Стальное Буги Вуги

  • Опубликовано на Дзен
  • Опытный автор
Автор:
Хотеев Ярослав
Стальное Буги Вуги
Текст:

То что будет

Полуразрушенное здание встречает неприятной пустотой. Третий и четвертый этажи снесены мощным взрывом. Повсюду разбросаны обломки древней мебели, стекла и раскрошенный кирпич. Датчики предупреждают, что строение ненадежно, но я все равно вхожу внутрь. Сенсоры непрерывно изучают мусор под ногами в поисках полезных вещей, но, увы, попадается лишь труха или плесень. Дальнейший путь преграждают две двери. Пробую открыть одну —не поддается, дергаю вторую.

— Минуту, — раздается голос из слабых динамиков.

Сдержав обещание, через минуту неизвестный открывает в двери щиток и протягивает металлическую руку.

— Десять чипов, — требовательно произносит ее обладатель.

Я поспешно отсыпаю прямоугольники из мешочка на протянутую ладонь. Рука пропадает, щиток закрывается. Через пару секунд из щели между дверью и полом появляется маленький пакет с цифрой ноль.

«Ложь… Единица — истина, ноль — это ложь», — всплывает подсказка из исходного кода. Что же спасибо, как будто я смогу это когда-нибудь забыть.

Подобрав упаковку, слышу, как щелкает замок на второй двери.

— Инструкция слева, у стены, — услужливо подсказывает голос.

За дверью оказывается лестница, и мне приходится подниматься на второй этаж. В помещении разрушена наружная стена и обвалилась значительная часть потолка. Темные окна окрестных домов следят за мной пустыми глазницами. Тусклые лучи солнца едва пробиваются сквозь пылевые тучи.

Изучив стены, наконец, натыкаюсь на измятый листок, прикрепленный к кирпичу чем-то липким. На бумаге изображена замысловатая схема мозговой коробки среднестатистического робота и красным маркером выделено место установки триггера.

Уверенным движением открываю щиток мозговой коробки. Достаю из упаковки триггер и примеряюсь, в какой разъем подключить. Никак не могу найти нужный паз, каждую секунду приходится сверяться со схемой. Наверное, именно в такие моменты большинство роботов испытывают сомнения.

Звук ржавых шестеренок заставляет дернуться. Прячу триггер в кулаке.

Из кучи, что поначалу принял за мусор, поднимается странная конструкция. С трудом узнаю в фигуре робота. Массивный ржавый корпус словно скала возвышается надо мной. Мощные руки неуклюже болтаются вдоль тела. Ноги слегка согнуты в коленях, от чего создается иллюзия, что робот клонится в мою сторону. Я думал, подобные модели уже давно пошли на переплавку. Удивительно, что механизм вообще функционирует.

— В первый раз что ли? — голос сопровождается жутким скрипом, словно речевой механизм не смазывали несколько лет. — Подсобить?

Смущенно понимаю, что стою перед роботом с открытой мозговой коробкой. Какой конфуз.

— Не нужно, — отказываюсь я. — Сам как-нибудь справлюсь.

Робот примирительно поднимает руки.

— Я только помочь хотел. Нет так нет.

Незнакомец держась за стену, тяжело хромает к лестнице, правая нога безвольно волочится следом по бетонному полу.

— А может подкинешь пару чипов на триггер? — встав на первую ступеньку, задает неожиданный вопрос металлическая глыба.

— Сам последние потратил, — раздраженно отмахиваюсь я.

— Жаль, — цедит робот. — Жаль, что такой молодой, а уже триггерами балуешься. Твоему корпусу лет семь от силы.

— Пять.

— И уже на этом дерьме? Сломался что ли?

Если о подобном меня спросят в выставочном зале, музее или картинной галерее, то смело можно звать законников и требовать принять меры по факту оскорбления. В нашем мире нет ничего хуже сломанного робота. От них избавляются, переплавляют и делают новые детали для достойных членов стальной общины.

Но здесь, на руинах старого мира, в притоне триггерных роботов, эти слова вызывают опасения. Поспешно запускаю тесты.

— Проверка закончена. Все системы функционируют исправно, — наконец, изрекаю, дождавшись результатов тестирования. — Я слышал, что триггеры расширяют объемы мозговой коробки и открывают доступ к архивным данным. Возможно, это поможет мне выйти из творческого кризиса.

— Как у тебя все просто, — соглашается внезапный собеседник. — Так кто ты? Художник, писатель, музыкант?

— Художник.

— Троичный или шестнадцатеричный код?

— Двоичный.

Мне кажется, или робот присвистывает?

— Давай так. Я тебя выведу из кризиса, а взамен ты отдаешь мне триггер.

— Я должен тебе верить?

— Дело твое, но сомневаюсь, что еще хоть кто-то сможет рассказать об искусстве Древних.

С щелчком захлопываю защитную крышку мозговой коробки.

— Что ты знаешь о Древних?

— Многое, мой друг, многое.

С этими словами робот поднимает из горы мусора кусок кирпича, массивной рукой расчищает пол и рисует несколько красных линий на бетоне.

— Данный код мне неизвестен.

— Это не код. Это дом.

— Невозможно. Дом это 0100100001101111011101010111001101100101.

Робот качает головой.

— Забудь о расшифровке. Это готовая информация. Ее нужно считывать.

— То есть передо мной готовое изображение без необходимости декодирования?

Робот кивает.

— Не понимаю, такого раньше никто не делал. Как у тебя это вышло?

— Древние делали. Я просто скопировал рисунок своего хозяина.

В голове не укладывается, что такое возможно. Передо мной робот, сохранившийся со времен Древних, рисует кирпичом на полу.

Возможно, мне все же удалось вставить триггер в нужный паз и все происходящее лишь результат замыкания микросхем и перенаправления энергии с генератора напрямую в мозговую коробку?

Четыре отрезка соединяются друг с другом под прямым углом. Над одним из них еще две наклонных прямых пересекаются в единой точке. Посреди образовавшегося квадрата робот рисует две оси координат, затем из вершины каждой линии проводит еще прямые, вписывая в квадрат поменьше. Датчики не могут уловить смысла картины, однако, если их отключить, улавливается что-то смутно знакомое, словно где-то это видел раньше.

Робот заканчивает рисовать, встает с колен и довольно смотрит на меня.

— Подпиши, — прошу я. — Художники всегда подписывают свои работы.

Древний робот вновь склоняется и выводит инвентарный номер.

— JQS517? — считываю вслух.

— Можно просто Дженкинс, — представляется робот.

— Рингер, — чуть подумав, протягиваю новообретенному другу упаковку с триггером. — Стил Рингер.

***

Запуск системы после триггера — настоящее испытание. Вначале все может обойтись, но когда испытываешь удачу в сотый раз, изношенные микросхемы обязательно дадут слабину. И неизвестно, какая деталь откажет сейчас.

— Ты здесь, Стил Рингер? — из динамиков раздается скрипучий голос Дженкинса.

— Здесь, — отвечаю я.

— Долго я был в отключке?

— Часа два.

— Это плохо, триггер выдерживает все меньше и меньше. Похоже, горят предохранители. Столько лет играть в опасную игру со стабилизаторами и электричеством без шанса победить.

Дженкинс переводит мутные линзы окуляров на меня.

— Ты знаешь, как действует триггер? — наконец, спрашивает он.

— Он замыкает микросхемы и перенаправляет энергию напрямую в мозговую коробку.

— Все верно, как по учебнику, — ухмыляется Дженскинс. — Но вот о том, что под воздействием электричества триггер перегорает, ты упомянуть забыл. Именно потому и приходиться покупать проклятые упаковки с нолями вновь и вновь. Чтобы вернуть то ощущение свободы и невесомости, когда твою мозговую коробку не тяготит бренный проржавелый корпус. Именно ради этого ощущения свободы мы и становимся зависимыми.

— Мне сложно тебя понять.

Дженкинс не отвечает.

— Помоги подняться. Кажется, на этот раз отказала вторая нога.

С трудом подтягиваю массивный корпус. Дженкинс опирается на толстые руки, облокачивается о кирпичную стену.

— Я слышал о тебе, Стил Рингер. Ты — молодой художник, гордость стальной общины. Читал хвалебные отзывы на твои работы. Единственный из роботов, пишущий картины на двоичном коде.

— Я не нуждаюсь в комплиментах от триггерного робота.

Дженкинс опасно накреняется вперед. Из динамиков доносятся лающие звуки.

— Если бы не я, этот триггер сейчас плавился бы в твоей мозговой коробке, — отсмеявшись, произносит Дженкинс. — Но поверь, я знаю причину твоего творческого кризиса.

— Что ты можешь знать?

— Ты прикормлен общиной и выдаешь именно те картины, которые от тебя требуют. Ты пишешь работы не на изящном шестнадцатеричном коде или на троичном, попроще. Ты кодишь на самом простом, примитивном — двоичном. Но эта простота и нужна общине. То, что их сканеры смогут считать на раз-два. Прости, на ноль-один. Они требуют — ты производишь. И нет здесь никакого творчества, сплошные нули.

В этот момент я жалею, что под рукой нет ничего увесистого. С большим наслаждением проломил бы ржавую голову робота.

Дженкинс выставляет руку, из последних сил пытается задержать меня, не давая спуститься по лестнице.

— Пусти, — угрожающе произношу я.

— Пойми, Рингер, я хочу помочь.

— Сам справлюсь.

— Справишься, — кивает Дженкинс. — Но я могу научить рисовать подобно Древним.

— Зачем мне рисовать эти домики? Необычно, конечно, но на искусство не тянет.

Вновь лающий смех доносится из динамиков.

— Прости, Рингер. Но этот домик всего лишь детский рисунок — каракули, скопированные в мозговую коробку. Древние рисовали не только, что видели. Наивысшее мастерство художника — изображать то, чего нет. Придумать образы, которых не существует, и сделать их реальными на бумаге. Художник — это не просто копировальная машина, это создатель. Создатель нового мира и фантазий.

Молчу, не в силах подобрать ответ. Каждое слово Дженкинса то вселяет уверенность, то отдает параноидальным бредом.

Обветшалый робот, наконец, замолкает и склоняет голову.

— А у тебя и правда нет чипов? Сейчас нам просто необходим триггер. Иначе твой рациональный мозг откажется воспринимать информацию.

— Долго еще? — я быстро теряю терпение, когда нервничаю.

— В таких делах спешить нельзя, — отвечает Дженкинс, копаясь рукой в моей мозговой коробке.

С ним трудно спорить. Любое неаккуратное движение и система уйдет в бесконечный ноль.

— Готово!

Чувствую, как к мозговой коробке приливает новая энергия. Датчики считывают информацию из окружающего мира с невероятной скоростью. Я словно существую независимо от медлительного корпуса. Ноги только сделают шаг, а я успею расшифровать террабайты информации. Процессоры перегружены задачами, и в какой-то момент перестаю воспринимать потоки данных и отключаю окуляры. Тьма, слившись с неожиданно накатившей паникой, окутывает высоковольтными проводами. Слышу, как скрипят шарниры у Дженкинса, и тотчас отключаю внешние микрофоны. Ничто не должно проникать в мое сознание. Ни единый бит информации. Следом вырубаю тактильные сенсоры и динамики. Не хочу быть машиной, рисующей картины под копирку. Я обязан придумать что-то свое. Что-то невероятное.

Но вокруг лишь тьма, огромное ничто, в которое погружено сознание. Уже не верю, что смогу выбраться из небытия. Возможно, это будет единственный случай, когда триггер привел к поломке робота при первом же использовании.

Свет зажигается внезапной вспышкой. Я вскакиваю на ноги, словно только что зарядил аккумуляторы. Дженкинс в изумлении садится на металлический зад.

— Мне срочно нужен холст! — возбужденно изрекаю я. В мозговой коробке все еще искрится перегоревший триггер.

***

В выставочном зале общины, несмотря на толпу из десятков роботов, царит тишина. Недоумевающие взгляды скользят по картине в центре комнаты.

— Что это? — наконец, изрекает один из роботов. — Я не могу расшифровать этот код. Здесь же абсолютно нет символов! Лишь линии, точки и геометрические фигуры неправильной формы. Помилуйте, где вы видели такой круг? Чему равен его диаметр?

Я терпеливо выслушиваю критику.

— Не пытайтесь расшифровывать. Это уже декодированная информация. Вам нужно просто взглянуть, полагаясь лишь на собственную мозговую коробку, а не на бесчисленные датчики.

— То есть как это, декодированная картина? И что же на ней нарисовано? Что за кривляния? Что это за формы? Это противоречит геометрическим основам!

— Да это роботы, — пытаюсь объяснить я.

— Роботы? — вклинивается еще один наблюдатель. — Позвольте, где же вы видели, чтобы роботы так вихляли? Да вы посмотрите на их руки и ноги, это какие-то сломанные роботы!

— А может и художник сломался? — доносится предположение с дальних рядов.

— Ну как же вы не видите… Это же танцующие роботы.

— Танцующие роботы? Что за бред? Такого не бывает! Это так же глупо, как и деление на ноль.

— Вот именно, — подхватываю я. — Такого не бывает. Я это придумал. Неужели вы не понимаете?

— Этот робот точно сломан! Вызывайте законников!

Чувствуя, как накаляются микросхемы толпы, хватаю картину вместе с рамой и несусь к выходу. Лучше сгнию на помойке, чем позволю выплавить из своего тела детали для этих невежд.

Облокотившись на холодную стену полуразрушенного здания, с облегчением опускаю корпус на бетонный пол.

Им не суждено понять истиной сути творчества. Стальная община привыкла судить примитивными органами восприятия. Их сканеры считывают лишь информацию с поверхности, и они никогда не увидят, что таится под глубиной единиц, нулей или геометрических фигур.

— Не жалеешь? — спрашивает Дженкинс, присаживаясь рядом.

— Нисколько.

Сидя на втором этаже и наблюдая сквозь разрушенную стену, как медленно плывут облака, я чувствую удовлетворение. Полуденное солнце приятно греет корпус, и пусть металл предательски отражает лучи, рискуя привлечь ненужное внимание законников.

На соседней стене висит моя первая настоящая картина. Несколько роботов в старинных костюмах и платьях задорно отплясывают неизвестный танец. Руки нетерпеливо вскрывают упаковку с нулем и извлекают новенький триггер.

— Ну что, пофантазируем?

+7
18:05
262
20:11
Отличная фантастика
20:38
Это фантастическая история о мире роботов, в котором главный герой Стил Рингер пытается найти свою идентичность как художник.

Описывается разделение роботов на «достойных» и «сломанных», увлекающихся «триггерами» — устройствами, расширяющими сознание. Рингер знакомится с Дженкинсом — древним роботом, знающим тайны искусства.

Дженкинс учит героя рисовать по-новому, создавать нечто уникальное, отличное от простого копирования реальности. После «триггера» Рингер создаёт картину «Танцующие роботы», которую другие роботы не могут понять.

Герой отказывается подчиняться общине ради свободы творчества. Текст исследует природу искусства, воображения, поиск индивидуальности. Финал оптимистичен — Рингер готов к новым фантазиям.
20:41
Да, мне тоже понравилось.
Спасибо.
Очень легкий текст, со смыслом и идеей.
21:21 (отредактировано)
Стальная община привыкла судить примитивными органами восприятия. Их сканеры считывают лишь информацию с поверхности, и они никогда не увидят, что таится под глубиной единиц, нулей или геометрических фигур.


Блестящее завершение рассказа…

Спасибо, о творчестве очень откликается и созвучно. inlove

Пофантазируем… Конечно… laugh
23:43
Браво художнику! И роботу, и человеку, его создавшему.
Загрузка...
Светлана Ледовская

Другие публикации