ПУТЕШЕСТВЕННИК

  Витька Колобков считал себя настоящим путешественником. Поэтому самым любимым временем года у него были каникулы. Нет-нет, Виктор понимал, что школа – дело нужное и правильное, что ученье – свет, а невежество – потёмки. Но всякий раз, сидя на занятиях, он непременно уносился куда-то очень далеко и только по звонку на перемену возвращался обратно в класс. Раскрашивая географические контурные карты, он отправлялся на парусной шхуне открывать неизвестные земли. Кабинет истории превращался в Древний Рим, и Колобков с мечом в руках сражался на арене Колизея. Рисуя пирамиду на уроке ИЗО, Витька запросто мог поспорить с фараоном о нелёгкой жизни древних египтян и заслужить покровительство прекрасной царицы Нефертити.

  Но всё это были фантазии, игра воображения, которые с настоящими путешествиями сравниться не могли. И когда неторопливая весна наконец-то уступила дорогу долгожданному лету, Витька обратился к родителям с давно назревшим вопросом:

– Ма, Па! А куда мы поедем отдыхать?

– Я никуда. – вздохнула мама. – У меня отчёт не закончен, и отпуск придётся перенести на следующий год.

– Я тоже никуда. – проворчал папа. – Я без мамы никуда не езжу, потому что могу заблудиться или потерять билеты на самолёт.

– А как же я? – спросил Витька и почувствовал, как ком обиды подкатил к горлу.

Тёплая мамина рука опустилась на голову Колобкова-младшего:

– А ты поедешь к бабушке и дедушке в Лисёнки! Ты же любишь путешествовать?

В Лисёнки? В деревню? Ну, вот тебе и бороздение морей, вот тебе египетские пирамиды и римские колизеи!

  Витька очень любил бабушку и дедушку! И даже деревню! Но о каких приключениях можно было мечтать, отправляясь в лесную глушь, далеко от цивилизации?

  В назначенный день бабушка приехала за Колобковым. Она приехала с дедушкой, потому что побоялась оставлять его дома одного. Дедушка мог забыть, где лежит аптечка, и вовремя не принять нужные лекарства или вовсе их перепутать.

  Крепко обнятый папой и расцелованный мамой, Витька отправился в самое скучное в своей жизни путешествие.

  Деревня Лисёнки встретила вечерней тишиной и свежестью. Деревянный дом с резными наличниками на окнах, будто сошедший со сказочной картинки, скрипнул тяжёлым засовом, распахнул свою дверь со скобяной железной ручкой и впустил внутрь бывалого путешественника. Из прихожей пахнуло древесиной, свежей извёсткой и печным дымком. Этот запах детства заставил Витьку Колобкова забыть о недавней грусти, и уже через час он сладко спал на широкой кровати, утопая в глубокой прохладе пуховой перины.

  Колобкову снилась Нефертити в длинном сарафане с египетским кокошником на голове. Царица сидела с веретеном в руке и пела песню «Мы едем, едем, едем в далёкие края!».

  Сон прервал аромат печёных пирожков и звон посуды на кухне. Бабушка приготовила завтрак. С улицы разносился треск – дедушка колол дрова. Витька соскочил с кровати и босыми ногами пошлёпал на манящий запах из печи.

– Доброе утро! – сказал он бабушке, которая накрывала на стол.

– Доброе утро! – улыбнулась бабушка. – Как спалось, путешественник?

– Хорошо! – улыбнулся в ответ Витька. – У вас всегда хорошо спится!

– Конечно! На свежем-то воздухе! Умывайся и деда зови! Пирожки с капустой стынут!

  Позавтракав, Колобков решил прогуляться. Он выкатил свой велосипед из дедушкиного сарая, положил в целлофановый пакет три пирожка на случай внезапного приступа голода, прикрепил его к багажнику и шагнул за ворота. Обернувшись, крикнул:

– Ба, я прокатиться!

– Поезжай! Только недалеко! – бабушка выглянула в открытое окно и помахала Витьке рукой.

  Миновав с десяток деревенских домов, Колобков как-то незаметно оказался на просёлочной дороге и вскоре Лисёнки остались далеко позади. Постепенно просёлочная дорога превратилась в лесную, вокруг заметно потемнело, мохнатые еловые лапы сердито склонились над отважным наездником и его двухколёсным другом. Но Витька Колобков был не из слабонервных. Он лихо крутил педали и громко напевал что-то, засевшее у него в голове, из последнего хит-парада.

  Наконец, Витька решил сделать привал, немного подкрепиться и со свежими силами пуститься в обратный путь. Он бросил велосипед на дороге, выбрал широкий пенёк у обочины, устроился поудобнее и раскрыл пакет. Изнутри повеяло тёплым ароматом.

– Сяду на пенёк, съем пирожок! – сказал Витька и приступил к поеданию бабушкиного завтрака.

– Приятного аппетита! – раздалось из-за спины.

Колобков вздрогнул и, не успев вынуть пирожок изо рта, медленно обернулся. Перед ним на соседнем пеньке сидела лисица. Рыжая такая. Размером с деревенскую собаку. Как водится, к ней прилагался пушистый хвост с белым кончиком. Витька молча уставился на лесную незнакомку, не зная, как реагировать.

– Лисы не умеют говорить! – наконец сказал он. Вернее, он хотел это сказать. Но из-за пирожка, торчащего изо рта, получилось:

– Фифы фе фуфефу фафафи!

– Правда? – засмеялась лисица. – Тогда, кто тебе сейчас пожелал приятного аппетита? Может быть, велосипед?

Колобков не знал, что ответить. Молчание прервала лесная незнакомка:

– Хорошо поёшь! Давай, ещё что-нибудь!

– А фто? – спросил Витька.

И пирожок выпал у него изо рта. Колобков хотел было его подобрать, но лисица, ловко соскочив со своего пенька, подхватила лёгкую добычу правой передней лапой и сунула её в пасть.

– Нельзя подбирать с земли! Разве ты не знаешь? – проглотив пирожок, сказала лисица.

«Какая хитрая!» – подумал Витька и вспомнил басню про ворону с сыром.

Плутовка тем временем вальяжно разлеглась на пеньке:

– Итак… Я жду новой песни!

– Да я это… – тихо проговорил Витька. – Не знаю, что петь.

– Как тебя зовут? Откуда ты? – добродушно улыбнулась лисица.

– Я Виктор Колобков. От бабушки и от дедушки. – словно на уроке выдал Витька.

– Ну, вот и песня!

Вдруг, сам от себя не ожидая, Витька затянул:

– Я Колобков, Колобков!

Я от бабушки ушёл!

Я от дедушки ушёл!..

– Какая прелесть! – воскликнула лисица, села и зааплодировала. – Только, знаешь, что… Ты такой громкий, что у меня уши заложило! Не мог бы ты отойти подальше и петь оттуда?

Витька встал и отошёл от своего пенька на несколько шагов.

– Нет-нет! Ещё дальше! – сказала лисица и переместилась на Витькин пенёк, на котором остался лежать целлофановый пакет с двумя пирожками.

Новоиспечённый поп-вокалист остановился у брошенного на дороге велосипеда и снова затянул незамысловатый куплет:

– Я Колобков, Колобков…

– Гораздо лучше! – похвалила лисица и, вытащив пирожок из пакета не без удовольствия запихнула его себе в пасть.

Витька понял, что его провели, но уже ничего не мог с этим поделать. Он громко пел песню, которая сама лилась из него, и, похоже, не собиралась заканчиваться:

– Я от бабушки ушёл,

Я от дедушки ушёл,

А потом в лесу

Повстречал лису…

Пение прервала рыжая Витькина поклонница. Она тревожно глянула за спину Колобкова и крикнула:

– Ой! Кто это там?

Витька замолчал и тревожно оглянулся. На дороге никого не было. Только лёгкий ветерок теребил зелёные берёзовые шевелюры.

– Никого, вроде… – промолвил Колобков и снова повернулся к лисице. Но на пеньке, где прежде сидела благодарная зрительница, лежал лишь пустой пакет из-под пирожков. Через миг ветер подхватил прозрачный мешочек и, аккуратно пронеся его по воздуху, опустил Витьке прямо в руки. Смяв пакет и запихнув его в карман шорт, Колобков поднял велосипед, уселся на седло и покатил в сторону деревни.

  Витька исступлённо жал на педали и думал: «Все путешествия непременно должны начинаться от порога родного дома! Уж если найдёшь общий язык с обыкновенной лисицей, то и с Нефертити будет, о чём потолковать!»