Притчи из кладовки
Тостер и чайник
Жили на одном кухонном столе два друга: тостер и чайник. Тостер поджаривал хлеб, в меру так поджаривал, до хрустящей корочки. Чайник - кипятил воду. Просто кипятил. Вода- такая вещь: ее трудно вскипятить как-то по-особенному, с подвыподвертом... Ну вот, чайник и кипятил воду просто. Простой был рабочий мужик. А тостер- "до хрустящей корочки". То есть, он тоже был как бы работяга, но не такой простой. Типа рабочей интеллигенции.
И вот, ближе к старости, задумался тостер о жизни вечной.
- Рай - это место бесконечного блаженства - поучал он своего друга чайника, - которое наполнено ломтями свежего хлеба, что так и запрыгивает сам в мою щель! За нашу верную долгую службу мы непременно попадаем туда, мой друг, я верю, и хочу, чтобы ты тоже в это верил!
- Попадём - соглашался чайник, и почему-то грустно вздыхал.
И приснился чайнику сон: что он снова белый, каким он был, когда его только вынули из коробки, и что его клавиша "вкл." не западает! И что кругом вода! И она сама заливается в него, и вскипятившись, проворной струйкой уносится куда-то, уступая место другой воде, воде некипяченой!
Проснувшись, чайник уже знал все. И когда его товарищ поутру вновь завел свои поучительные рассуждения про хлебный рай, чайник молчал. Не то, чтобы он боялся открыть правду, нет! Ему не хотелось огорчать ею друга.
Дуршлаг
Из всех кухонных приборов дуршлаг, Пожалуй, был самым религиозным.
-Люди, - говорил он, - имеют по сравнению с нами безграничные способности! Они запросто способны на то, о чем мы и помыслить не можем. Скажу более того, люди всесильны!
Обычно посуда благоговейно внимала проповедям дуршлага. Но как-то раз тостер прервал его рассуждения:
- Вот ты говоришь, что именно люди сотворили всех нас, - начал он. - И кроме того, ты заявляешь об их всемогуществе. Так вот, неужели всемогущим людям настолько трудно пожарить себе кусок хлеба, что они для этого прибегают к моей помощи? Получается, я жарю хлеб лучше людей? Где же тогда их способности и всемогущество?
Дуршлаг не нашёл, что ответить. Он морщился от умственного напряжения, его дырочки сжимались, но как отразить аргумент тостера - он не знал.
Обычно неловкое молчание в таких случаях прерывали старые часы, что висели над дверью.
- на всё воля людей, - говорили часы. - Поживём - увидим.
- Да. На всё воля людей, - согласно вздыхали кухонные приборы.
Неверующий Пылесос
А вот молодой пылесос в людей не верил. Он так и говорил:
- Я не нуждаюсь в этих мифических персонажах! Более того, я не собираюсь придумывать нелепых сказочных персонажей, чтобы оправдать свои желания. Да, я хочу всасывать мусор, я таким родился, это мой сознательный выбор! И я буду делать это независимо от ваших выдуманных людей! Да я вообще клал на этих ваших людей свой длинный гофрированный шланг, - вот до такой опасной дерзости доходил пылесос в своём свободомыслии!
И что же? Вскоре пылесос пошёл ещё дальше и впал в пагубное извращение. Повадился ходить на стройку в гараж и там распылять краску. Возвращался же до неузнаваемости испачканным, весь в белых пятнах. Напрасно старые часы пытались образумить нечестивца:
- Люди создали нас единожды и для единого дела. Если твоё предназначение всасывать пыль, то ты и должен делать это именно в этом направлении и с разумной осмотрительностью. Иначе - ты рискуешь прогневить людей.
- А я хочу и буду работать на стройке и распылять краску, моя природа и мои желания - моё лишь дело! И ни вы, ни ваши мёртвые божества не смогут помешать мне!
Старые часы ничего не ответили на это и только лишь укоризненно покачали своим циферблатом.
Прошло две недели и однажды пылесос вернулся в кладовку в совсем бедственном состоянии: разобранный пополам, и все его отверстия были забиты чем-то белым. "Хлебанул цементного раствора" - только и сказали кисточки. Тостер пытался было с ним поговорить, да не тут-то было - бедняга больше не вымолвил ни слова.
- Супротив человека не попрёшь, - резонно заметило опасливое полотенце со своего крючка.
Смысл жизни
Железное десятилитровое ведро обычно любило порассуждать о высшем предназначении:
- Вот я всё ношу и ношу - говорило оно звонким голосом, особо нажимая на букву "о". - То воду ношу, то землю, а то и песок ношу. Но ведь должен же быть во всём этом какой-то смысл, какой-то людской замысел, или другими словами, Высшее предназначение?! - в ответ на эти вопросы ведра другие предметы как правило молчали, поскольку сами они не знали, что ответить.
Так было до тех пор, пока в кладовке не появилась собачья переноска, которая как-то заявила:
- Слышала, - начала она не очень уверенно, - что весь смысл жизни в Больших Соревнованиях. Там тебя сравнивают с такими как ты, и если только ты окажешься самым лучшим, то тобою все восхищаются, и дают награду. И вот тогда-то и происходит этот самый смысл жизни!
Почему-то чайнику тот рассказ Собачьей переноски запал глубоко в душу. Длинными вечерами он любил представлять свой смысл жизни: как он оказывается на огромном столе,где много других чайников и многие голоса говорят: "смотрите, да ведь он - самый лучший!", и на него наклеивают особенную наклейку, наподобие той, что была у него при рождении, и дают ему кипятить какую-то особую, совершенно чистую воду... Так чайник мечтал и мечтал. Он продолжал мечтать о Больших Соревнованиях и тогда, когда на его спирали появилась белая накипь, и даже тогда, когда его корпус покрылся тёмным налётом. Он догадывался, что многие, к примеру, его друг тостер, тоже частенько предаются подобным мечтам. Но Больших Соревнований всё не было и не было. Зато на его донце появилась маленькая трещина, из которой потихоньку, капля за каплей, подтекала вода. И тогда чайник решился, высказать свои опасения вслух:
- Не знаю, - сказал он другу тостеру - скоро ли будут Большие Соревнования, но, кажется, мне их уже не выиграть. Ты же знаешь, кнопка западает, да ещё эта трещина...
- Да и у меня, признаться, нет уже того жара, что был в начале - хлебные крошки попали в нагревательную спираль - сказал тостер. - Мне тоже вряд ли выиграть теперь эти соревнования. А ведь в этом смысл нашей жизни. Выходит, теперь нам так и придётся жить - без всякого смысла и предназначения?
- Придётся, - вторил ему чайник.
- А вот мы с самого начала, с того самого первого разговора знали, что нам никогда не победить в этих самых Больших Соревнованиях, - внезапно заговорили старые часы, что висели над входной дверью. Потому что мы уже тогда были старыми и знали, что отстаём за месяц на целые три минуты. Но ещё тогда мы подумали: - продолжали часы, - что, если смысл нашей жизни вовсе не в Больших Соревнованиях, а в чем-то другом, одним людям ведомом?
- И в чем же может быть смысл, как не в Соревнованиях? - спросил со своей полки ошейник, который был другом собачьей переноски, - вы такие умные, старые часы, предложите хоть какой-нибудь свой вариант! - с притворным уважением прошипел он.
- Мы не знаем, и даже предположить не можем. - признались часы. - Но может быть есть какой-то совсем простой, одному только Человеку ведомый смысл нашего существования, которого всем нам нам пока почему-то не понять?



