Яга

В Брянской области, в глухих брянских лесах протекает речка Снов. Это вам не какой-то там загадочный Стикс, который никто никогда из живых не видел. Снов – это реальная река, возле которой была битва с Тохтамышем, есть свидетельские показания. Спокойная и совсем не загадочная, на первый взгляд, речушка является границей между миром живых и мертвых. И, как положено, есть там провожатый. Но если все народы для этих целей выбирали сильных мужчин, у нас это оказалась женщина. Оно и верно, пусть сидит себе привязанная к функции, куда ей стремиться в ее-то возрасте. По мнению ученых, с однообразным трудом, требующим постоянной сосредоточенности и стрессоустойчивости, лучше справляются женщины. Тем более, когда ей больше некуда податься.

Утренний туман надвигался как дым, такой же плотный и уныло-серый, как в сумерках. В тумане передвигалась фигура, по силуэту невозможно было определить ни пол, ни возраст. Горбатое, хромое, жалкое существо еле волочило ноги, опираясь на кривую палку.

Существо медленно ковыляло к странной избе на двух высоких столбах и в одно окно. Видимо, близость реки и опасность весеннего подтопления заставили соорудить такую странную конструкцию. Невысокая рубленая изба была крыта соломенной крышей, из кривоватой печной трубы шел жидкий дымок, подавая признаки жизни, маленькое окошко подслеповато смотрело на туман, выглядывая в нем хозяйку. Так старый пес весь день смотрит на дверь своими мутными, слезящимися, уже не видящими глазами, прислушиваясь и принюхиваясь, надеясь дожить до прихода хозяина и на какой-то миг снова стать счастливым щенком, забыть боль и апатию, испытать счастье от того, что любимый человек жив и здоров, он вернулся. Если бы люди могли радоваться тому, что любимый просто жив и здоров, они стали бы собаками…

Под стенами дома были навалены груды всевозможных веток разной толщины и разного размера, как будто сложили костер, чтобы спалить к чертям эту избу, осталось только плеснуть горючки и поджечь спичку, но кто-то мог бы разглядеть в этих завалах гнездо. Дверь в избу была очень низкая, несуразная, вырубленная меньше чем в половину человеческого роста. Сейчас на пороге сидела девушка лет пятнадцати. Одета она была странно для начала 21 века: в сизую косынку по самые брови, повязанную на манер вдовьего платка, в безразмерную застиранную сорочку и длинную черную юбку с передником. Она смотрела своими пугающе синими, как василек, глазами на стену леса перед дверью. Девушка была красива не человеческой, но и не фарфоровой красотой. Ее кожа светилась даже в предрассветной полутьме, полные, нежно-розовые, четко очерченные губы были беззащитно приоткрыты, легкий румянец здоровья подчеркивал цвет больших васильковых глаз, окруженных длинными темными ресницами.

Стена леса, на которую бесцельно смотрела девица, была непроглядная и глухая, ни одной тропинки, даже звериной тропки, не вело к этой избушке. Она тоже ждала, но не так, как дом, без фанатизма, по-человечески.

Туман остановился, словно столкнулся с преградой, так и не дотянувшись до избы. Из него вышло существо: сгорбленная, хромая старуха с растрепанными седыми патлами, неестественно длинным крючком носа, кривая на правый глаз. С каждым шагом она менялась: волосы темнели и скручивались в тугие блестящие локоны, нос укорачивался, губы и кожа наливались соком жизни, горб пропал. К избе подошла красивая, высокая, стройная, моложавая женщина.

Как все женщины семитской крови, после сорока она обладала выразительным носом и тяжелыми бедрами, это ее не портило, все было гармонично, порода читалась в ее чертах и движениях. Несмотря на преображение, сильная хромота осталась, как и шрам, уродовавший правый глаз, частично покрытый бельмом. Смертельная усталость читалась в каждом шаге, хотя какая она еще могла быть, учитывая, откуда дама вернулась. Она обошла дом и снизу посмотрела на девушку, сидящую на высоком крыльце, та вскинулась как ото сна:

– Пришла, – недружелюбно кинула она женщине и вошла в дверь. Произошло что-то странное: дверь неуловимо вытянулась, подстраиваясь под рост вошедшей, и вернула свой изначальный вид.

– Вот дура, – проворчала женщина и неожиданно легко, по-звериному, запрыгнула с земли на двухметровую высоту крыльца…