Глава 8 Островной ритм
Проснулась я около десяти, что случалось со мной крайне редко, с головной болью и дело тут не в шишке на затылке. Это другое. Сон. Странный. Будто я стою на холме, поросшем низкорослой травой и мхом. Рядом стоит старец с длинными белыми волосами и бородой до пояса. Его темная одежда чем-то напоминала монашескую рясу. Фоном играла тихая мелодичная музыка. Откуда-то лились потоки света, и я всем своим существом ощущала спокойствие и умиротворенное единство с природой. Старец сказал только одну фразу, которая прочно засела в голове: «Да будут подарки вам, согласно сути вашей». После этих слов он словно растаял в воздухе, и я проснулась. Села на край гамака и потерла виски, пытаясь разогнать неприятное ощущение. Это не было похоже на обычный сон, скорее походило на видение или наваждение. Тогда кто этот старец и что значат его слова о подарках и нашей сути? Размышлять не было никаких сил, и я вышла из пещеры.
Мои друзья давно встали. Под руководством Коли из веток, с рогатинами на конце и перекладины соорудили приспособление, на которое подвесили котелок. Ира приготовила завтрак из жареных моллюсков. Миска с чашкой уже ждали меня на импровизированном столе из огромного камня с плоской стороной и куска материала прямоугольной формы, по цвету и фактуре напоминавший часть борта яхты.
– Мидии? – спросила я глухим голосом, что не скрылось от подруги.
– Да. Женя, что с тобой? – обеспокоенным голосом спросила Ира.
– Голова болит, словно меня огрели чем-то тяжелым. – Призналась я. Ира встала и направилась к пещере за аптечкой, но я ее остановила: – не надо. Сама пройдет. Лучше расскажи, когда ребята успели сделать стол.
– Я проснулась, а мальчиков уже не было. Пока ждала их, приготовила чай из пакетиков. Вскоре они появились на поляне: Коля с Алексеем катили огромный камень, а Дима принес кусок от борта яхты. Сказали, что нашли на берегу в камнях. Может он с предыдущего крушения?
– Может быть. – согласилась я.
– И тогда же принесли мидий.
– А где сейчас все?
– На рыбалке. – коротко ответила подруга.
Позавтракав, мы пошли к ручью мыть посуду.
По дороге к пещере я ощутила, что кто-то за нами наблюдает, а вот голова прошла, как будто и не было той боли и того странного сна. Ира, похоже, ничего не чувствовала. На необитаемом острове за нами могли наблюдать только животные, но я отчетливо ощущала человеческое присутствие. Почему он скрывается и не идет с нами на контакт было не ясно.
К обеду они так и не вернулись. За это время мы прибрались в пещере, разобрали рюкзак с сумкой, часть вещей выложив на столик под окном. В сумке мы нашли пакетик с конфетами. Солнце уже начало садиться и Ира, беспокоясь за ребят, не находила себе места. Мы сидели на бревне и смотрели на огонь. Потом она закрыла лицо ладонями и чуть не плакала. Я легонько коснулась ее плеча и подруга посмотрела на меня.
– Страшно. Неужели мы выживем?
– Обязательно выживем! – поддержала я подругу уверенным голосом. – Мы не одни, с нами ребята. А Коля так вообще о выживании в дикой природе знает точно больше нас.
Рыболовы вернулись лишь вечером с уловом красноватой рыбы, неизвестного нам вида. Коля сразу опознал в ней морского окуня. Ловили на удочки, которые ребята утром нашли здесь же в пещере в углу. Возможно, что их Стас с ребятами оставил, а может это подарок неизвестного наблюдателя. В общем очередная загадка острова. Алексей возле очага поставил мокрую спортивную сумку – сушиться. Ее со дна достал Коля.
Мы почистили рыбу и пожарили на ужин. Оставшуюся развесили на веревке, протянутой между деревьями в роще – сушиться.
В подобных заботах пролетело несколько дней. Ничего примечательного за это время не произошло. Остров надежно хранил свои тайны, а мы не особенно стремились их познать. Животные почти нас не беспокоили, но и не боялись нашего присутствия. На поляне несколько раз появлялась семья оленей, дикие козы, зайцы, лисы и другие лесные жители. Первое время мы питались запасами готовой еды. Нам удалось растянуть ее на два-три дня, используя как дополнение к рыбе и морепродуктам: мидиям, устрицам, рапанам и креветкам. Из рыбы, помимо морского окуня, ребятам удавалось поймать хека, ставриду, анчоусы, сардину, луфарь и морского леща.
Коля каждый день исследовал сушу и море, ныряя к затонувшей яхте, в маске для плавания, найденной в спортивной сумке еще в первые дни. Таким образом у нас появился рюкзак с полезной мелочевкой.
Однажды он принес мокрый, тускло-зелёный пучок, когда Ира возилась у импровизированного очага, пытаясь придумать, как разнообразить еду.
– И что это ты принёс? – Ира бросила на него усталый взгляд. – На вид не очень аппетитно.
– Это, Ир, твой новый помощник. – Коля аккуратно положил водоросли на импровизированный стол рядом с ней. – Это – «морской салат». По-научному – ульва.
– Салат? – Ира слегка поморщилась. – Ты уверен? Пахнет... морем. Очень сильно морем.
– А что ты хотела на необитаемом острове? – Коля указал на светлые части растения – Вот эти зелёные, тонкие листы – можно просто рвать и есть. В них йод, витамины. Попробуй.
Ира осторожно оторвала маленький кусочек и попробовала на язык:
– М-м... На вкус как солёный шпинат. Или как лист с привкусом океана.
– А вот это... – Коля достал из кармана ветровки несколько более жёстких, коричневатых веточек, – настоящая находка. Цистозейра.
– И что с этой цитозерой делать? – Ира с подозрением отнеслась к очередной находке друга. – На зуб пробовать не предлагай, выглядит как ёршик для посуды.
– Именно. – Усмехнулся Коля. – Её есть не надо. Но если бросить пару веточек в котелок, когда варишь рыбу... – Он поднес веточку к её носу. – Понюхай. Чувствуешь, какой крепкий, густой запах?
– Да... – Ира вдохнула аромат водоросли. – Как будто самый наваристый рыбный суп в мире. Так... Ты предлагаешь делать из этого бульон?
– Верно, – подтвердил Коля. – Это основа. Как наш «островной бульонный кубик». Это придаст любой похлёбке вкус и сытность. И, главное, – это хоть какое-то разнообразие.
– Мне нравится. – Её глаза загорелись азартом, она уже смотрела на водоросли как на ингредиенты: «Островной кубик»... – Ладно, профессор, убедил. – Она взяла ульву и принялась ее измельчать. – Зелёную – в салат. А эту твою «цисту»... будем из нее варить «Суп по-робинзонски с цистозейрой» и намёком на цивилизацию.
– Вот теперь ты говоришь как настоящий шеф-повар «Дикого Рая». – Улыбается Коля, а Ира уже раскладывала водоросли по разным мискам, увлечённая мыслями о вкусной и полезной еде.
– Да-да, не отвлекай, у меня теперь целое меню! Шефу надо творить!
Эйфория от кулинарных открытий прошла, когда мы плотно перешли на морскую диету, в жареном и вареном виде. Ира была не в восторге оттого, что приходилось питаться только рыбой, морепродуктами и ягодами. Несмотря на это, подруга с первого дня все основные заботы по кухне взяла на себя как настоящий шеф-повар. Хотя ее и тяготил полевой быт. На пятый день однообразной еды Ира, тыкая вилкой в кусок жареного окуня, с тоской прошептала:
– Я, кажется, скоро превращусь в русалку. – В её голосе слышались слезы. Дима посмотрел на её поникшую фигуру, потом на свою тарелку, и его лицо озарилось ухмылкой.
– Дорогая Ирина, вы ошибаетесь, – сказал он с пафосом официанта из дорогого ресторана. – Мы с вами находимся не на необитаемом острове, а в супер-люксе отеля «Дикий Рай». И сегодня у нас на ужин – эксклюзивное фирменное блюдо от шефа! Оно называется «Лунная рыба в облаке кокосового дыма». Подаётся с гарниром из экзотических водорослей и сопровождается живой симфонией океанского прибоя.
Ира сначала с недоумением подняла на него глаза, потом фыркнула, а через секунду уже хохотала так, что давилась слезами.
– Ты совсем рехнулся! – выдохнула она, но миска перед ней уже не казалась такой унылой.
Прошла неделя, а спасения все не было. Зато жизнь на острове превратилась в рутину. К этому времени, благодаря Коле, у нас появилась растительная еда: плоды земляничного дерева, фисташки, ягоды мирта, плоды рожкового дерева и ягоды можжевельника. Также у нас появились дикие лук и чеснок, лебеда и морской щавель, мята перечная и душица, оливы, инжир и дикая морковь. Вот тут мы поняли, что дружим с «энциклопедией по ботанике». В городе Коле не приходилось применять свои знания и мы воспринимали их как увлечение, здесь, на острове, от них зависела наша жизнь.
Однажды, чтобы как-то разнообразить еду и оживить будни, ребята соорудили что-то вроде загона для диких коз. Удивительно, как эти рогатые животные довольно быстро привыкли к нам и разрешили ухаживать за собой. На второй неделе у нас уже было козье молоко. Мы занимались дойкой, сбором плодов и приготовлением пищи, а парни всем остальным. За животными ухаживала я.
По вечерам мы разговаривали у костра. Весело трещали ветки, охваченные огнем. Дима как всегда играл. Его пальцы сами находили знакомые аккорды, а мелодии текли негромко, становясь частью ночных звуков – шума прибоя и треска поленьев.
В один из таких вечеров, глядя на огонь, я заметила, что Дима играет не просто так. Он наблюдает за друзьями: Ира, обычно такая болтливая, сидела, обхватив колени, и молча смотрела в пламя – верный признак подступающей тоски. Коля, сдвинув брови, что-то чертил палкой на земле, полностью уйдя в себя и свои расчёты. А Алексей, хоть и не подавал вида, был напряжен. И тут я поняла, что Дима играет не для развлечения. Он чуть сильнее брякнул по струнам, разгоняя ночную тишину и выводя знакомый всем мотив. Ира вздрогнула и посмотрела на него. Коля оторвал взгляд от своих чертежей. Я обернулась, а на лице Алексея на мгновение появилось обычное, спокойное выражение. Вот так, аккорды вернули всех нас в момент. Напомнили, что мы не просто выживальщики, зацикленные на поиске еды и воды, а друзья. И если для нас его музыка была фоном, уютным и привычным, то Алексей относился к ней иначе. Он слушал. По-настоящему. Не просто кивал в такт, а закрывал глаза и, казалось, впитывал каждую ноту, как будто музыка была ещё одним неизученным языком, который он пытался понять. Как-то раз, когда Дима закончил играть, Алексей медленно открыл глаза и сказал на выдохе:
– Спасибо. Твоя гитара – это голос острова. Хриплый, но честный. – И в этих словах было все, что мы чувствовали.
Так и вошел в нашу жизнь островной ритм – неспешный и непрерывный. День за днем, как будто так и было всегда. Этот ритм стал нашей новой привычкой. Мы научились жить в гармонии с природными циклами, и наш день начинался с первыми лучами солнца. С рассвета и до заката каждый был занят своим делом: парни уходили к морю за рыбой и новыми находками, а мы вели хозяйство – следили за чистотой в пещере, ухаживали за козами, собирали дары леса. Это уже не была хаотичная борьба за выживание, а упорядоченное существование, где у всего было свое время и место. Остров постепенно становился нашим домом благодаря его ритму и распорядку, которые диктовали нам солнце, море и лес.
