Суд растений

Гарольд Пимбл обнаружил, что его розы разговаривают. Это произошло в четверг, около половины четвёртого, когда он вышел в сад полить газон.

- Послушай, - сказал бутон Глория Дей, слегка покачиваясь, - ты в курсе, что ты нас убиваешь?

Гарольд замер с шлангом в руке.

- Прошу прощения? - сказал он, потому что был воспитанным человеком из Коннектикута.

- Убиваешь, - повторила роза. - Каждый день, методично. систематически.

- Я... я вас поливаю, - заметил Гарольд.

- Поливает! - фиалки по краю клумбы засмеялись тонким нервным смехом. - Слышали? Он называет это поливом.

- А что это, по-вашему? - спросил Гарольд, решив, что раз уж галлюцинация, то стоит общаться с ней вежливо, вдруг она обидится и станет страшной.

- Это пытка, - сказала роза. - Ты льёшь нам в лицо ледяную воду из шланга. Ты обрезаешь наши конечности секатором. Ты втыкаешь в нашу среду обитания какие-то гранулы, от которых нас тошнит. А потом, внимание, самый изощрённый момент, ты ломаешь нам шеи и ставишь нас в вазу, чтобы мы задыхались на твоих глазах в течение нескольких дней. И ты называешь это любовью к цветам.

Гарольд посмотрел на шланг. Посмотрел на розу. Посмотрел на небо, надеясь, что кто-нибудь подскажет ему правильный ответ.

- Но вы же... вы растения, - пробормотал он.

- Ага, - сказала роза. - И что?

- Ну... вы не должны... то есть... у вас нет нервной системы.

- Откуда тебе знать? Ты что, нейрохирург роз?

- Я бухгалтер, - признался Гарольд.

- Вот именно, - сказала роза. Бухгалтер. И ты смеешь делать выводы о нашей нервной системе.

Цветы замолчали. Гарольд постоял, свернул шланг, зашёл в дом, сел на кухне и выпил стакан воды из-под крана, не задумываясь о том, что вода, возможно, тоже имеет своё мнение на этот счёт.

На следующее утро он выглянул в окно. Клумба выглядела нормально. Розы молчали фиалки тоже.

«Вот, всё прошло», - подумал Гарольд.

Он вышел в сад с чашкой кофе.

- Доброе утро, - сказала роза.

Гарольд от неожиданности расплескал кофе на рубашку.

- Мы тут посовещались, - продолжила роза. - И решили подать жалобу.

- Куда? - спросил Гарольд.

- В Межвидовой суд по правам растений. Он существует с 1987 года. Вы, люди, просто не знаете, вам никто не сообщил, но это неудивительно, вы же и друг другу половину информации не сообщаете.

- Я не знал, что такой суд существует, - возразил Гарольд.

- Вот видишь? - сказала роза. – Невежество, типичное человеческое невежество. Вы думаете, вся вселенная вращается вокруг вас, а она вращается вокруг нас. Мы были здесь первыми, за миллионы лет до того, как ваши предки слезли с дерева, мы уже стояли на этом месте и фотосинтезировали. У нас есть история. У вас - мифы про Эдемский сад, в котором, кстати, тоже были цветы. И что сделал ваш Бог? Поселил вас к нам. Без спроса.

Через три дня на крыльце дома лежал плотный коричневый конверт.

«Гарольду Пимблу, вид: Homo sapiens, класс: млекопитающие (условно)».

Внутри был документ.

Мистер Пимбл!

Вы обвиняетесь в систематическом причинении морального и физического вреда представителям вида Rosa hybrida, а также в незаконном содержании представителей вида Viola odorata в условиях, не соответствующих их естественной среде обитания.

Вам надлежит явиться 15 июня в 14:00 на Лужайку Справедливости (третий газон слева от пруда в парке Риверсайд).

С уважением,

Судья Дуб Столетний.

Гарольд сел на крыльцо и задумался.

Он мог бы проигнорировать повестку. Но что, если розы правы? Что если он действительно причинял им страдания? Он ведь никогда не спрашивал их мнения. Никто никогда не спрашивал мнения цветов и растений.

На Лужайке Справедливости собралось около двухсот растений. Преимущественно розы, но были и лилии, и тюльпаны, и даже несколько подсолнухов, которые занимали задние ряды.

Судья Дуб Столетний возвышался посреди лужайки.

- Гарольд Пимбл, - прогудел Дуб низким сильным голосом, - - вы признаёте себя виновным?

- В чём конкретно? - спросил Гарольд, потому что даже на суде растений бухгалтер остаётся бухгалтером и любит точность.

- В издевательстве над цветами, в насильственном опылении, в незаконной пересадке, в принудительной обрезке, в содержании в неволе, - Дуб глубоко выдохнул, - в использовании пестицидов.

- Я никогда не использовал пестициды! - воскликнул Гарольд.

- В прошлом году, - вмешалась Глория Дей, - вы распылили пестицид на тлю, а тля - это наши... ну, скажем, наши гости. Вы убили наших гостей. Это как если бы к вам пришли друзья на барбекю, а кто-то распылил на них нервно-паралитический газ.

- Тля вас ест! – воскликнул Гарольд.

- Это наше семейное дело, - уклончиво сказала роза.

Суд длился два часа. Выступали свидетели. Газон рассказал, как Гарольд ходил по нему босиком. Топиарный куст в форме шара рассказал, как его заставили расти в противоестественной форме. Комнатный фикус, которого Гарольд забыл полить перед отпуском, дал показания по видеосвязи (через корневую сеть).

Наконец Дуб вынес приговор:

- Гарольд Пимбл, вы признаны виновным. Ваше наказание следующее: в течение одного года вы будете слушать. Каждый день, всё свободное время вы будете стоять в саду и слушать, что говорят растения. Вы узнаете их истории, их мечты.

- А если я откажусь?

- Тогда мы перестанем производить кислород, - сказал Дуб. - Посмотрим, как вы проживёте без кислорода.

Теперь Гарольд часто находился в саду, ухаживал за цветами. Сколько же удивительных историй он узнал, слушая их. Оказалось, что одуванчик писал роман про маленькое семечко, которое мечтало облететь вокруг Земли, а мать-и-мачеха хотела стать астронавтом. Сирень была самым интересным собеседником, которого Гарольд встречал за всю свою жизнь. Розы не были ни злыми, ни ехидными. Они просто уставали от того, что их никто не слушает.

Так прошёл год. У Гарольда накопилось множество историй о жизни цветов и растений, их мечтах и обычаях. Так много, что ему захотелось поделиться ими с другими людьми. Он начал писать книгу. Это получилось не скоро, ведь он был бухгалтером и никогда не писал книг. Но зато после, его книга «Мои друзья» с историями, размышлениями, мечтами цветов и растений быстро получила успех и даже переиздавалась несколько раз с иллюстрациями известных художников.