Чтобы выжить

Ирма любила наблюдать, как свет ещё не поднявшегося над горизонтом солнца разбавлял ночную тьму. Прорисовывались знакомые очертания невысоких домов, начинали щебетать птицы. Стоны к этому времени затихали – люди впадали в забытье. Некоторые не просыпались больше никогда.

Прохладный ветер дразнил кожу, заигрывал с длинными прядями тусклых волос. Воздух пах травой, которую некому было есть. Мор скота. Неурожай. Эпидемия.

В город на завод хотел устроиться отец, но слёг от голода. Пришлось идти Ирме. Чтобы выжить.

– Жизнь – страдание, – сказал отец на прощание. Не жаловался – делился опытом.

– Я знаю, – ответила Ирма. Она уже давно знала.

Город слепил яркой рекламой, фарами транспорта, вывесками фирм и магазинов.

Имплантация интраокулярных линз стала первой модификацией Ирмы. Чтобы выжить.

Город душил вонью дешёвого топлива, копотью заводских труб, запахами пота и безнадёжности. Система фильтров для носоглотки обошлась в два недельных заработка, но Ирма пошла на этот шаг. Чтобы выжить.

Город затягивал в трясину человеских тел, в бесконечные толпы, в мясорубки переполненных вагонов. Жадные станки любили отрывать пальцы железными пастями-шестерёнками. Ирма прошла целый цикл операций: стабилизация эндоскелета, наращивание элементов экзоскелета. Болезненная, но необходимая процедура. Чтобы выжить.

Город был омерзителен на вкус. Бурый кофе без запаха, затхлая жирная еда, по выходным – пойло без названия, обжигающее рот и горло, дарящее несколько часов забвения. Ирме повезло достать мини-биогенератор на солнечных батареях. Рутинная операция под местным наркозом, после которой почти совсем не хотелось есть. Только, какой мерзкой не казалась бы вода с примесью ржавчины и масла, пить приходилось. Чтобы выжить.

Но хуже всего был шум.

Город оглушал ритмичным стуком заводских машин, раздражёнными сигналами автомобилей, стоящих в вечной пробке. Из клубов на прохожих сердитым лаем цепного пса кидалась громкая музыка. Переполненные небоскрёбы вибрировали, как ульи. С экранов на каждой стене красивые здоровые люди рассказывали о секретах своего счастья. Вот же оно – между зубной пастой, дарящей белоснежную улыбку, и новой моделью смартфона. Но голоса сливались в хор, и не было сил вслушаться, разобраться... Да и желание давно пропало.

Под конец рабочего дня голова пульсировала и болела, а перед сном в ушах звучал неприятный писк, заглушающий царящую вокруг какофонию. Это мучило. Это сводило с ума. Это спасало. Позволяло помнить о собственной человечности. Вместо того, чтобы имплантировать саморегулирующийся слуховой аппарат, Ирма сжимала зубы и терпела. Чтобы выжить.