Аш.
Слово “аш” в татарском языке имеет два значения: первое – суп, второе – праздник, организуемый в честь значимого события.
Для нас, детей, аш был исключительным явлением, который менял на несколькодней весь привычный уклад нашей деревенской жизни.
В приготовлениях к ашу мы принимали участие, что, несомненно, вызывало гордость и ощущение приобщения к миру взрослых, к духовному миру.
Итак, предстоял аш.
Бабушка за день до праздника готовила список тех ,кого необходимо пригласить. Мы с сестрами обычно приглашали. Каждый дом встречал на по-разному: где-то мы звонили в звонок, и бабаушка выходила сама, принимала приглашение и после заходила домой, говоря, чтобы мы подождали ее, и выносила нам конфеты; где-то звонка не было (там и дверь кое-как держалась) и тогда мы стучали, но никто не отзывался. Мы входили, крадучись, и видели, что бабушка читает намаз. Нарушать его нельзя, мы знали, поэтому мы садились рядышком и ждали...Где-то выбегала лающая собака или у ворот паслись гуси, шипевшие на нас, и мы стояли, думая, как бы попасть в дом. Но на шум выходили хозяева, принимали приглашение и вновь угощали нас сластями. Так проходило несколько часов.
Возвращались мы домой уставшие, но сытые. По дому же разливался теплый аромат выпечки, дразнивший наши желудки. Это бабушка с тетей уже вовсю готовились: они пекли пироги с самой разнообразной начинкой: с творогом, яблоком, халвой.
В этот день мы ложились спать раньше, приближая таким образом завтрашний заветный день.
Утром бабушка и тетя были уже на кухне, вновь готовили, на этот раз основные блюда. Мы в готовке участия не принимали, зато накрывали на стол, точнее, на столы, которые ставились в зале, а вдоль них тянулись скамейки.
Мы с тетей заставляли стол всевозможными вкусностями, и здесь был необходим эстетический вкус. Я аккуратно раскладывала печенье и конфеты, пироги, фрукты и сухофрукты. Тут же, что не умещалось на тарелки либо было некондицией, быстро пропадало в наших ротиках.
Все угощения расставлялись в разных уголках стола, чтобы каждый мог дотянуться до лакомого кусочка, и накрывались тонкой клеенчатой скатертью, чтобы не искушать своим праздничным видом никого из гостей.
Вскоре начинали подходить бабушки: аккуратные, в блестящих платьях с кокеткой на груди, поверх которой надевали бархатный жилет. На голвоах был надет платок, который повязывали следующи образом: два конца стягивали в узел под подбородком ,а два других свободно свисали по спине.на груди у многих бабушек блестела брошь, на руках металлические браслеты.
Бабушки подносили гостинец хозяйке дома и проходили в зал. Все ждали абыстай-эби, главную гостью, которая должна была вести официальную часть праздника.
И вот являлась она, и тогда дом, словно чаша, будто заполнялся до краев. Наступала пора начинать аш.
Абыстай-эби садилась во главу стола, остальные бабушки рассаживались вокруг. Мы же слушали ,сидя на полу в соседней комнате, соединявшей зал и кухню.
Она начинала петь молитвы на арабском языке с татарским акцентом. Все впадали в медитативное состояние. Даже мы, дети, становились более смирными, лишь иногда переглядывались друг с дружкой и подносили палец к губам ,мол, тихо. В душе у меня возникало чувство причастности к таинству, чуду, которое происходило именно сейчас, во время звучания чудных слов.
После того как абыстай-эби допевала молитвы, все поднимали руки к лицу, сложив их лодочкой, и тогда она посвящала молитву тому, в честь кого собрались все гости, которые про себя произносили “амин”. В завершение все проводили ладонями по лицу и опускали руки: кто-то хватал кошелечек с монетами, а кто-то пакет с платочками – бабушки готовились раздавать милостыню – садака, неотъемлемая часть аша, и одна из самых ожидаемых нами. Конечно же, мы ждали как можно больше монеток. Чем больше мы соберем денег, тем больше мы купим нашего любимого десерта - мороженого.
После того, как было роздано всем садака ,бабушки садились за стол и, наконец-то, откидывали прозрачную скатерть – начинался обед. Бабушка и тетя, а также та гостья, что помоложе, разносили суп-лапшу. Затем заносили огромные блюда с отварным картофелем и мясом, что напоминало гору наоборот: светлое тело и темная верхушка.
Какое-то время лишь ложки шумели, стукавшиеся о края тарелок. Но все имеет конец. Плотные блюда съедались ,и заключительным аккордом этой духовной музыки являлось чаепитие, которое повторялось три раза. Первый раз пили все бабушки. На второе чаепитие оставались близкие бабушке гостьи.
Вот тогда-то мы и садились за общий стол. Суп и картошку мы перехватывали на кухне, поэтому за столом мы пили чай с самыми разнообразными вкусностями: что совсем недавно дразнило нас, сейчас исчезало в наших ртах. Мы умудрялись испробовать каждый вид сладости и не объесться. Может быть, потому, что мы смаковали, стараясь послушать разговоры бабушек. Именно в эти моменты у меня возникало чувство единения, причастности к моим близким взрослым...
На этом аш не заканчивался. Оставалось очень много посуды, которую мы намывали на улице в огромных тазах и лишь после заносили и возвращали их на свои родные места. Стол убирался, зал вновь был свободен.
Дома вновь устанавливался обычный ритм жизни, нарушаемый различными событиями,о которых я продолжу рассказывать завтра.
