Гостья

Я проснулся и тут же попытался уснуть вновь. Это же так просто, не открывая глаз нырнуть в привычное небытие со своими снами… Что-то мешало. Сквозь закрытые веки я уловил слабое свечение. Точно, это же мой третий глаз. Странно, в безвременье человек предстаёт таким, какой он есть на самом деле. Помню, в первое время всё никак не мог привыкнуть к новому облику. Шутка ли, моя кожа приобрела мертвенно-синий цвет и этот светящийся глаз еще… Хотя, он очень помогал видеть Древо мироздания.

Свечение качнулось в сторону. Что за бред? Откуда в моей пещере еще один источник света? Это же просто невозможно.
Проклятье! Открывать веки оказалось неожиданно тяжело. Моя пещера освещалась противным голубым светом, исходящим от какого-то животного. Как оно сюда попало? Кто это?
Ну конечно! Это же просто обычная кошка. Или кот? Удивляло другое: как эта тварь сюда попала? Я вспомнил, что могу взглянуть на всю линию времени. Если эта величина вообще применима к моей ледяной пещере.
Вот в камере, заполненной амниотической жидкостью, только родившийся ребёнок. Развитие… ну, это понятно…
Так! Вот кошак появился, значит, я проснулся почти сразу. И эта светящаяся тварь определённо не даст мне уснуть снова. Странно, дальше текущего времени я не мог увидеть линии вероятности. Гостья определённо как-то влияла на это.
— Привет, ничтожество.
Женский голос кошки в голове заставил меня вздрогнуть.
— Всё-таки нашли меня. Делай то за чем пришла, — устало ответил я. Сонное безразличие и понимание неизбежности принесло странную радость.
— А зачем я пришла, ничтожество? — гостья прищурилась и наклонила голову.
— Чтоб убить меня, — ответил я.
— Зачем? Ты и так безвреден и жалок, — с явной издёвкой сказала кошка.
— Зачем тогда пришла? — спросил я.
— Чтоб напомнить тебе, что ты — ничтожество.
— Я не ничтожество, я —…
— Кто? — кошка начала неторопливо вылизываться. — Забыл, как звать? Значит, будешь ничтожеством.
— Да как ты смеешь?..
Начал было я, но она оглушительно рассмеялась в моей голове:
— Только я и смею. Заперся в безвременье, опрокинул возраст до младенчества, еще и в состояние анабиоза себя погрузил. Так кто ты после этого? Ни-что-же-ство.
Гостья подошла вплотную к моей камере и провела лапой по стенке. Я завороженно уставился на оставленную царапину, боясь пошевелиться.
Кошка вернулась на своё место и села.
— Кто тебя подослал? — спросил я. — Мой враг? Друзья? Ты пришла, чтобы мучать и издеваться?
— Ничтожество, ты слишком высокого о себе мнения, — усмехнулась она.
— Я? Да ты хоть представляешь, с кем разговариваешь? Я видел Древо мироздания! Я спас столько реальностей, что даже со счёта сбился! Я влиял на цивилизации! Я предотвращал такие катастрофы…
— И что? — гостья выгнула спину и потянулась. — Мы-то знаем, почему ты всё это делал.
— Не смей упоминать её имя! — закричал я.
Амниотическая жидкость в моей камере всколыхнулась и сосуды, соединяющие меня с плацентой, зашевелились как водяные змеи.
— Ты снова и снова возвращался к этому моменту. И водилу задержал на перекрёстке, и вызов скорой к той бабке отменил, и Киру на дежурство не пустил…
— Заткнись! — перебил я кошку.
— …А она всё равно умирала в пять тринадцать, — как ни в чём не бывало, продолжила гостья.
Тебе-то какое дело? — закричал я.
Кошка, опять подошла к камере и оставила на стенке еще одну царапину:
Не забывайся, ничтожество.
Послушай, оставь меня в покое. Дай уснуть, — попросил я.
Ты слишком сильно увяз в прошлом…
Прошлого нет, — перебил я. — Кира жива, и всегда живёт.
Конечно, — легко согласилась гостья. — Правда только в той ветке реальности и до пяти тринадцати. Ты своими вмешательствами чуть не угробил тот мир последующими линиями вероятности.
Я вспомнил. Вспомнил, как возвращался в ту реальность, как стремился её спасти, переписать прошлое, изменить обстоятельства… Но Кира умирала. Раз за разом, снова и снова…
— Может, еще всплакнёшь? — мурлыкнула тварь.
— Ты скажешь, зачем пришла? — тихо спросил я.
— Напомнить, — голубые глаза кошки, словно кусочки моей ледяной глыбы завораживали и притягивали. — У тебя есть уникальная возможность — держать Древо мироздания в равновесии и гармонии. А ты уткнулся в один мирок и носишься с ним, как перфекционист над кучей говна.
— Там Кира, — сказал я.
— А ты сейчас знаешь, как её спасти? — кошка немного помолчала и продолжила. — Ты знаешь, как изменить её судьбу?
— Что? В смысле «изменить»? — я подался вперёд, чувствуя, как натянулись сосуды, соединяющие тело с плацентой.
— Ищи ответы, путешествуй, не сдавайся, — сказала гостья и растаяла в воздухе.
— Эй! — я стукнул кулаком по стенке камеры. — Стой! Куда ты?
О том, что у меня была гостья напоминали лишь оставленные ею царапины на стенке камеры. Я коснулся их.
Стоп! Царапины были на внутренней стороне.
Я ухмыльнулся и легко разбил свою камеру. Впереди было еще много работы.