? Как же мы будем голосовать? Председатель подозвал Жреца и Пролетария, и о чем-то с ними совещался несколько минут, затем выступил, обращаясь к нации.

– Я тут между делом, пока шел спор, проводил научно-теологическое исследования…

– Теологическое? – недоуменно переспросил дефективный красавчик. – И это в наш век прогресса!

Окружающие на него зашикали, припоминая судьбу Ееретика, так что либеральному вольнодумцу пришлось самому свернуться колечком и закатиться в самый дальний угол коробки.

– Вот именно! Теологическое! – Торжественно повторил Председатель. – И в полном соответствии с догматами «гвоздевого закона»!

Председатель рассказал гвоздям о том, что существует внешний мир, жители которого, увы, смертны (в отличие от гвоздей с их бессмертными душами). Эти существа отправляются в последнее путешествие в деревянных ящиках, оплакиваемые сонмом родственников и пользуются услугами гвоздей, скрепляющих верхнюю и нижнюю половинки ящиков – «Последних кораблей». То есть гвозди на самом деле выполняют сакрально-ритуальную роль проводников душ усопших, символизируя их духовные скрепы и связи с миром живых. Если человек вел жизнь праведную – гвозди входят в деревянную плоть их «Последних кораблей» легко и непринуждённо. А если грешил – то со стонами и стенаниями, символизируя его тяжкие проступки.

– Что вот таки прямо и скрепляем? – взбудоражилось шляпкоголовое сообщество, изрядно довольное своим высоким статусом и обретённой целью существования.

– Скрепляем! – важно ответствовал Председатель. – Без нас этому миру настанет конец. Мертвые люди не смогут умирать и будут бродить среди живых. Давайте же, наконец, приступим к голосованию!

– А как же ржавые? – упорствовал здоровенный гвоздь.

Жрец и Активист, каждый со своей стороны принялись увещевать возмутителя спокойствия:

– Проблема ржавчины не так актуальна, а еще не известно доподлинно, передаётся ли она через волеизъявление. А вот то, что при голосовании нужно обеспечивать порядок… верно ли, товарищ Председатель, что нам нужен Защитник?

– Верно! – махнул шляпкой лидер гвоздевой нации.

– А ну, ироды, стройся в колонны, да волеизъявляйся! Живо! – громогласным тоном приказал лысый Защитник, довольный новым статусом и властными полномочиями.

После того, как гвозди приступили к голосованию, Защитник все же переспросил у правящей троицы:

– Но хоть забейте меня, я не понимаю, как мы можем скреплять эти ящики?

Председатель хитро прищурился и дал разъяснение:

– Ну естественно нет, что мы, двужильные! (тут все покосились на красавчика-гвоздя с двумя остриями, лежащего в углу коробки). Необходимо внешнее воздействие, сила, внедряющая нашу стальную плоть в деревянные чресла их «Последних кораблей». И этот инструмент, наполовину деревянный, как и «Последние корабли», наполовину металлический, как наши тела, отражает нашу функцию проводников душ. Потому что мы созданы из металла, а потому обладаем хорошей проводимостью.

– Вот наша цель, символ нашего бытия! – поддакивал Жрец. – Проводимость!

– И основа нашего материального благополучия и миропорядка! – Вторил ему Активист. – Краеугольный камень экономики и политической системы!

– Но… все-равно не понимаю. – Наморщил свой покатый лоб Защитник.

Председатель улыбнулся:

– Представь, что кто-то сейчас не проголосует, застопорит все движение, а тебя извлекут из коробки вместо него и забьют? Что ты сделаешь?

– Да я ему! Раз-два! – Защитник показал свои пудовые кулаки. – Размажу в пыль, но направлю по верному пути.

– И ОНИ, – Председатель нравоучительно посмотрел на приближенных, показал наверх и торжественно произнес, – тоже наставляют на верный путь, но только с первого удара!

– Тагды все понятно! – довольный Защитник представил себе инструмент, способный самого большого и толстого гвоздя загнать в доску с одного удара. – Вот силища-то! И вправду божественная.

Жрец быстро подправил в соответствии со словами Председателя принципы своего вероучения: чудесное орудие богов, состоящее из дерева и металла, было объявлено объектом поклонения, как и явление «похищающей щепоти».

Активист со своей стороны уверял гвозди о важном пролетарском значении инструмента и о том, что нужно перестать боятся извлечения из коробки для осуществления своего гражданского долга. Председатель организовывал процесс – гвозди строились попарно у выхода из коробки. Защитник подгонял отстающих для ускорения волеизъявления.

«Щепоть» споро выхватывала голосующих. Порядок был восстановлен.

* * *

Отставной машинист паровоза, а теперь кладбищенский сторож Кузьма Тор-Заратустрович – мужчина маленького росточка, зеленый со вчерашнего пятничного похмелья, с ушами, вытянутыми как у эльфа и наполовину свёрнутыми в трубочки, весь день работал не покладая рук.

Ветреный холодный день-суббота. Посетители кладбища надсадно кашляли и простуженно шмыгали носами. Но сила веры шляпгоголовых творила поистине чудеса.

Замерзшие руки сторожа дрожали, но все гвозди споро умещались на свои места. Молоток забивал их с первого раза. Удачливый Кузьма получал нехилые чаевые от скорбящих родственников.

– Профессионал! Маэстро! Бог молотка! – удивлялись люди в перерывах между причитаниями по усопшим.

Таков Путь! – каждый раз торжественно произносил Кузьма, когда могильщики опускали очередной гроб в разверзшуюся пасть земных недр, и философски повторял. – Таков путь!

Рабочий день близился к концу.

Последние похороны на сегодня – и рыдающие члены похоронной процессии отправились на тризну по усопшему.

Сторож засунул свое оружие труда рукояткой за пояс, спрятал полученные денежные знаки в карман и степенно проследовал за посетителями до выхода за ограду у подсобки из шифера. И только тут заметил, что у ограды погоста отсутствовало несколько жердин.

– Непорядок! Непутево! – расстроился Кузьма и высказал все, что думал о хулиганах из соседней сельской школы с их подружками, приходящими по ночам на кладбище, о том, как и сколько он бы их вертел по этой жизни.

Впрочем, как помнил Кузьма, совсем рядом, в подсобке у шиферной стенки лежало несколько подходящих дощечек.

Сторож зашел внутрь, нагнулся, чтобы подобрать деревяшки, а молоток-то и выпал из-за пояса, больно ударив по ноге. Кузьма высоко подпрыгнул до низкого потолка и разбил головой единственную люминесцентную лампочку.

– Ах ты ж… твою ж через коромысло… я крутил! – Кузьма Тор-Заратустрович продолжил некоторое время разглагольствовать в темноте о протыкающей твердь мирозданья оси, вокруг которой должно было вертеться все сущее. Потом запустил руку в коробку, нашарил последние оставшиеся гвозди и поднял дощечку.

Трехпалая кисть с кривыми загнутыми когтями призывно раскрылась…

Рабочий инструмент О-Орха задрожал, более легкая рукоятка приподнялась – и вот в один миг вселенский молоток вспорхнул и уютно устроился в кисти, когда-то израненной в железнодорожной аварии. Но занятый своими мыслями о починке забора и припрятанной заначке – почти полной бутылке водки, Козьма Тор-Заратустрович не придал этому факту значения.

О-Орх встрепенулся в своем деревянном вместилище. Проснулся оттого что чья-то лапа подняла его с земли и приложила к щели между двумя перекладинами в ряду похожих, но все-таки других, отличных от оживителя жердин.

– Плохо нонче погосту без ограды! – произнес сторож, прилаживая гвоздь к доске, и размахнулся молотком.

– Что же вы делаете, изверги! завопил было О-Орх на наречии, которому больше двух миллионов лет, пытаясь покинуть свое временное деревянное тело, да обрести свой инструмент, но не успел.

Молоток О-орха нанес свой сокрушительный удар в перекрестье деревянных планок.

– Раз! Два! Три! Четыре! – сторож забил Защитника, Жреца, Активиста и даже самого Председателя в деревянное тело – и оживитель О-Орх стал неотделимой частью кладбищенской ограды, приняв тем самым ритуальную смерть от рук двух своих творений при посредстве личного рабочего инструмента.

Таков путь! – повторил сторож, засовывая молоток О-Орха за пояс ватника, и вернулся к подсобке, где его ждала вожделенная бутылка водки.

В коробке оставался только свернутый в колечко гвоздь с двумя остриями и без шляпки. Кузьма Тор-Заратустрович сделал пометку в журнале учета складских запасов.

– Тфьу ты, дефективный! – сторож выбросил последнего обитателя коробки на пол и нетолерантно пнул ногой, отправляя в дальний угол.

На следующий день кладбищенское начальство в лице Опанаса Пейдоднашвили привезло новые коробки с гвоздями и новую полную бутылку водки. Стараниями Кузьмы бизнес процветал. Предполагалось его существенное расширение: электронное приложение журнала «Похоронный мониторинг» (сокращенно – «Похмор») рекомендовало резервировать места именно на данном кладбище, гарантировавшим качественное убытие в мир иной.

Новые толпы страждущих граждан заранее оформляли ипотеку на место на кладбище. Ибо, как указывал «Похмор», только здесь наличествовала льгота и государственная поддержка. А потому Кузьма заслуживал особого поощрения в сорокоградусном эквиваленте.

Кузьма Тор-Заратустрович отдыхал все последующее воскресение, прикладываясь к наградной бутыли. Так Вселенная постепенно обретала нового оживителя, способного вертеть все сущее, пробивать эфирные барьеры и странствовать между мирами. 

+3
21:08
527
15:59 (отредактировано)
+2
Название заинтриговало, признаю. А вот история не удалась. Я рассчитывала на философскую притчу, а получила скучный политический памфлет. Причём текст оставил два равно удручающих впечатления: а) я где-то уже читала нечто похожее и б) написано оно исключительно чтобы пошуршать своим присутствием на конкурсе, занять чужое место. Следуя логике, можно предположить с достаточно высокой вероятностью, что автор отправил на конкурс не единственный рассказ. Впрочем, это уже не моё дело.
16:40
-1
Политота, конечно, завуалированная.
У гвоздя пудовые кулаки… Не применимо в данном случае это выражение.
Кузьма Тор-Заратустрович. Тор-Заратустрович — отчество? То бишь его зачали сразу двое отцов? Оу-май.
Всё это забавно и даже мило. И написано хорошо. Но как бы что именно-то хотел сказать этим всем действом автор…
01:07
+1
я думаю Тор-ЗаратустрОвич, фамилиё такое )
Комментарий удален
17:07
+5
В одном из прошлых конкурсов НФ участвовал рассказ об одушевленных шнурках от ботинок. Я думал, это вершина фантазии. Я ошибся. Здесь одушевленные гвозди, а это круче! Интересно, что будет в следующем году? До чего еще может додуматься креативный разум? До оживших брызг от шампанского? Но это я так, не о главном. Что касается рассказа — вряд ли это фантастика. Скорее — памфлет, место которому найдется в каком-нибудь юмористическом журнале филосовско-политической направленности. А написано неплохо.
01:04
+1
Кузьма Мандалорович ))

Мир яркий, но мне не хватило истории, цели и (не к столу будет сказано) мотивации героя )))
И в конце там не совсем понятно, кто кого куда и как.
Язык хороший, ой, чёто я уже отзыв начала ))
08:15
+3
Короче, бог превратился в дощечку, а его прибил живыми гвоздями Тор-Заратустрович к забору.
11:45
аа, понятно. Но как-то не акцентировано на этом внимание, зачем он перешёл в дощечку, и когда.
11:55
+2
Там в самом начале говорится, что этот бог сначала вкладывает во что-нибудь или кого-нибудь души, а потом на время переселяется в неодушевленный предмет. Отдыхает, типа. Зачем я это помню всё, я хз))
09:19
+2
Говоря об этой работе, «прикольная» – самое верное определение. Что может быть фантастичней, чем повествование от лица коробки гвоздей, маленького колючего социума? Сатира (пусть и умеренно острая), эзоповский язык, необычный фантдоп создали интересный и неординарный рассказ.
Местами есть сбои, автор слегка забывает, кто, вернее, что такое его герои и наделяет их слишком уж человеческими жестами, это шероховатость, но не критичная.
Радует лаконичный и яркий язык, здесь много диалогов, но они интересны.
Отдельное спасибо автору за финал. Здесь обязана была быть необычная развязка и она есть.
00:13
+1
Шикарная придумка! Активные гвозди! Я в восторге!!!
00:43
+1
зачотик
01:42
+1
Написано хорошо. С этим спорить сложно.
Печально как то, что по логике автора, что не важно какое общество, будь то люди или гвозди, оно развивается по одному шаблону.
19:07
-1
Перемена описана как-то блекло. Я так и не понял, что за молоток и почему оказался в оуках сторожа. Что он значит, почему и т и т.д
Аналогии социума на гвоздях как чужеродныйобшект — баловство в канве рассказа. Убери этот фрагмент, смысл останется тем же. Хотя написано со вкусом.
21:13
+2
«Имманентные вирши»! Как я люблю. Браво! По мне, так фантастика, как и поэзия должна восприниматься кожей и все неясности на ощупь определять. А не с поводырём ходить, который корявой палкой тебе путь показывает. Оцениваю положительно. Спасибо автору.
Затупил везде, где мог, в основном из-за неуместного словоупотребления crazy
Аналогия с социумом вроде бы и линейна, но с учетом фантдопа дополнительно играет. Простовато, но забавно. Для своего жанра че б и нет?
Катястрофа
11:01
-2
Идея огонь и стиль хорош. У меня есть подобные стихи: про оладушки и про коан комара, без высмеивания только. Баловство с намёком на мироздание. Здесь реализация — сатира в духе «Три тысячи лет среди микробов» и других произведений, написанных в эпоху жёсткой цензуры, которым несть числа. Но раньше подобное общество изображалось на животных и на предметах потому, что на людях его изобразить было нельзя. Такой цели служил антропоморфизм, помогающий высмеять человеческие недостатки. Теперь, когда всё можно, приём бесполезен, так как ничто не указывает на необходимость такого сходства. Почему бы вместо этого не задуматься о возможных ощущениях гвоздя/ей, об уникальной точке зрения, ради которой (а не ради развлечения только) во многом и создают персонажей? В итоге смешно, но оригинальности мышления или какого-то нового взгляда на смысл жизни гвозди так и не явили.
12:29
+2
«Теперь, когда все можно,..» Вы уверены в этом? Я нет. Более того — я уверен в обратном. Возможно, скоро придется учиться именно у этого автора. Поэтому «бесполезность» его приема далеко не очевидна.
12:07
Не любитель политоты в творчестве. По мне, так автор может свои политические взгляды обозначить, ведь эта сфера — часть жизни, но когда одна сплошная политота — читать невозможно…
21:47
Что же О-охр за тысячелетия перевоплощений так и не научился выбирать предметы для временного материального пребывания? Какая ирония, бессмертному закончить свое существование на кладбище.
Написано хорошо. Рассказ неординарный, читается легко, чувствуется сарказм. Но, уже все было: пролетарии, духовенство и иже с ними активные неравнодушные до полемики граждане. Показалось, что до фантастики рассказ не дотягивает, по крайней мере, в таком виде.

Империум