Роза в янтаре (первая часть)

Что такое любовь, преданность, верность? Почему одни готовы бросить всё, принести в жертву собственное счастье и даже жизнь, а других пугают малейшие трудности? Некоторые, идя по дороге жизни, сталкиваются с жестокостью, ненавистью, завистью и жадностью себе подобных, судьба нещадно проверяет их на прочность, нанося бесчисленные удары, причиняя боль. Иным же дарит прекрасное по факту существования, Фортуна[1] несказанно щедра к этим людям, карманы полны, у них всего в изобилии, стоит лишь пожелать…

Что такое справедливость? Высшие силы, должно быть, смеются над человечеством, каковое издревле волнует данный вопрос. Единственное, что остаётся неизменным, — истина. Ибо каждому, независимо от титулов и званий, воздастся по делам его.

Мёртвое, высохшее древо, на чьих ветвях взгромоздился старый ворон, не затронул пожар, уничтоживший маленькую, деревянную церковь крохотной деревушки, построенную более полувека назад. Карканье крупной, иссиня-чёрной птицы до того громкое — лишь глухой не услышит, пугает местных. Согласно здешним поверьям, кочующим в веках, ворон олицетворяет приближение беды. Крича, что есть мощи, гигант пытается разбить свою добычу, роняя на землю, однако цветок розы, запечатанный в янтарь, остаётся целёхонек! После десятка попыток крылатый вновь попробовал расколоть непонятную пищу клювом, но и это не помогло. Что ж в итоге? Лапой отшвырнул недоступное кушанье, полакомиться коим, видимо, не удастся. Затем, не желая бросать затею съесть странную находку, подскочил к ней и начал кричать, растопырив крылья. Однако птица никогда не узнает, что добыча некогда принадлежала человеку, судьбы которого печальнее нет на свете…

I

За два месяца до пожара

Коляска, нанятая на станции, чудом не вязнет в глине. По сторонам одни леса и никакого жилья поблизости. Лиственные и хвойные породы перемешались и, как назло, почему-то имеют гигантские размеры и странные формы: горбатые, искорёженные, с длинными ветвями, они стояли тут до рождения проезжающих старика Порфирия — усача, что боготворит ром, женщин «в теле» и добротный табак, молодого учителя Платонова Андрея Георгиевича, имеющего ангельскую внешность, а также несбыточную мечту о славе писателя и переезде в Петербург, да его молодой супруги Платоновой Надежды Эрнестовны, что слывёт «бесовским отродьем», «ведьмой», «повелительницей демонов». Извозчик всерьёз начал опасаться диких зверей: подозрительно тихо, птиц совсем не слышно — воет только ветер, собирая больше и больше туч, будто жаждет пролить над землёй все слёзы неба.

- Скоро стемнеет, господа…— произнёс он.

- Не волнуйтесь, уже почти доехали, — успокоила молодая женщина, которой не дашь и двадцати. В то, что она является женой Андрея, а не сестрой, при первой встрече не верит никто. Уж слишком они похожи! Однако умудрённый опытом Порфирий Тимофеевич сразу понял: перед ним супружеская пара. Ну не могут двое, выросшие в одной семье, отличаться словно солнце и дождь! Во взгляде васильковых глаз Надежды обречённость, боль и вселенская скорбь. Кроме того, он холоден как лёд и, несмотря на красоту античной богини, коей щедро одарила природа, женщина ведёт себя крайне сдержанно и, складывается впечатление, будто эмоции ей чужды. Андрей же источает радость и жизнелюбие, во взгляде доброта, нескончаемый оптимизм и вера в людей. Он с надеждой смотрит в будущее и ни назначение в глушь, ни тот факт, что придётся снимать жильё на чердаке дома, построенного ещё до рождения прадеда, ни предстоящие трудности — ничто не сломит его.

Через четверть часа оказались на месте. Каменный двухэтажный дом выглядит мрачным: окна узкие и маленькие, камни крупные, они будто бы слились, образовав стены. Крыша высокая — места наверху более чем достаточно.

- Чёрт меня дёрнул, ехать в такую глушь по бездорожью!!! — выругался старик, чья коляска внезапно увязла в глине. Тощей кляче по кличке Серебринка не удаётся её вытащить.

- Давай, давай, постарайся! — просил Порфирий Тимофеевич.

Надежда и Андрей, расплатившись за поездку, тут же сошли. Естественно, они желают помочь, ибо даже здоровая лошадь не сразу б коляску вытащила. А в данном случае — Серебринке вообще не светит когда-нибудь освободить свою ношу. Тут дверь дома открылась и из неё вышли два здоровенных мужика навеселе. Следом за ними выскочила хозяйка, одетая в непримечательную, десятки раз заштопанную одежду, на голове — платок, на ногах — самая дешёвая обувь из всех возможных.

- Домой к жёнам топайте! — гаркнула вслед выпивохам, а, увидев незнакомцев, произнесла:

- Сенька, Кузька! Подтолкните коляску или извозчик навсегда у нас останется!

Детины, один выше другого, явились так быстро, будто выросли из-под земли. Первый — рыжий, широкоплечий, с квадратным лицом в веснушках, с очень густыми бровями. Второй — настоящий великан, с большими карими глазами, высоким лбом и длинным носом.

- Сейчас, Агафья Архиповна! Всё сделаем! — разом произнесли оба и с лёгкостью подсобили несчастной лошади.

- Благодарствую, любезные! — произнёс Порфирий Тимофеевич, который сразу обратил внимание на женщину, на каковую за сорок с лишним лет жизни не глядел никто. Серые глаза и уверенность хозяйки, её голос, сразу привлекли дамского угодника. Теперь от негодования и досады по поводу пребывания в столь отдалённом месте не осталось и следа.

- Спасибо большое. Не сдадите ли мне комнату на выходные? — спросил он хозяйку.

- Угловая на чердаке свободна. Но она очень маленькая, — ответила та, предупредив заранее, надеясь, что извозчик не передумает.

- Агафья Архиповна, не отпустите ли нас пораньше? Сегодня праздник! — осмелев, попросил Сенька.

- Привык отлынивать от работы?! Не выйдет, так и знай!!! — выпалила она, хорошее настроение испарилось, атмосфера крайне напряжённая.

Местные знают: в свои сорок два Агафья ни разу не была замужем. И всему виной характер, столь же суровый и бескомпромиссный нрав как у отца — Архипа Гвидоновича Соломина. В свои восемьдесят два тот поехал в город навестить сыновей, оставив дочь за главную. Старик жилистый и крепкий, выглядит моложе своего возраста лет на двадцать, неимоверно вспыльчивый и упрямый.

- Здравствуйте, я присылал задаток за аренду трёх комнат на чердаке. Моя фамилия — Платонов… — произнёс Андрей.

- Андрей Георгиевич? А рядом с вами супруга? — спросила хозяйка, с любопытством разглядывая обоих. Впервые видит такую красивую пару, о чём тактично умолчала: наверняка они устали от подобных заявлений.

- Кузьма, отведи кобылу на конюшню и накорми. Скажи Ленке, чтобы прибрала угловую комнату на чердаке. Я покажу господам жильё! — велела работникам Агафья Архиповна и повела Платоновых в дом.

Войдя, оказались в трактире, что набит до отказа. Шум, гам, пиво рекой. Андрей с женой шокированы таким количеством народа. Здесь и работы нет. Откуда ж взялась толпа?

- Князь Вертинский дачу строит недалеко от «Чёртова дома» … Выбрал же местечко, скупец! Для возведения усадьбы и нанял столько людей, а наш трактир ближайший! — пояснила хозяйка.

Стоило подвыпившим мужикам, большая часть коих под два метра ростом, увидеть Надежду, воцарилась тишина. Тогда как знать привыкла к подобным ей сказочным феям, напоминающим легендарных нимф, то простой люд, да ещё пьяный донельзя, примет, скорее всего, за призрака или галлюцинацию. Ну не может существовать такой женщины!!!

Пусть и в длинном, полностью закрытом серо-синем платье, а волосы аккуратно заплетены, супруга учителя произвела на них неизгладимое впечатление.

- Поторопитесь, если поймут, что вы настоящая, то будут проблемы, — предупредила Надежду Агафья Архиповна, мысленно поблагодарив Господа за то, что не дал ей подобной красоты. В противном случае её судьба была бы печальна: для здешних мест быть прекрасной с родни проклятью. Лестница узкая, ступени высокие, а коридор чердака мрачный и довольно тёмный.

Подойдя к одной из дубовых дверей и вручив Андрею ключ, хозяйка произнесла:

- Вот ваши комнаты, располагайтесь.

Платонов, открыв массивный замок, вошёл внутрь, жена последовала за ним. Надежда совершенно не ожидала увидеть старинный рояль. Точь-в-точь как в усадьбе её ныне покойного деда по материнской линии — графа Ольховского Кирилла Григорьевича.

II

Инструмент заставил вспомнить о детстве, о даче, про какую больно думать. А ведь тогда была совсем малышкой и бабушка со стороны матери — графиня Людмила Алексеевна Ольховская баловала её, несмотря на недовольство родни. Оно и понятно: мать Надежды — Ольга Кирилловна, являясь младшей в семье, была любимицей родителей, тогда как старший брат, с коим разница в возрасте двенадцать с половиной лет, Олег Кириллович, жил в совершенно других условиях: отец и мать держали наследника в ежовых рукавицах, требовали, как со взрослого, с ранних лет для него не существовало ни игр, ни детских забав. Естественно подобная несправедливость породила пропасть между братом и сестрой. Ненависть и зависть обделённого дяди перекинулась и на Надежду, хотя дед был с ней крайне холоден, зато бабушка боготворила. А вот к детям сына, что куда старше, была слишком строга: десятилетние двойняшки Александр и Елизавета никогда не радовались приезду на дачу. Ещё бы: кузен не вылезал из учебников и зарубежной литературы, изучал несколько языков, а его сестра училась вышивать с утра до ночи. Надежда и сейчас помнит её слёзы, и руки, едва не превратившиеся в решето.

Конечно, будучи совсем малышкой, Наденька не понимала, почему бабушка так строга к Саше и Лизе. А когда спросила, в ответ услышала: «Чтобы не опозорить семью и стать успешными, нужно много трудиться, не жалея времени и сил. С годами твои кузены всё поймут и будут благодарны…».

Спустя семнадцать лет, Надежда помнит свои слова: «Я лучше стану счастливой!», за которые бабушка её впервые наказала. Знать не знала, сколь сильно ранила Людмилу Алексеевну, выдав ту же фразу, что и Ольга в прошлом. Но если непокорной дочери графа и графини на тот момент исполнилось шестнадцать, то те же слова, сказанные трёхлетней внучкой, с детской непосредственностью, от чистого сердца, поразили не только бабушку, но и деда, так не кстати появившегося на веранде.

Вьющиеся чайные розы, что оплели незамысловатую и в то же время притягивающую как магнит конструкцию, очаруют любого, растопят ледяное сердце, стоит лишь увидеть их крупные цветы, каковые могут показаться золотыми при определённом освещении. А ещё малышка обожала крошечный пруд в саду, где цвели лотосы — божественные цветы египетской мифологии, ими Наденька могла бы любоваться часами, если б не бабушка.

Одно из самых ярких воспоминаний детства: дедушка играет на рояле, а она прячется в коридоре и ловит каждый звук тех волшебных мелодий, чьи названия узнала гораздо позже. Когда гостила на даче, ей категорически запрещали приближаться к музыкальной комнате. Потому приходилось скрываться, дабы хоть как-то утолить собственное любопытство. Ибо ни для кого не секрет — запретный плод сладок…

Теперь же инструмент, какой раньше считала недоступным, поскольку, даже став взрослой, не могла позволить себе обладать им, стоит перед ней! А ведь такое невозможно: сия роскошь не по карману её супругу, у самой Надежды ничего ценного нет, за исключением пары серёг, подаренных бабушкой.

«Мечта детства сбылась: наконец-то я могу любоваться им… Прикасаться, не опасаясь быть наказанной… И, хотя умею играть, — не смогу этого сделать! Рояль разбит…» — думала блондинка, не веря своим глазам.

- Цвет как у дедушкиного… — произнесла Надежда.

- Первый был представлен во Флоренции в 1709 году, — произнёс супруг. Женщина не заметила, как тот оказался позади неё. Обнял за талию и прошептал:

- Я найду мастера для починки. Обещаю.

Губы его похожей на античную богиню жены тронула едва заметная улыбка, столь печальны глаза давно уж не были: взгляд обречённый, без капли оптимизма. Надежда прекрасно знает: ремонт стоит денег, с коими у них туго.

«Чудес не бывает!» — одёрнула себя. Однако кто б знал, как хочется поверить в волшебство и в то, что существует пусть и ничтожный шанс на воплощение в реальность людских желаний, независимо от статуса и дохода.

Дверь открылась и в комнату вбежала девушка с ведром воды, тряпками и чем-то, пахнущем лавандой.

- Меня зовут Ленка. Каждое утро убираю в комнатах. Агафья Архиповна прислала узнать, не нужно ли чего.

Подобных новым жильцам прежде не встречала, да и, откровенно говоря, до данного момента считала себя красавицей. А сейчас перед ней двое, обладающие во истину неземной внешностью! И если на мужчину смотрит с восхищением и непреодолимым восторгом, то на его супругу совершенно иначе: зависть и злость отразились на её лице точно в зеркале.

«Почему всё, что я хочу, достаётся другим???» — негодовала завистница. Понравившийся мужчина не только женат, но и жене его она не то, что в соперницы, — в подмётки не годится! Привыкшая безраздельно владеть вниманием здешних обитателей (деревенька неподалёку довольно маленькая: Ленка знает почти каждого), а Сенька с Кузькой ей уж года три прохода не дают, девица не желает делиться с кем-либо. Тем более с замужней городской выскочкой, что вскоре уедет. На Ленкиной памяти никто в трактире более трёх недель не задерживался: либо уезжают покорять столицу, либо возвращаются в родные места.

- Рояль оставили предыдущие жильцы? — спросила Надежда.

Да. Его хозяин, Ершов Валентин Никанорович, мечтал выступать в столице: постоянно писал музыку, в этой комнате до сих пор находят исписанные нотные листы. Больше тридцати лет минуло с его кончины, а инструмент уж два года как в таком состоянии после пьяной драки.

- Есть поблизости мастер? Хочу узнать, во сколько обойдётся починка, — поинтересовался Андрей.

Ответа так и не дождался, ибо Ленка разглядывала его чересчур пристально, с явным интересом. Его глаза, руки, длинные пальцы, и бархатный, чарующий голос запали ей в душу. Мужчина же понял без слов её чувства, будто бы прочитав мысли, ибо на лице всё написано. Смотрел на чумазую, лохматую девицу, довольно смуглую, с необычайно зелёными глазами и ярко выраженными скулами, с нескрываемым безразличием.

- Наденька, я пойду: необходимо встретиться с главой школы и тем, кого буду замещать. Сироты обучаются при храме, а остальных доверят мне, — сказал Платонов супруге и вышел, оставив ту наедине с Ленкой.

- Инструмент прекрасный. Агафья Архиповна, должно быть, дорожит им…— эти слова женщины, которой девица страшно завидует, показались той более чем странными.

«Да кому нужна сия развалина? Сеньке и Кузьке лень выбросить этот хлам, вот и занимает место! И хозяйка особо не настаивает — дел и без того полно!» — подумала Ленка, но озвучить не решилась. Ответив следующее:

- Никому сломанный рояль не нужен. Думаю, если попросите, Агафья Архиповна отдаст его вам.

Тут в проём просунулась рыжая голова Сеньки:

- Лена, ты убрала угловую комнату? — спросил он.

- Совсем забыла! Задержи извозчика и хозяйку на несколько минут! — прокричала девица, схватила ведро и убежала, вспомнив о работе.

«Не верится, что это не сон…» — думала Надежда, наслаждаясь видом, казалось бы, безнадёжно испорченного рояля. Теперь нет нужды прятаться, пытаясь хоть одним глазком взглянуть на инструмент, никто не выгонит и не накажет.

Тем временем Андрей спешил, да только не на встречу, которую отменили (узнал, едва вышел из трактира — мальчишка лет восьми передал письмо), а на поиски человека, способного починить понравившуюся супруге вещь. Хотя те, кого встретил по пути, в один голос заявляли: «Такого мастера в здешних местах нет. Надо ехать в столицу или пройти вперёд по тропе, мимо строящейся усадьбы князя Вертинского. Затем свернуть направо и идти прямо до тех пор, пока забор, что чёрен будто уголь, не покажется.

Сделал как сказано, только совсем не ожидал встретить кузину жены. Елизавета выглядит нелепо в нежно-розовом платье, делающем её похожей на неудавшийся десерт. Точнее — на многослойное пирожное, в изобилии украшенное кремом и чрезмерно большим количеством пудры. Безумное число оборок и рюшек на платье придают объём и без того пышной фигуре: в свои двадцать семь женщина родила две двойни дочерей и маленького сынишку, каковому через пару месяцев исполнится два года.

- Ты… Надежда ещё не одумалась? — произнесла женщина и, покраснев от злости, потеряла возможность изменить ситуацию. С самого утра день не задался и без того плохое настроение становится всё хуже.

- Елизавета Олеговна, Мишеньку жажда замучила. Мы отойдём ненадолго, — произнесла гувернантка, что по сути выполняет работу няни: присматривать за пятью детьми, старшим из которых на днях исполнилось четыре — задача не из лёгких.

- Идите, Марфа Ильинична. Уложите их спать, наконец! — выпалила женщина. Для которой брак и дети — бесконечная мука. Супруг, граф Николай Никифорович Лепнинский, чей прадед по линии матери был испанским офицером со множеством титулов, баснословно богат, однако жена для него не более чем предмет интерьера. И, не роди Лиза сына, — развёлся бы, глазом не моргнув. Его слова: «Что ты за женщина?! Родила четырёх дочек, а мне наследник нужен!!! Как до тебя не доходит столь простая истина?!! Устал повторять!!!», — навечно останутся в памяти. Сколько боли и обиды в её сердце — одному Богу известно…

- Я не хочу! Не пойду! Погуляем ещё! — топнув ножкой, заупрямилась старшая из девочек.

- Наташа! Замолчи немедленно и делай, что велено! — рявкнула на малышку Елизавета.

- Нет! Будет по-моему! — не унималась та. Дневной сон терпеть не может, сколько себя помнит.

Ничего и никого не боится — вся в отца. Наверное, поэтому не вызывает у матери иных чувств кроме ярости и ненависти. Хотя, казалось бы, симпатичная смуглая малышка с чёрными вьющимися волосами и тёмно-карими глазами выглядит прелестно в белоснежном платьице. У сестёр наряды те же. Вот только Ксения — близняшка бунтарки, ангел во плоти, да и две младших —Оленька и Танечка, хоть и не всегда послушны, но такого поведения себе не позволяют.

- Что такое? Думал, поедем смотреть кота к Рысаковым. Его им из Индии доставили! Но раз настроения нет — отправимся домой. Коляску подадут после ужина, — отец семейства очутился рядом в нужный момент, как и всегда.

Наташа обрадовалась появлению папы, чей голос успокаивающе действует на неё. Высокий, статный брюнет, кудрявый и смуглый, хоть и одет просто (на стройке нет смысла щеголять в роскошных одеждах), выглядит внушительно.

- Папочка! Я не хочу спать! — дочь не унималась.

- Иди в постель. Завтра посмотрим на кота, заодно поиграешь с Димой…— с улыбкой произнёс отец и обнял её.

- Хорошо. Только не передумай! — согласилась упрямица и отправилась в дом вместе с няней, братиком и сёстрами.

И вот теперь Елизавета осталась наедине с супругом, который ждал от неё идеального поведения в гостях у князя Вертинского, с кем дружит с детства. А что вышло? Вместо того, чтобы злиться на Наташу, могла б найти с той общий язык! Как не крути — шило в мешке не утаишь: ненависть жены к нему и к детям — не новость. Однако, пусть в брак вступили по расчёту, должна же Лиза понимать: жить словно кошка с собакой невыносимо.

III

Андрей не стал наблюдать за сценой, устроенной кузиной жены, а продолжил путь. Более чем уверенный: ни сама женщина, ни её супруг не горят желанием видеться и это взаимно. У Елизаветы и без того забот хватает… Пренебрежительное отношение родни Надежды для супруга не является секретом. Тёща, Ольга Кирилловна, его люто ненавидит, поскольку винит в разрушении будущего единственной дочери. Ещё бы! Ведь из-за «каких-то нелепых, бессмысленных чувств» та упустила наилучшую партию!

Задумавшись, блондин и не заметил, что забрёл не туда. Более того: едва не угодил в болото…

- Ваше Сиятельство, коли жизнь не мила — нечего себя мучить. Топиться удумали? — произнёс вкрадчивый мужской голос.

От неожиданности Андрей вздрогнул и испугался столь сильно, как никогда прежде. Обернувшись, готов был сквозь землю провалиться. И очень удивился, увидев невысокого мужичка с огромным псом ужасающих размеров.

- Вы живёте поблизости? — спросил Платонов, лишь бы не молчать. Внешность незнакомца довольно отталкивающая, а глаза чем-то напоминают кошачьи, сильнее всего пугает и даже шокирует зверь рядом с ним. Гигантский пёс, похожий на волка, только чёрный.

- Не бойтесь, Голиаф не нападёт, — успокоил мужик, одетый в тёмно-серую рубаху, что сильно велика, штаны грязно-коричневого цвета и высокие сапоги, изношенные донельзя. Внимание Андрея привлёк арбалет в руках.

Удивление в глазах благородного человека заставило пояснить:

- Охота не задалась… Граф сильно разозлится…

- Не подскажите, где я могу найти мастера по починке рояля? — поинтересовался Андрей.

Мужик долго молчал, после чего предложил следующее:

- В здешних местах только граф Строганов Исмаил Ксенофонтович может отремонтировать любой инструмент. Да только это дорого, Ваше Сиятельство… Хотя, если интересуетесь, могу полюбопытствовать во сколько обойдётся работа. Меня зовут Чертанов Вадим Иванович, служу ему более пятнадцати лет.

«Отсюда и название — «Чёртов дом» …» — понял Платонов.

- Вы надолго в нашу глушь? А то ведь ремонт может занять как пару дней, так и неделю. Даже если граф согласится помочь — он не волшебник: в мгновение ока починить не сможет! — мужик дал понять, что вопрос не только в цене, хоть это и без того ясно.

- У него есть семья? — полюбопытствовал Андрей.

- За морем — полно родни, тут — ни души…— со вздохом, почти шёпотом, поделился Вадим Иванович.

Показался забор, что чёрен словно уголь. Да только вовсе не из дерева, складывается впечатление, будто он вовсе из воска. Ещё и пахнет мёдом. Чертанов сильно напрягся, стоило приблизиться к владениям Строганова. И тут же предупредил:

- Будьте внимательны, не наступите на Тирана.

- Голиаф, Тиран… Может, Анубиса встретим? — пытаясь разрядить обстановку, спросил блондин.

Вместо того, чтобы оценить юмор, мужик разозлился не на шутку. Ярость и гнев в глазах, лицо исказила уродливая гримаса, а волосы встали дыбом. Солнце будто бы испарилось, прекратив дарить тепло — леденящий ветер испортил ещё мгновение назад чудесную погоду.

- Не дай Бог с ним столкнуться — даже костей не оставит…— процедил сквозь зубы, едва скрыв животный страх. Что поделать, если порождение кошмара живёт в доме графа и даже случайное упоминание имени чудовища вызывает ужас и боль от невозможности что-либо изменить?

Вадим Иванович ещё несколько минут вглядывался в траву, чем озадачил Андрея. Но всё же они смогли войти, и взгляду блондина предстал «Чёртов дом». Стены из камня, архитектура совершенно иная, нежели привычные глазу жилища простых людей или усадьбы и дворцы дворян. Окна узкие и высокие, цветные стёкла изрядно озадачивают местных, да и в целом строение напоминает скорее средневековый замок нежели дом современного человека.

Внутри, как оказалось, всё не менее необычно: узкая, винтовая лестница ведёт вниз, у гостя сложилось весьма странное впечатление об архитекторе сего творения.

«Если б не желание порадовать Надю, меня бы здесь не было…» — думал он, следуя за Вадимом Ивановичем. Тот, словно прочитав его мысли, пояснил:

- Уже скоро. Пройдём большой зал — и мы в гостиной.

Вроде нет ничего проще, однако Андрей не мог не обратить внимания на картины, что висят на стенах: каждая из них посвящена военной тематике. Заметив его интерес, Чертанов назвал некоторые:

- «О Куликовской битве», «Ледовое побоище, «Долгожданная победа», «Кровавая битва на реке Неман», «Потери империи».

- А эта? Впервые вижу подобное! — с восторгом спросил блондин.

- «Тысячи павших в Бородинском сражении».

- Но я совершенно не узнаю сюжеты… Как такое может быть? — молодой учитель готов от стыда сквозь землю провалиться. Уж кому, а ему должно быть ясно как день, что там изображено.

- Немудрено! Их написал граф и композицию придумал, и цветовую гамму подобрал! — ответил Чертанов и улыбнулся, обнажив кривые, жёлтые зубы.

Чуть погодя, попросил:

- Давайте поторопимся, Исмаил Ксенофонтович, должно быть, уже закончил со скульптурой.

«Он увлекается искусствами? Редкое явление!» — подумал Андрей.

Преодолев зал, повернули направо и, пройдя чуть дальше по коридору подошли к мастерской, у каковой двери в помине нет — лишь вход в форме арки.

Картина, представшая перед обоими, довольно-таки дерзкая: мало того, что Исмаил Ксенофонтович не постеснялся средь бела дня лепить скульптуру обнажённой девушки с натурщицы, да та ещё пожирает его взглядом словно одержима демоном вожделения.

- Граф, один господин желает вас видеть, — поклонившись, Чертанов обратился к хозяину.

- Сейчас, ещё немного. Почти готово. Гликерия, можешь идти…— сказал тот, доделывая работу.

Белокурая муза исчезла как по волшебству, только гость никак не мог выбросить её из головы. Впервые видел женщину с таким идеальным телом и столь длинными, золотыми волосами, а от лица незнакомки невозможно оторвать взгляда — хочется любоваться целую вечность.

«Я считал, что нет таких, каковые составят конкуренцию Наде. Думал, она прекраснее всех на свете… Люблю её и буду любить до самой смерти и даже после…» — подобные мысли заставили учителя краснеть, ибо даже от того, что сравнивает супругу с другой ему стало очень неловко. К тому же скульптура, законченная графом, почти как живая! И представить не мог, что кто-либо так искусен: фигура точь-в-точь, волосы струятся по плечам, даже взгляд один в один…

- Вы ко мне из любопытства или по другому поводу пожаловали? — скрывая раздражение, спросил хозяин дома. Люто ненавидит ложь и терять время впустую.

Конечно Исмаил Ксенофонтович абсолютно другой, нежели представители знати, с коими блондину приходилось иметь дело. Кто б из них стал марать руки в глине и утруждаться работой? Ни одного не приходит на ум, что естественно: гордыня и высокомерие, презрение к физическому труду присущи большей части высшего сословия, да и чванство не чуждо многим из них. Вид же Строганова на данный момент мало чем отличается от вымазавшегося в грязи простолюдина, лохматого и уставшего. Фартук, также, как и руки, запачкан глиной, на голове чуть ли не воронье гнездо, да и для того, кто длительное время занимался творением прекрасного, желание отдохнуть вовсе неудивительно.

- Ваше Сиятельство, Вадим Иванович упомянул, что вы можете починить рояль. Поэтому я здесь. Извините, я не представился. Меня зовут Платонов Андрей Георгиевич, с понедельника начну преподавать в школе, — произнёс гость.

- Учитель?! Это всё меняет! — вскрикнул граф, с восторгом принявший сию новость.

- Не могли бы пояснить…— муж Надежды не представлял, что в его словах способно так обрадовать.

- Знаете арабский? — Строганов задал этот вопрос, глядя в глаза. Андрей понял — от ответа зависит слишком многое.

- Да. Мой прадед служил у посла переводчиком, исколесив полмира. В своё время обучил деда, тот — моего отца…— поделился Платонов.

- Замечательно! Сможете перевести? — взяв со стола тонкую книгу, спросил Исмаил Ксенофонтович.

- Конечно. Думаю, уйдёт не больше недели. Это запись о путешествии… Только не совсем чёткая… — ответил гость.

- Она очень старая, выкупить её стоило целого состояния. Давайте договоримся: я починю рояль, а вы раскроете секрет моей покупки. Завтра пришлю Чертанова с помощниками и телегой за инструментом. Согласны? — озвучив своё предложение, граф не сомневался в том, что собеседник будет рад его принять. Собственно, так и вышло:

- Да! С большим удовольствием! Я всё сделаю!

Горничная с чаем и пирожными появилась как раз вовремя. Волшебный аромат наполнил мастерскую. Манящий, терпкий запах цветов, шоколада и миндаля…

- Прошу, угощайтесь, — произнёс хозяин.

- Благодарю, граф.

Вкус напитка превзошёл все ожидания, но вот к сладостям Андрей не притронулся, хотя обожает их. Всё потому, что давно не покупает домой: то денег вечно не хватает, то настроения нет… Конечно первая причина преобладает, а основная, для сегодняшнего отказа — ему просто стыдно, что сейчас может насладиться десертом, а жена полгода их не ела.

Строганов, пусть и всего на три года старше, но словно прочёл мысли учителя:

- Возьмите несколько с собой. Угостите домашних. Если будете довольны, работа пойдёт как по маслу. Большего и желать нельзя!

- Спасибо, Ваше Сиятельство…— поблагодарил Андрей.

Теперь казалось, всё наладится: наконец-то у Нади будет рояль, о котором мечтает с детства, сегодня он разделит с ней пирожные, а, в скором времени, возможно, и его желание стать писателем и переехать в Петербург сбудется.

Упаковав бесценную книгу, вручив коробочку с десертом, граф лично проводил гостя. Да только выйти пришлось через потайной ход: через парадную нельзя — на улице Тиран, которого Вадим Иванович, как и все остальные обитатели «Чёртова дома», за исключением хозяина, очень боятся.

- Тиран больше Голиафа? Такой огромный? — спросил Андрей, съедаемый любопытством.

- Естественно. Это пятиметровый питон. Кроме него у меня несколько видов попугаев, полярная сова и две собаки. От идеи завести скорпиона пришлось отказаться — слишком опасно. Подумываю приобрести птицу-киви, но мне сообщили — они в неволе не живут… — ответ обескуражил Платонова, ибо у того в голове не укладывается: «Как можно завести гигантскую змею?!!!».

Тем временем они спускались всё глубже, пока не очутились в подземелье.

- Не волнуйтесь, пройдём по тоннелю, и выйдем вблизи строящейся усадьбы князя Вертинского, — видя, до какой степени шокирован учитель, выбранной дорогой, объяснил граф.

«Только этого не хватало!!! Вновь встретить кузину жены совсем не хочется!!!» — однако плохое предчувствие говорит о том, что избежать сего «радостного» события не удастся.

IV

Тоннель почти закончился и, хотя он освещён факелами, ничего кроме грязи и паутины там нет. По крайней мере Андрей считал так, пока не увидел изображение ангела. И если на иконах их образы полны мира, покоя и благоденствия, от них исходит особая аура, то этот совсем другой… Взгляд его ужасает, будто выворачивает душу наизнанку, пробуждая все потаённые страсти.

- Это Азраил[2]. Когда мой дядя, ныне покойный, унаследовал дом, картина была такой же. Совсем не изменилась за минувшие годы, — упреждая вопросы, произнёс Строганов.

- А там…— поинтересовался гость, указав на противоположную стену, где напротив изображения ангела, находится неприметная дверь. Обычно те немногие, кто побывал в подземелье, в упор её не видели.

- Кратчайший путь к нему, — без утайки рассказал хозяин дома.

«Дорога к смерти?! Там полно ловушек или какой питомец обитает?» — подумал Андрей. Решил больше не задавать вопросов, ибо дольше живёт тот, кто в чужие дела не лезет. Он несказанно обрадовался, когда, наконец, вышли на улицу.

- До встречи. Дома вас, наверное, заждались, — попрощался Исмаил Ксенофонтович.

- Спасибо, граф. Надеюсь всё сложится удачно. Я выполню перевод — даю слово! — произнёс учитель и поспешил вернуться к супруге.

Да только не так-то просто проскользнуть мимо строящейся усадьбы князя Вертинского Алексея Вениаминовича, не привлекая внимания. Такса очередного друга, навестившего сего дворянина, залилась лаем, не дав Андрею остаться незамеченным. Толстая, напоминающая сардельку (даже цвет тот же), собака с завидным усердием сторожит дом, пусть и чужой.

В мгновение ока хозяин животного тут как тут! Пожилой коротышка необъятных размеров со шляпой на голове и сигарой в зубах — Василий Савельевич Кошель. Выскочив из дома, прошипел, грозя пальцем:

- Тише, Ириска. Детей перебудишь.

- Простите за беспокойство. Я пойду, — желая избежать вопросов, произнёс блондин.

- Вы, должно быть, супруг Надежды Эрнестовны? Лиза повела себя очень некрасиво. Надеюсь, вы извините её — сказал так не кстати появившийся Николай Никифорович Лепнинский —муж Елизаветы.

- Уже забыл о том случае. Простите, я спешу, — не такой реакции ожидал богатый родственник от более чем скромного избранника кузины жены. Любой другой на месте Андрея ухватился бы за возможность завести знакомства с состоятельными людьми. Но, судя по всему, этого странного молодого человека не волнуют ни связи, ни деньги. Что существенно усложняет задачу…

- Ещё гость?! Я счастлив! Чай? Кофе? Шампанское? А, может, вино? — хозяин дома, обладатель огненно-рыжей шевелюры и неиссякаемой энергии, коей хватает и на руководство строительством, и на смену костюмов по пять раз на дню, на посещение важных чинов и балов, даваемых ими, дабы найти выгодную партию для обожаемой дочурки, которой на днях исполнилось пятнадцать.

- Благодарю, Исмаил Ксенофонтович угостил меня. Мне нужно идти.

Услышав эти слова, Вертинский замер с открытым ртом и широко открытыми глазами. Выглядит крайне нелепо и даже комично.

«Строганов? Угостил кого-то? Да ещё простого человека? Это невозможно…» — сказать, что князь удивлён — не сказать ничего.

- Пожалуйста, примите участие в лотерее в знак примирения. Хочу, чтобы у вас на память остался небольшой сувенир — символ добрых отношений в семье, — попросил Николай, теряя терпение.

- Простите, вынужден отказаться. Нет времени, — начиная злиться, отказался Андрей.

- Что ж, не смею вас задерживать. В таком случае завтра я заставлю супругу извиниться. Вы остановились в ближайшем трактире? Приедем пораньше — много дел …— Николай не желал отступать.

- Несите. Вытяну что-нибудь. Не нужно посещать нас, — сдался блондин.

Высокий шатен будто вырос из-под земли с деревянной шкатулкой в руках. Столь отталкивающей внешности, Платонов прежде не видел: лицо длинное, скулы острые, глаза очень большие, нос точно клюв, брови же чересчур густые, зато волосы жидкие, ещё и вьются. Совсем не красавец… Назвать слугой язык не повернётся: костюм модного покроя, белоснежный, а аромат дорогого одеколона лишь подтвердил догадку блондина — перед ним не простой человек.

- Пожалуйста, возьмите любой из конвертов, — открыв её, предложил пришедший.

Достав первый попавшийся, блондин даже распечатывать не стал: просто отдал ему. Тот тут же достал сложенный вдвое листок и передал князю.

- Вам сказочно везёт! Два билета в театр, роза в янтаре! — озвучил тот с наигранным восторгом.

Мужчина со шкатулкой вернулся в дом и вынес Андрею призы. Муж Надежды взял их, поблагодарив хозяина дома. Хоть и не хотел принимать, да пришлось: надоело спорить, а видеть Елизавету с супругом у себя нет желания.

Стоило Платоному уйти, атмосфера в усадьбе Вертинского стала очень напряжённой.

- Максимилиан, зря надеешься увести его жену. Ясно как день: она с ним не из-за денег. Да и похоже этот человек не станет силой держать подле себя кого-то. Гордый и упрямый — на силу уговорил принять участие в лотерее…— обратился Николай к шатену в белом.

- Я не верю, что Надежда Эрнестовна любит простолюдина! Быть сего не может! Должна быть причина, по которой она прозябает в нищете, хотя с лёгкостью найдёт богатого мужа! — что поделать, твердолобости собеседника можно лишь посочувствовать. А между тем тот несказанно горд, что заманил ненавистного человека в ловушку: в театре «по чистой случайности» встретится с объектом своих мечтаний, да ещё и сунул в качестве приза розу в янтаре, роскошную шкатулку из-под которой Надежда несколько лет назад разбила вдребезги, не желая принимать что-либо от слишком навязчивого кавалера.

«Всё будет так, как хочу. Она останется со мной!» — иного исхода одержимый похотью и собственным тщеславием не представляет.

Тем временем Надежда, сияя от радости, с нетерпением ждала возвращения супруга. Ей не терпится рассказать о том, что Агафья Архиповна отдала им рояль со словами: «Нужен — забирайте! В трактире без надобности, в хозяйстве и подавно!». Правда, попросила подушки вышить и даже нитки принесла. А Надя и счастлива — хочет поблагодарить от души. Никогда ещё супруга Андрея не занималась вышиванием с таким удовольствием.

В дверь постучали.

- Войдите, — не отрываясь от работы, произнесла блондинка.

- Здравствуйте, меня зовут Роза. Живу по соседству, — зайдя в комнату произнесла гостья. Невысокая, с рыжими кудряшками и глазами цвета кофе. Миниатюрная, светлое платье сидит идеально, кроме того ей не дашь больше семнадцати. С собой у неё небольшая корзинка яблок. Их аромат в мгновение ока заставил Надежду отвлечься: с детства обожает, особенно красные.

- Здравствуйте, меня зовут Надежда. Вы старшая? Агафья Архиповна упоминала о соседях с шестью детьми, — произнесла блондинка.

Пришедшая засмеялась, слёзы текут по щекам — ничего не могла с собой поделать. В конце концов, немного успокоившись, сказала:

- У нас с Яковом шестеро: четыре сына и две дочери. Старшему будет восемь, а мне уже двадцать пять. Угощайтесь, фрукты для вас.

Видя, как шокирована соседка, продолжила:

- Все удивляются. Мы рано поженились: сбежали, дабы родители не выдали меня замуж по расчёту, и обвенчались втихаря. Мой супруг — доктор. Стабильного дохода нет: всё зависит от количества пациентов. Извините, но… Не найдётся ли у вас пары романов? Дома я уже по сто раз всё перечитала… Одолжите на неделю, если можете…

- Благодарю за яблоки. У меня есть литература. Два романа вам точно не знакомы. Только понравятся ли? — произнесла Надежда.

Большую часть вещей уже разложила, книги среди них. Бережно взяла с полки пару в светлых переплётах. На обложке одной изображена пара, гуляющая по набережной.

- Возьмите, пожалуйста, — отдала Розе.

- Спасибо огромное! Как бы я хотела прогуляться по Петербургу с мужем! Надеть красивый наряд, сходить куда-нибудь! — мечтательно произнесла гостья.

Но через мгновение выражение лица стало серьёзным:

- Простите, вы ведь мужа ждёте. Да и мой скоро вернётся. Спасибо за книги. Не волнуйтесь, верну вовремя! — сказав это, Роза ушла.

Надежда вновь принялась за вышивку и вскоре поняла, что ниток не хватит. Самую малость, совсем чуть-чуть…

«Завтра поеду в город, куплю немного. Хорошо хоть недорогие…» — решила она.

Спустя четверть часа вернулся супруг.

- Андрей, Агафья Архиповна отдала нам рояль! Я счастлива! — поделилась Надежда.

- Смотри, что я принёс! — он поставил на стол коробочку с пирожными.

- Открою! Очень любопытно! — сняв крышку, блондинка глазам своим не поверила.

«Не может быть… В храм ведь по делу ходил…» — растерялась женщина.

- Самый большой подарок ждёт тебя завтра! Как думаешь, что это? — супруг заинтриговал как никогда.

И сколько б она не просила хотя бы намекнуть, о чём идёт речь, Андрей сохранил тайну, желая удивить жену. Попив чаю долго делились впечатлениями о произошедшем за день.

[2] Ангел смерти в еврейской и исламской традиции.