Белла Бивер и красная нить. Часть 1 - Владимир

— Зайди к Марку, — сказала голова Хелен, заглянувшая в приоткрытую дверь гримёрки Беллы, и исчезла.

Белла нехотя встала, допила бокал с игристым и вышла в коридор. История про чёрный цветок ощутимо подняла рейтинги канала. Марк — продюсер её шоу «Тайны с Беллой Бивер» — был доволен и вряд ли станет её за что-то ругать, так что можно было сходить. Коридоры канала XF2K всегда казались ей бесконечными: серые стены, неоновые лампы, запах кофе и дешёвого табака от вечно курящих за кулисами техников.

Марк сидел развалившись в своём кресле и постукивал ручкой по краю стола.

— Заходи, — пригласил он, когда увидел открывшую дверь Беллу. — Садись. Выпьешь?

— Нет, — отказалась Белла. — Я не пью на работе.

— Ну да, конечно, — пробубнил он. — Есть тема, выездная, просто бомба. Мы должны про это снять материал.

— Мы должны, — иронически усмехнулась Белла. — Куда ехать? Опять в какую-то глушь?

— Да, почти, — Марку это заметно доставляло удовольствие. — В Россию.

— О боги, — вздохнула Белла, — почему я?

— Ну, тут есть три причины, — продюсер уже не скрывая довольно лыбился собственному остроумию. — Во-первых, это твоё шоу. Во-вторых, я так сказал. А в-третьих, ты единственный самый умный филолог на всём канале, который знает русский.

Это была правда. Все, кто знакомился с Беллой сейчас, даже не подозревали, что эта легкомысленная с виду блондинка в откровенном топике — выпускница кафедры филологии престижного университета, бывшая журналистка правительственной газеты, которая в одночасье всё бросила и ушла на скандальный канал XF2K, специализирующийся на сверхъестественном, мистике и неприличных шоу. Её длинные светлые волосы сегодня были небрежно собраны в хвост, а под глазами залегли тени от недосыпа — но даже так она оставалась привлекательной, с той породистой остротой черт, которая выдавала в ней интеллектуалку, какую бы одежду она ни носила.

Белла была умна, эрудированна, начитана. Её друзья по студенческому братству были в шоке от её решения, но выбор уважали. А она просто делала то, что ей нравилось, то, что считала нужным. Да, канал предпочитал чернушные темы, грязное бельё, и Белле пришлось подстраиваться под их стиль, но если внимательно присмотреться, можно было увидеть, как она серьёзно относится к рассказываемым темам. Она никогда не возьмёт в работу какую-нибудь пошлятину или сомнительную сплетню — для этого у них была вторая ведущая шоу, Кейтлин, а Белла, в силу своих возможностей и интеллекта, пыталась помочь людям, находившимся в таком глубоком отчаянии, что они обращались за помощью на платный канал с экстрасенсами и сквиртологами.

— Но у меня нет шубы, — возразила Белла.

— Ой, прекрати строить дурочку, — отмахнулся Марк. — Там такое же лето, как у нас в Канаде, снега почти нет, а ушанку с красной звездой тебе выдадут в Москве в аэропорту.

— Прекрасно, — проворчала журналистка. — Так что там случилось?

— Во Владимире пропадают люди, — ответил продюсер. — Покупают одежду красного цвета, а потом пропадают без следа. Ранее похожие случаи были в Иванове.

— Похоже на детскую страшилку, — поморщилась Белла. — В чёрном-чёрном городе девочка купила красную-красную шапочку, и та её съела.

— Ну, как бы родственникам не смешно, — заметил Марк. — Они теряют близких.

— Ладно, ты прав, — согласилась та. — А как это вообще дошло до нас? КГБ обратилось лично к тебе?

— Нет там никакого КГБ давно. История простая. В России, в Москве, есть блогер, «Сергей Заговорщик», наш подписчик в сети. Тоже снимает видео про всякую паранормальщину. Насколько я понял, у него есть какие-то выходы на полицию или типа того.

— КГБ, — напомнила Белла.

— Прекрати, — отмахнулся продюсер. — Он раскопал историю про то, как люди покупают одежду красного цвета…

— Именно красного? — удивилась Белла.

— Да, именно красного, — подтвердил Марк. — И через несколько дней пропадают без следа. Сергей нашёл закономерность в заявлениях родственников: они часто упоминают, что находили среди вещей пропавшего какую-нибудь красную вещь, новую, неношеную, которой у жертвы никогда не было и быть не могло. Пропадают чаще те, кто живёт один, не местный, без хорошего заработка.

— Мужчины или женщины? — уточнила Белла.

— Чаще женщины, — ответил Марк. — Я дам тебе все материалы, там основное переведено, остальное прочитаешь в оригинале.

— Если они живут одни, как родственники узнают, что вещь не их? — Продюсер понял, что она уже вцепилась в тему, и довольно улыбнулся.

— Не знаю, в отчётах так написано, — пожал плечами Марк. — У одного пропавшего мужика жена нашла женский купальник, например. Всё, материалы я тебе переслал, билеты закажет Хелен, Сергей тебя встретит. «Dosvidanya, tovarishch».

Белла вышла из зелёного коридора аэропорта в общий зал и тут же услышала характерный присвист. Обернувшись на звук, она увидела парня. Молодого, высокого, в футболке с Биллом Шифром и с рюкзаком за плечами. В руках он держал табличку с именем «Bella Beaver» — её именем. Она подошла к нему, и он как-то смутился.

— Привет, — сказала она, указывая на табличку. — Это я.

— Ой, — на его лице появилось удивление. — Hello!

— Можно по-русски, — напомнила ему Белла.

— Ой, да, спасибо, я — Сергей, — представился он. — Я вас совсем не узнал, извините.

— Не важно, после двадцати часов перелёта с пересадкой я и сама бы себя не узнала. Мы на машине?

— Нет, простите, — растерялся тот. — Машины нет, у меня билеты на аэроэкспресс, поезд, до города. Это весь ваш багаж?

Он смотрел на небольшой чемодан, подходящий для ручной клади. Кроме него у Беллы была ещё только сумка через плечо — кожаная, потёртая, верная спутница во всех командировках.

— Да, — подтвердила она. — Моя одежда много места не занимает. Ладно, ведите на поезд.

Они долго шли по длиннющему зданию аэропорта Шереметьево — серому, стеклянному, полному эха и суетливых людей. Потом петляли по коридорам, поднимались по эскалатору, спускались по эскалатору и наконец пришли на вокзал, или что-то на него похожее, где уже стоял двухэтажный бело-красный поезд. За окнами перрона светило солнце, воздух казался Белле непривычно сухим после канадской влажности.

— Оу, — вдруг спохватилась Белла, озираясь вокруг. — Марк сказал, что мне в аэропорту выдадут ушанку!

Сергей опешил:

— Ушанку? — переспросил он. — Ну, я могу… они там продавались, я могу сбегать…

— Да я шучу, — толкнула его в плечо Белла. — Это нервное, от усталости. Пошли.

Они прошли турникеты, поднялись на второй этаж поезда и заняли места у столика посередине вагона, чтобы можно было сидеть друг напротив друга. Других пассажиров было немного.

— Какой у нас план? — поинтересовалась журналистка.

— Ну, сейчас мы доедем до города на Белорусский вокзал, потом на такси до Курского, с которого ходят электрички до Владимира.

— Электрички — это электропоезд? — спросила Белла.

— Да, — кивнул Сергей. — Междугородние дешёвые поезда. Во Владимире я уже забронировал вам отель, четыре звезды, пока на три дня. Но потом вы сможете продлить.

— Давай на «ты», — попросила Белла. — Англоязычным, как я, всё равно сложно понять, в чём разница.

— Хорошо, Белла, — согласился Сергей.

— Так а ты что, не едешь со мной? — спросила она.

— Нет, прости, не могу, — он опустил голову, будто стеснялся чего-то. — Личные проблемы.

— Окей, не важно, не парься, — согласилась она и, заметив его удивлённый взгляд, спросила: — Что?

— Ты знаешь, что такое «не парься»?

— Конечно, — улыбнулась Белла. — У нас методист на русской кафедре был бывший сотрудник ЦРУ, он нам говорил: «Know slang — know society» — познаёшь слэнг — познаёшь общество. Стараюсь не забывать: смотрю ваши фильмы, видосики, читаю книги. Американские фильмы в вашем переводе очень смешно смотреть. Кстати, где мне обменять американские доллары на рубли? У вас это возможно сделать?

— Да, конечно, — подтвердил Сергей. — В городе есть банки. А ещё есть вот.

Он достал из кармана кошелёк и вытащил из него синюю банковскую карточку.

— Тут все деньги, которые Марк мне перевёл, уже в рублях. Ну, за минусом билетов и других расходов. Ей можно везде расплачиваться. Ваши карты у нас не работают. Она на моё имя, но это никто не проверяет.

— Ладно, — недоверчиво сказала Белла, беря карточку в руки. — А если я потрачу твои деньги?

— Нет, — помотал Сергей головой. — У неё отдельный счёт, только твои деньги. Да, вот пинкод.

Он протянул Белле жёлтый стикер с четырьмя цифрами.

— Потом ещё — телефон, — он достал из другого кармана смартфон, а из третьего белый провод с вилкой на конце — и зарядка к нему. — Тут местная сим-карта с оплаченным интернетом, звонками и СМС. Мой номер я сохранил в адресную книгу — звони, пиши, если будут вопросы.

— Спасибо, — поблагодарила его Белла и убрала все подарки в сумочку. — Марк говорил, что у тебя ещё должны быть материалы этого дела, помимо того, что ты прислал по электронной почте?

— Да, есть, — подтвердил тот и, расстегнув рюкзак, достал пластиковую папку с клапаном на кнопке. — Вот.

Белла взяла папку, достала содержимое и стала просматривать. На листках многое было закрашено чёрным маркером.

— Тут сводный полицейский отчёт по всем случаям, — пояснил Сергей. — Копии заявлений, протоколов.

— Откуда у тебя это всё? — спросила Белла.

— Мой кореш, ну друг, учились вместе, работает в управлении полиции — иногда подкидывает странные дела для блога. Ты, пожалуйста, про источник — откуда у тебя вся информация — никому не говори, — попросил Сергей. — Это не совсем законно.

— Выглядит как совсем незаконно, — заметила журналистка.

— Да, — согласился блогер. — Но пропало уже много людей, а полиция ничего не может сделать.

Они вышли из нежно-голубого здания вокзала и попали на площадь. Белла осмотрелась. Вокруг старинные здания разных эпох сочетались с современными зеркальными фасадами. Перед вокзалом была площадь с деревьями и памятником. Москва дышала прохладой и бензином, где-то вдалеке мигали огни реклам.

— Ты, может, есть хочешь? — поинтересовался Сергей. — Поезд только через три часа, я с запасом взял на всякий случай. Так что у нас есть время.

— Есть не особо, — поморщилась Белла. — После самолётной еды хочется поголодать пару дней. Я бы выпила, в смысле алкоголь.

— А, да, — кивнул парень. — Тут пиццерия есть. Пойдём?

Белла молча пожала плечами в знак согласия, и они пошли. Пиццерия называлась «Il Patio» и выглядела как роскошное заведение: вход в стиле модерн, а внутри вообще дворцовый интерьер с элементами ампира и лепниной на высоченных потолках. Люстры струили тёплый свет на мраморный пол, и Белла на мгновение почувствовала себя не в Москве, а в каком-то европейском оперном театре.

— Это часть здания вокзала, — пояснил Сергей, увидев, как журналистка стоит, задрав голову с открытым ртом. — Культурное наследие. У нас много такого.

— Можно сфотографировать? — поинтересовалась Белла.

— Да, конечно, почему нет. Нас двое, — последние слова относились уже к официантке, которая подошла их встретить.

Их усадили за столик у окна и подали меню.

— И это обычный ресторан? — никак не могла поверить Белла.

— Да, обычный сетевой ресторан, — подтвердил Сергей. — Их много по Москве. Не самый дешёвый, но такой, средний.

Они всё-таки заказали одну мясную пиццу, Белла попросила сразу два пива. Сергей от пива отказался и заказал чай. После первого большого глотка холодного напитка Белла прямо почувствовала, как её тело расслабляется и наполняется янтарным светом и новыми силами. Пиво было лёгким, чуть горьковатым, с нотками хлеба — незнакомый сорт, но приятный.

— Долго ехать до Владимира? — поинтересовалась она, откладывая очередную корочку от куска пиццы.

— Около двух часов, — ответил Сергей.

— И дальше мне куда?

— Там в папке есть листок с адресом, — сказал он. — Там и название отеля, и карта распечатана. А в телефоне есть приложение для такси, типа вашего Убера. Карта подключена к нему — деньги сами спишутся. Отель забронирован на твоё имя, расплатиться тоже можно картой.

— Ясно, спасибо, — поблагодарила его Белла.

Через пару с половиной часов Белла уже сидела у окна в поезде на Владимир — в большом удобном кресле первого класса. На бизнес в самолёте Марк пожадничал, ну хоть тут будет комфортно. За окном на перроне стоял Сергей, проводивший её до вагона и теперь ждущий, когда поезд отправится. На улице уже начинался вечер, воздух был свежим и прозрачным, но на вокзале немного пахло дымом.

Рядом с Беллой сел какой-то мужчина в костюме и с деловым портфелем и сразу уснул. Как только поезд тронулся, мерно закачался и монотонно зашуршали стальные колёса, Белла последовала примеру бизнесмена и тоже уснула. Ей снилась какая-то белиберда: красные тряпки, танцующие на ветру, и ушанка, которая летела по небу вместо птицы.

Проснулась она от объявления «Станция Владимир» (повтора на английском, как в том аэроэкспрессе, не было), а может, от того, что её сосед уже встал и приготовился к выходу. Белла достала чемодан с верхней полки, перекинула сумку через шею и встала. Поезд уже замедлялся, и в окнах мелькали тёмные силуэты деревьев, редкие фонари, низкие дома.

Во Владимире уже была ночь. Народ деловито шёл вереницей по ярко освещённому вокзалу к выходу. Тут действительно были мужчины с табличками, предлагавшие «такси, такси», которых Сергей посоветовал остерегаться. Белла плотнее запахнула лёгкую джинсовую куртку — ночной воздух оказался прохладнее, чем в Москве, с едва уловимым травяным оттенком.

Гостиница на самом деле была недалеко — минут тридцать пешком, судя по русскому навигатору в телефоне, который ей дал Сергей. В обычной ситуации Белла бы не раздумывая прогулялась, но сегодня это был не вариант. Она быстро разобралась с «Яндекс.Такси», вызвала что-то неизвестной марки в тарифе «комфорт» и уже через десять минут была у отеля. По пути рассматривала ночной город: невысокие здания, кое-где старинные церкви с золотыми куполами, тихие улицы без единого прохожего.

Отель находился в старинном двухэтажном здании и назывался «У Золотых Ворот». Дальше по улице действительно была видна ярко подсвеченная белая башня с большой аркой. Водитель помог достать чемодан и уехал, оставив её одну перед деревянной дверью с коваными петлями.

— Hello, ma'am, — обратилась к ней администратор на стойке регистрации, с одного взгляда определившая в Белле иностранку.

«А ведь Сергей предупреждал одеться поскромнее, чтобы не привлекать внимание», — подумала она. На ней были короткие шорты и топик — обычная одежда для канадского лета, но здесь, в этой старомодной гостинице, она чувствовала себя белой вороной.

— Можно по-русски, — сказала Белла и протянула свой паспорт. Корешок с канадским кленовым листом выглядел экзотично в руках девушки за стойкой.

— У вас двухкомнатный люкс, — объявила девушка. — Второй этаж. Инструкция по вайфаю в номере, завтрак с семи до девяти. Предлагаем воспользоваться нашими индивидуальными экскурсиями по городу. Если что — звоните на ресепшн круглосуточно. Приятного отдыха.

Белле вручили ключ-карту и показали, где лестница на второй этаж. Глупо было надеяться на лифт в древнем особняке, но ноги журналистку уже еле держали. Ступени скрипели, на стенах висели старые гравюры с видами Владимира. Сил хватило только раздеться, принять душ и упасть на большую двуспальную кровать. Простыни пахли свежестью и лавандой, и Белла провалилась в сон мгновенно.

После того как она еле успела на завтрак (шведский стол оказался вполне приличным: каша, странные оладьи из творога, кофе), Белла вернулась в номер, нашла, как на телевизоре включить музыкальный канал, и занялась изучением секретных материалов, которые ей передал Сергей. Солнце уже поднялось достаточно высоко, чтобы залить номер жёлтым светом, за окном щебетали птицы, а по улице неторопливо ехали машины — провинциальное утро располагало к работе.

В отчёте полиции говорилось об аж пятнадцати пропавших без вести в Иванове и восьми во Владимире. Пропавших мужчин было всего четверо. Остальные — женщины от восемнадцати до тридцати лет. «Похоже, я тоже пока в группе риска», — подумала Белла. Женщины все жили одни или у каких-то дальних родственников, не замужем, доход ниже среднего. Мужчины все были женаты, но без детей. Заявители о пропаже были чаще всего родные, иногда друзья или работодатель. По датам случаи пропажи в Иваново быстро прекратились, когда это начало происходить во Владимире. Конечно, в отчёте было предположение о маньяке, который переехал в другой город. Хотя пара случаев в Иванове произошла почти одновременно с владимирскими. Примерно в половине заявлений так или иначе фигурировали какие-либо красные предметы одежды, на которые обращали внимание те, кто писал заявления. Иногда эту информацию они предоставляли позже, что было зафиксировано в отдельных протоколах. По совокупности, полицейские аналитики объединили все случаи в одно дело — сначала областным, а потом и московским управлением МВД.

Дальше шли все двадцать три заявления, некоторые с дополнительными протоколами. Часть была написана от руки, и Белле было сложно хоть что-то понять в этих русских завитушках, похожих на старинные вязи. К счастью, большая часть была напечатана. Персональные данные пропавших, заявителей, а также имена и должности сотрудников полиции были закрашены. Последним шёл листок, где от руки, но разборчиво, были написаны семь номеров телефонов с именами их владельцев — меньше трети от всех заявлений.

Поискав в интернете, Белла определила, что три номера относились к Иваново (судя по коду оператора), остальные — отсюда, из Владимира. Она соотнесла номера с заявителями, и у неё получилось три заявления, по которым можно было более-менее работать. Там было максимум информации, они произошли одними из последних.

Первое — Михаил Перепелов, двадцать семь лет. Жена, Наталья Перепелова, купила ему в стоке (Белла поискала в интернете — это было то же, что у них называется офф-прайс) красную футболку «Columbia». Говорила, что муж жаловался на жёсткие швы, которые натирают кожу, но он её продолжал носить. Через пару дней к ним пришла её, жены, подруга. Жена отлучилась на кухню, а когда вернулась — её муж прикасался к интимным частям тела подруги, а та улыбалась и хихикала. Выгнав подругу, Наталья закатила мужу скандал и отправила спать на диван в кабинет. Там он, по словам жены, напился и уснул. Утром она не обнаружила мужа в кабинете, на звонки он не отвечал, вся остальная его одежда и обувь были на месте (случай произошёл поздней осенью). В кабинете на полу Наталья обнаружила красный женский закрытый купальник, который, по её словам, она никогда не покупала, да и плавать она не умела. Наталья представила фото купальника, саму вещь она выбросила.

Второй случай — студентка ГБПОУ ВО «Владимирский экономико-технологический колледж». Что эти буквы означают, Белла не знала, но колледж в России — это было не то же самое, что в Канаде. В России в колледже люди получали профессиональное образование, что-то типа специализированной high school с уклоном в конкретную профессию. Вероника Лебедева, восемнадцать лет. Приехала во Владимир учиться, жила у сестры матери (тётка — вспомнила Белла слово). Елизавета Петровна Рябцева, вдова. Тётка её кормила, родители иногда перечисляли какие-то деньги, но так как сами жили небогато, девушка подрабатывала то курьером, то в фастфуде. Однажды она пришла домой и похвасталась красными джинсами, купленными в секонд-хэнде. Тётка в этом ничего не понимала, но Вера утверждала, что это «супер». В тот же день она пошла в этих штанах в клуб. Когда вернулась, Елизавета Петровна не знает, утверждает, что слышала, как девочка вошла в дом и хлопнула дверью. Утром Вероники в её комнате не было, тётка решила, что та уже ушла в колледж. Однако вечером та так и не появилась, телефон не отвечал. Про красные джинсы или другие вещи красного цвета больше не упоминалось.

Третий случай — Ольга Каменева, сирота, двадцать лет, живёт одна в квартире, предоставленной государством по социальному найму, без высшего образования. После окончания школы была трудоустроена центром занятости секретарём в администрацию города. В какой-то момент стала приходить на работу в красном трикотажном платье — в целом скромном, но облегающем и подчёркивающем её фигуру. Одновременно начался служебный роман с одним из руководителей (имя закрашено). Пошли сплетни. Мужчина забирал её вечером на своей машине и привозил утром. Начальник Ольги (имя закрашено) провёл с ней профилактическую беседу, но безрезультатно. Это продолжалось неделю, потом Ольга не вышла на работу. Так как она была сирота, заявление в полицию написал её начальник. Полиция к заявлению из администрации отнеслась сразу серьёзно. Вскрыли квартиру — она была пуста. Телефон, как это было во всех случаях, не отвечал, но его запеленговали и нашли у одной из запруд реки Лыбедь в парке «Старые сады». Пруд прочесали, но тело не нашли, хотя среди прочего мусора подняли со дна комплект красного женского белья, с виду нового, недолго пролежавшего на дне. (Имя закрашено) не опознал в нём бельё Ольги. Полиция несколько дней искала девушку, но безрезультатно.

Белла потянулась и обнаружила, что время уже далеко за полдень. Она спустилась в ресторан, пообедала — взяла какой-то суп-пюре и салат, выпила бокал белого вина и прихватила бутылку с собой в номер. Вино было полусладким, совсем не таким, к какому она привыкла, но в горле приятно грело.

Сначала она позвонила Наталье Перепеловой, жене пропавшего мужа. Постаралась объяснить, что проводит независимое журналистское расследование, спросила, может ли она с ней встретиться. Наталья отвечала холодно, голос был безжизненный, как у человека, который уже смирился с потерей и не ждёт чудес. Встречаться она отказалась, но равнодушно разрешила звонить, если Белла что-то узнает.

После неудачи с первым случаем Белла позвонила Елизавете Петровне Рябцевой. Та сразу начала причитать в трубку — голос дрожал, слова наскакивали друг на друга — и согласилась, чтобы журналистка приехала. Помня замечание Сергея, Белла надела шорты подлиннее (почти до колен) и накинула рубашку с длинным рукавом. Собрала волосы в низкий пучок, убрала яркий макияж — решила выглядеть скромнее.

Елизавета Петровна жила в старом частном доме на улице Бабушкина. Дом был деревянным, крашеным синей краской, которая кое-где облупилась, с резными наличниками и маленькими окнами. Палисадник зарос жёлтыми одуванчиками, у крыльца стояло ведро с водой. Белла постучала в калитку, и через минуту дверь отворила женщина лет шестидесяти в простеньком халате и домашних тапках.

— Так ты иностранка чоли? — с порога удивилась женщина, едва увидев Беллу. — А я-то по-вашему не умею!

— Ничего, я говорю по-русски, — ответила журналистка. — Здравствуйте.

— Здравствуйте, здравствуйте, ну заходите, — Елизавета Петровна пригласила Беллу в дом. — Живём мы небогато, но что есть — то есть. И с Верочкой такое горе, такое горе… Лидка уж так убивалась, сестра это моя, младшая, не разговаривает со мной с тех пор. Да ты садись, чаю будешь?

— Да, спасибо, — ответила Белла, усаживаясь на табурет за покрытый выцветшей клеёнкой стол. Внутри дома пахло старым деревом, сушёными травами и кислой капустой. На стене висели портреты в деревянных рамках — чёрно-белые лица, похожие друг на друга.

— Так ты из какого-то фонда чоли иностранного? — поинтересовалась женщина, хлопоча у плиты. Чайник уже закипал, выбрасывая вверх струйку пара.

— Нет, — возразила та. — Просто частное журналистское расследование. Вы знали, что помимо Вероники ещё несколько женщин пропали без вести при похожих обстоятельствах?

— Да какие уж там обстоятельства! — воскликнула Елизавета Петровна, ставя на стол вазочку с прямоугольным печеньем («Юбилейное» — прочитала Белла) и большой пузатый красный чайник в белый горошек. — Какие обстоятельства! Пошла в энтот клуб, оголтелая, а ей же всего восемнадцать было, а там мужики, соблазны да и наркотики, прости господи. Охмурили племянницу мою, не уследила я.

Елизавета Петровна начала всхлипывать, смахнула скатившуюся по щеке слезу.

— Дай налью, — она взяла чайник и налила Белле в такую же красную в горошек чашку крепкий чёрный чай. — Сахар бери.

Белла попробовала чай, обожглась и почувствовала нестерпимую вяжущую горечь от круто заваренного напитка. Она едва сдержалась, чтобы не выплюнуть.

— Спасибо, — поблагодарила журналистка и положила в чашку три куска сахара, надеясь хоть как-то смягчить его вкус.

— Пришла она тогда, — немного успокоившись, продолжила рассказ Елизавета Петровна, — а я-то и не проверила. Не спала до последнего, беспокоилась, чувствовало сердце. И задремала. А потом дверь хлопнула — ну, думаю, пришла, и уснула, даже время не посмотрела. Но за окном уже темень была, фонари-то у нас в полночь выключают — чо им впустую светить, когда все спят. А теперь думаю, а может, это и не пришла она, а ушла? Дура я, не проверила.

Женщина замолчала, опять переживая тот день. Белла отпила чаю и невольно так громко втянула напиток, что сама испугалась громкому звуку, нарушившему тишину. В доме было душно, за окном жужжала муха, бьющаяся о стекло.

— А утром её-то уже и не было, — произнесла жалобно Елизавета Петровна. — Ей вставать уже было пора, в коллендж. Пришла будить — а её и нету. Никогда она так рано сама не просыпалась. Подумала, может, занятия какие ранние, обуви еёной не было — значит, ушла. Не позавтракала даже, худющая была. А потом вечер уже, она в шесть обычно возвращается, а тут нет и нет. Я до восьми подождала — звонить начала. Денег-то у ней нет с подружками тусить, живём мы бедно, и родители её небогатые. Вместе поднимали девочку, у меня-то детей нет, а она мне как родная была, как родная, кровинушка, родной сестры всё-таки дочь.

Тут даже у Беллы начали наворачиваться слёзы. Она опустила взгляд на свои руки, сжимающие горячую чашку, и почувствовала, как горло сдавило спазмом.

— Телефон не отвечат, недоступен, говорит, абонент. Ну я подождала, таблеток выпила какие были, а утром в полицию. Заявление приняли, сказали ждать. Вечером приехал участковый, осмотрел комнатушку её, позадавал вопросы да и уехал. Потом и Лидка приехала, конечно, с мужем. Скандалила, меня прокляла, Алексей-то её успокаивал, утешал, но и сам был сам не свой, бледный как мел. В полицию я ходила какое-то время, но там отвечали, что результатов нет.

— Елизавета Петровна, — спросила Белла, когда женщина замолчала. — А вы вещи Вероники смотрели? Там не было ничего красного цвета?

— Да вещи-то родители её забрали, — ответила та. — Да и не носила она ничего красного, штаны только эти купила, да в них и сгинула. Юбка вроде была, клетчатая такая, шотландка, но её она зимой надевала только.

На улице уже вечерело, когда Белла вышла из дома Елизаветы Петровны и села в такси. На душе было тяжко и как-то тревожно. Эта вся история никак не укладывалась в обычный формат её шоу. Она даже снимать не стала — неудобно как-то было, неправильно. Сделала только фото портрета девушки, который показала её тётка. Хотелось напиться.

Утром следующего дня завтрак Белла проспала. От похмелья мутило и кружилась голова. Она выпила всю воду из маленьких бутылочек, что горничная оставляла в номере, и, выйдя из гостиницы, направилась в пельменную напротив. Как оказалось, это русское блюдо было как нельзя лучше в её состоянии: пельмени оказались жирными, горячими, нажористыми, с густым бульоном и сметаной. Белла была уверена, что по крайней мере до конца дня есть ей уже не захочется.

Вернувшись в номер, она отдышалась, сделала глоток из одной из снова появившихся бутылочек с водой и позвонила по третьему номеру. Трубку взял мужчина:

— Дмитриенко слушает.

Белла начала рассказывать, что звонит по поводу пропавшей Ольги Каменевой, но тут он её прервал и спросил, кто она такая. Белла объяснила, что она журналистка, ведёт частное расследование всех этих случаев. Когда Дмитриенко узнал, что она вдобавок ещё и иностранка, то спросил, понимает ли она, куда вообще звонит, и заявил, что больше с ней разговаривать не может. Белле лишь удалось уговорить его прислать ей фото девушки. Тот пообещал сделать всё, что сможет.

Где-то через полчаса в какой-то русский мессенджер на телефоне Сергея пришло сообщение от того же номера, по которому Белла звонила, — фотография. Очевидно, это была Ольга. Она выглядела симпатичной, но не красавицей: серая мышка с жидкими волосами, осунувшимся лицом без косметики. В её глазах на фото застыла какая-то обречённая покорность, от которой Белле стало ещё более тоскливо.

Пришло время написать Сергею. Она хотела отправить ему электронное письмо, но вспомнила, что на ноутбуке нет ни русской раскладки, ни русской клавиатуры. Пришлось печатать на телефоне, с кучей опечаток из-за маленьких кнопочек и длинного маникюра.

Сергей ответил быстро и попросил прислать ему фото девушек. Примерно через час телефон зазвонил.

— Белла, — раздалось в трубке. — Это Сергей.

— Да, я вижу, — ответила она — на экране, естественно, высветилось его имя.

— Да, это… я проверил твои фото. По первой — ничего, та, которая в рамочке, но там качество не очень. А вторая, Ольга… я нашёл её во «ВКонтакте». Это наша соцсеть, — пояснил он.

— Да, я поняла, — произнесла Белла.

— У ней там есть профиль, страничка. Постила что-то редко, но есть фото в красном платье, о котором ты писала.

— Так, — заинтересовалась она.

— Платье сделано на заказ некой Изабеллой из Иваново. Частная портниха, шьёт и вяжет недорогие платья. Если это именно то платье, в котором пропала Ольга, то, наверное, надо с ней поговорить, с этой Изабеллой. Там есть её все контакты — я тебе пришлю и адрес странички, и фото. Наверное, ты лучше справишься, её разговорить.

— Да, хорошо, — вздохнула Белла. — Я позвоню. Как заказать билет до Иваново?