Клуб для молодых писателей (9 и глава 3; 10)

16+
Автор:
Кристина Устинова
Клуб для молодых писателей (9 и глава 3; 10)
Аннотация:
После смерти бабушки Йозеф Ренау сдает комнату, и на объявление откликается студент и поэт, Иосиф Яффе. Вроде бы обычный парень: творческий, тихий, спокойный... Вот только приключения его стороной не обходят, увы!
Текст:

9

Прошло два часа. Иосиф и Йозеф успели согреться и перекусить. После обеда зазвонил телефон, и их пригласили в полицейский участок. Иосиф напрягся. «Ну вот, — подумал он, — сейчас сделают выговор за плакат. Вот тебе и поучаствовал в забастовке, называется!» Однако по приезде на удивление поэта никто с порога их не окружил, не надел наручники. Следователь, добродушный толстячок, который, даже вопреки всяким правилам, предложил закурить и попить чай, расспрашивал лениво и вяло, словно те сидели у него в гостях. Как оказалось, никто на них даже внимания не обратил во время стычки, однако в список рабочих смены они зачислены. Допроса не избежать. Иосиф и Йозеф почти не врали, говорили, что да, видели они забастовку, но не принимали в ней участия. Фундук жив, лежит в больнице с простреленным насквозь боком; скоро его арестуют, а потом суд. Скоро всего, его посадят.

И все же полностью выйти сухими из воды не получилось. Йозеф не мог долго отпираться и сказал о том, как слышал ранее о предстоящей забастовке. Иосиф тоже не отрицал вину. Следователь неожиданно изменился в лице и сказал:

— «Слышали» — значит, знали. Вы покрывали преступление, герр Ренау и герр Яффе, а это не есть хорошо, о нет. Поэтому с вас взыщут штраф. Благо никого не убили, иначе вы так просто не отделались бы.

Йозеф поморщился, осознавая одно: придется залезть в сбережения.

На следующий день и ему, и Иосифу пришло извещение от директора, что нужно срочно явиться. Он в мягкой, но настойчивой форме попросил написать увольнительную, и двум рабочим не оставалось ничего, кроме как подписать бумаги. Спустя несколько дней они узнали из газет: фабрика закрылась из-за массовых увольнений рабочих. Всем участникам забастовки вскоре пришло письмо с приглашением вступить в профсоюз, в котором, как позже выяснилось, состоял Фундук. Им пообещали помочь встать на биржу труда и, если необходимо, даже пособия выдавать. Йозеф же не состоял в профсоюзе и быстро записал туда себя и Иосифа. Штраф, кстати, арендодатель заплатил за двоих, и денег в банке сократилось на одну шестую. Иосиф отдал часть аванса, хотя полностью расходы его гроши не покрыли. Йозеф решил потратить силы и время на поиск работы. В пятницу, то есть через три дня после забастовки, они нашли вакансию: продавцы-консультанты в магазине сервизов. Иосиф ободрился: и работа не скучная, и платят немного больше, и не надо постоянно таскать тяжелое. Йозеф согласился, но скрепя сердце, ведь придется обслуживать людей.

На следующий день Иосиф направился в клуб. За те три дня без работы он тратил время на статью, старался быть максимально честным и притом кратким. Члены клуба встретили его по-разному: одни смотрели на него с уважением, другие — с недоумением. Джута сразу потребовала статью, и Иосиф с гордостью протянул три тетрадных листа, исписанных аккуратным почерком.

«...Ф. обмяк, задавил полицейского своим громадным туловищем, но тот отпихнул его. Выстрел послужил сигналом для рабочих, и они в самую ответственную минуту разбежались, словно крысы...» — шепотом читала Джута, а за ее спиной стояли все главные сотрудники редакции.

Наконец Хелльберг вздохнула и сказала:

— Ладно, Яффе, признаю: я была не права. Ты принят.

В подтверждение своих слов она повесила рукописи на стенд и закрепила кнопками.

С этого дня Иосиф работал в клубной редакции «Известия».

Глава 3

Интервью с писателем

10

Прошло всего две недели, но от однотипной жизни молодого поэта, в которой он следил за расположением бритв и ложился ровно в десять, не осталось и следа. Ему стало просто не до этого. С понедельника по пятницу он учился, после учебы работал. График такой же, как на фабрике: пять дней в неделю, по два-три часа как студенту. Йозеф трудился вместе с ним, но полноценную восьмичасовую смену. Работали они в магазине «Как дома», где продавали сервизы. Повсюду стояли стеллажи с разноцветной посудой самых причудливых форм и размеров, будь то полупрозрачная тарелка, формой напоминающая разрезанное напополам яблоко; будь то рюмки с изображением сатиров с флейтами. Красовались тарелки с росписью, с изображениями из средневековых миниатюр, с животными, птицами и другими созданиями. Когда приходило не так много клиентов, Иосиф пользовался моментом и ходил между стеллажами, заложив руки за спину, дабы ничего не перевернуть. Йозеф обычно прислонялся к косяку и закуривал, а себя он спрашивал о том, когда закончится смена. Не нравилась Ренау эта должность: ему выносили мозг то мамочки с детьми, то придирчивые бабушки. Однажды он сказал одному придирчивому старикашке грубое словцо, так директор сделал ему замечание и пригрозил пожаловаться профсоюзу, который мог из-за увольнения отказаться предлагать свою помощь. Пришлось запихать гордость куда подальше и работать. А вот Иосифу, несмотря на некоторых тяжелых клиентов, очень даже нравилось: он встречал новых личностей и изучал их, как творческая натура. После работы поэт возвращался к себе, делал домашнее задание и в двенадцать ночи забывался мертвецким сном, чтобы завтра начать все сначала.

По выходным у него также не оставалось времени на отдых, потому что в планах был клуб. Туда он шел с самого утра и проходил в полуподвальное помещение, которое еще недавно служило архивом. Однако место подсчитали маленьким, хотя Иосиф так бы не сказал, и его достаточно долгое время не использовали, а потом с радостью отдали клубу. Это помещение состояло из трех комнаток с голыми стенами, маленькими окошками чуть ли не у самого потолка и батареями внизу, которые работали плохо, и по полу всегда дуло, даже летом. Бывший архив члены клуба обставили мебелью и оборудованием: столами, печатными машинками, а стены обвесили шаблонами и вырезками в качестве примеров составления колонок, а еще плакатами с надписями наподобие: «Гроб — твоя кровать, а жизнь не терпит спящих». Работало человек двенадцать, не меньше. Пахло чернилами и немного плесенью, стук по клавишам не утихал ни на минуту. Иосиф, как и другие журналисты, имел свой столик с печатной машинкой у самой стенки, который украсил по собственному вкусу: поставил для вдохновения горшок с цветком и любимый сборник от покойного дяди-сатирика «Еврейские анекдоты». До вечера поэт писал о преимуществах и недостатках филологии и ее помощи писателям с яркими примерами, которые он брал из собственного опыта. Так за день получалось три небольших статейки, которые он быстро корректировал и отдавал Джуте.

Однако же спустя полторы недели Иосиф вернулся из института, чтобы поесть перед работой, как вдруг зазвонил телефон: это была она.

— Иосиф, не хочу тебя дергать в середине недели, но потом не будет времени. У нас проблема: твои статьи мало кто читает. Все чаще мне приходят жалобы на их однообразие, и скажу по своему личному опыту: потом читатели потребуют, чтобы ты освободил место для кого-нибудь другого.

Иосиф нахмурился.

— Неужели все так плохо?

— Ну, слушай, твои советы полезные, но, видишь ли, наша газета не пособие, а развлечение. Мы занимаемся творчеством и пишем о событиях в мире литературы...

— Погоди, но ведь я же выпускаю стихи. Так почему меня уберут с места? Не могу ли я ограничиться творчеством?

— Но ты пойми, что на нем одном далеко не уедешь, а у нас как раз много желающих прийти в редакцию, только мест на всех не хватает. Поэтому хотелось бы, чтобы ты побыл журналистом, ведь стихи можно где угодно писать. Не забывай, что я тебя взяла за ту статью, а не за стихи.

Иосиф задумался. А ведь ради редакции он даже в забастовку вляпался! И что теперь? Бросить все спустя полторы недели? Ну нет, решил поэт. Однако же есть проблема...

— Я тебя понял, Джута, приму к сведению. Но вот только скажи, где мне взять сенсацию?

Она не без раздражения вздохнула.

— О боже... Вообще-то меня это не касается — так говорю, на будущее. Но раз уж ты новичок в таком деле — ладно, подскажу. Я тебе поручаю задание: взять интервью у Хассе.

Иосиф усмехнулся и подумал: «А ведь действительно предложение хорошее». Дело все в том, что на прошлой неделе Ульрих начал собрание с вот такого громкого объявления: «В следующую субботу ровно в пять часов у нас выступит с лекцией Руперт Хассе». Каждый член клуба буквально рассыпался в аплодисментах. Хассе относительно недавно, два года назад, стал очень популярен, особенно среди молодежи. Люди постарше разделялись во мнениях, судили автора по его произведениям так: либо наркоман, либо сумасшедший. Все из-за его романа «Лучик надежды». Иосиф читал его на пике славы писателя. Сюжет повествовал о девушке, по которой на протяжении почти всей истории ползли зеленые жуки и в итоге овладели ее телом. От их яда она сама превратилась в жука, а вскоре от нее остались лишь останки. Тогда Иосиф вообще ничего не понял, зато книга ему понравилась, и он полюбил автора, потом еще две книги его прочитал с примерно схожими сюжетами. Постепенно поэт углублялся в систему образов и стал составлять теории. Например, та девушка была Германией, а жуки — нацистами, которые оставили после себя расколотую и разбитую во всех смыслах страну. Так Иосиф расшифровывал книгу Хассе и проникся уважением к автору.

В общем, поэт вместе со всеми разделял общее счастье. И вот ему выпала честь взять интервью...

Продолжение следует...

(лицензия некоммерческое использование, DMCA Contact Us)

+3
16:25
149
Нет комментариев. Ваш будет первым!
Загрузка...
Анна Неделина №2

Другие публикации