Волшебство

В чёрной полу-разрушенной башне на самом краю Старого Мира белобородый Старец в остроконечной шляпе разжёг огонёк в большой медной чаше. Из ветхой залатанной сумки он доставал потихоньку пакетики, свёртки, коробки, кульки, пузырьки, книги, травы, мешочки, перевязанные то лентой, то бычьей жилой, то льняной нитью.

Ворон закаркал – закашлял в нише окна, перечеркнул клювом в профиль серп желтого месяца, застыл горгульей, не шевелясь, наблюдая.

Щелкнули сухо косточки пальцев. Пламя взметнулось и опало, обратилось в красные угли. Возникла золотая тренога. В её сердце бокал из металла.

– Начнём?

Ворон кивнул согласно.

Нож продолжением руки разрезал богатство скарба.

В горло бокала летели: детские страхи, Бабайка, тролли, стеклянные крылья фей с ледяным звоном, , счастливые монетки, заговоры на костях, кладбища пыль, слезы влюбленных, ждущих радугу, чтоб загадать желание. 

Молитвы…

Старец морщился, доставая их из мешка: Во здравие несмотря ни на что, на долгие лета, на “ вернуться живым” и “ пусть будет все хорошо”

Очередь книг подошла скоро. Рыбий язык,пузыри красным цветом, сморщены жабрами , всеми забыты вскипали радужной пеной, пытались петь монотонно, но опадали. 

Все превращалось в асфальта жижу. Будто выкипел кофе из турки и пахнет жженым. Запах назойлив, хочется открыть окна.

– А теперь ты, друг! 

Повинуясь кивку головы, упругие перья слетели с бойницы, острые когти вцепились в колено Старца. Тот же нож без разбора, как бечевку или ткань воткнулся в вороний глаз, точным жестом смахнул его в зелье, и в следующий же миг сделал надрез на левой руке под ладонью вдоль до самого локтя. Кровь фонтаном взлетела, обливая , туша огонь, до конца добивая сосуд, до горлышка. 

Месяц вздрогнул и покатился назад, позабыв об отливах с приливами. Тихо щелкнула крышка, закрывая волшебство навсегда. Башня рухнула, стирая следы.

Дождь заплакал их, провожая.

  Двое неслись ввысь, удаляясь от Старого Мира, меняясь , стирая привычное: был старик, стал воин, потом дева, змей, мантия то обрастала чешуей, то золотом. Его друг из вороны в дракона, во всадников на Дикой Охоте, гепарда, оленя, чудовище, ангела.

В вышине, звезды на их пути начинали светить много ярче, подталкивая своих « спутников», склонялись, шептали пузырями молча по-рыбьи: « Выберите нас! Мы достойны! Подарите нам магию! Волшебство! Мы вернём вам сторицей! Построим храмы! Будем передавать из рода в род слово в слово заклятия и проклятие! Мы полюбим троллей и фей! Будем выносить на крыльцо печенье, молоко, и не открывать глаза, когда кто то страшный скребет под кроватью! 

– Зачем это вам?

Друзья будут долго лететь, забывать тот мир, разочарование, трамвайные рельсы , девятиэтажки, физику вместо наивной веры, пока не услышат ответ:

– Чтоб писать о другом, непонятном, чтобы плакать от запаха цветов майской ночью и винить в этом эльфов, укравших разум, чтоб влюбляться, ждать тех, кого ждать уже поздно, ненавидеть, желать зла, протыкая куклу булавками.

Новый Мир примет причастие чёрным мороком из горлышка , из рук Старца. На мгновение остановится время, вселенная, стыдливо потухнут луны.

Магия опустится флером, зыбкой дымкой, туманом. Взойдёт солнце и кто-то скажет:

– Вчера ночью у меня под кроватью ждало чудище мою голую ногу. Только я , хвала моей храбрости, и поправится : Хвала Богу, трижды плюнул на лево и сказал заветное слово.