О том, как лихо бедою стало

   Тихо-тихо по полю летало лихо. Еле слышно, едва прикоснувшись к колосьям, взмыло в небесную высь. «Тихо, лихо, - улыбнулась луна, тепло промурлыкав. – Не шуми, и скорее с небес на землю спустись.»

   Призадумалось лихо, с плеч стряхнуло сомнения, оттолкнулось и спрыгнуло, резвое, вниз. А чудные кометы, замерев на мгновение, проводив грустно взглядом, продолжили в вечность нестись.

   Мимолетное чувство летело над полем, оставляя туманный шлейф забытья, а весёлое лихо парило на воле, созерцая изменчивость бытия.

   Без минуты пятнадцать счастливых мгновений длилось зыбкое чувство, беспечно кружась. Но изменчивый ветер тревожных сомнений вдруг столкнул счастье в бездну, игриво резвясь.

   «Эй, нахальный мальчишка! - воспротивилось лихо. – Что за глупая шалость, в пропасть чувства бросать!» Ветер, лютый и хитрый, подлетел, захихикав: «Это кто же здесь вздумал меня поучать!»

   Принахмурилось лихо да и взмыло над полем, закружило, сгоняя с летучего спесь. Заунывная, тихая, дивная, вольная, прилетела вдруг издали грустная песнь.

   О потерянном чувстве и нежном возлюбленном, о внезапной разлуке и жгучей тоске. Чернобровая де́вица в платьице с кружевом горько слёзы роняла, спускаясь к реке.

   Хитрый ветер-повеса замыслил дурное: вознамерился лихо навек проучить. «Пусть не будет на свете отныне покоя наглецу, что осмелился ветра журить!»

   «Это всё злое лихо с тобой сотворило», - прошептал он, над нежною девою взвив. «Горе лихо приносит! Глянь, беду расстелило, вместо неги блаженной несчастье разлив...»

   Поутру́ разлетелась, гонимая ветром, по краям, берегам дурная молва. О неистовом зле, что гуляет по свету, лихо судеб людских крутя жернова.