Человек на повороте

Человека на повороте дороги Берне заметил, когда проезжал мимо. Девушка в белом платье шла навстречу и махала рукой. Это зрелище показалось довольно необычным, по двум причинам: белое платье девушки, изодранное в лохмотья, покрывали потеки крови, а дорога, вдоль которой она брела, была железной, проложенной по самому краю обрыва. Просто захудалая, местами тронутая ржавчиной, колея, по которой старый поезд катил из пригорода Висборга в сам город и обратно.

Ровно тридцать четыре минуты дороги, на скорости медленного автомобиля. Древний состав скрипел, трясся, твердые сидения вагонов безжалостно терзали седалища пассажиров. Слова «комфорт» и «удобство» здесь не стоило и вспоминать, и все же путь в вагоне, от станции до станции, заканчивался куда быстрее, чем бесконечное ожидание в дорожной пробке.

Берне смотрел в окно. Другие уткнулись в телефоны, кто-то читал, кто-то писал сообщения, но Берне не собирался опускаться ниже книги в бумажной обложке или кроссворда в газете. А обычно просто смотрел в окно. На скалу, или на узкую полоску камня, отделявшую поезд от обрыва – смотря с какой стороны вагона он сидел.

Полчаса дороги утром и столько же вечером; на работу, в город, и обратно домой, в пригород. Раз за разом, пять раз в неделю, последние двадцать лет, в неизменном черном костюме с красным галстуком, с потертым кожаным портфелем, набитым документами. В нем нашлось место для книги, но Берне просто сидел и смотрел в окно. Иногда казалось, что вагон давно стал привычнее, чем родной дом. А иногда – что от вида опостылевшей скалы за окном Берне однажды сойдет с ума.

Так и вышло.

С ума он сошел – точнее, именно так показалось в тот момент, когда Берне увидел девушку, на единственном повороте, где поезд сбавлял скорость, и едва двигался вдоль края обрыва.

Но и этой скорости хватило, что бы фигура в белом промелькнула за окном, и исчезла, пока Берне изумленно таращился на нее. Девушка с разодранным лицом, в рваном платье, заляпанном кровью. Она махала руками, и вовсе не в знак приветствия! «Посмотрите, я тут, мне нужна помощь!» - говорили ее взмахи и весь вид.

-Кондуктор! – заорал Берне на весь вагон, когда поезд прошел поворот и снова набрал скорость.

-Кондуктор! Остановите поезд! – соседи по вагону оторвались от экранов телефонов. - Вы видели? Там девушка, вся в крови!

-И откуда бы ей там взяться? – пожал плечами парень, который сидел рядом. Его взгляд так и не поднялся от экрана телефона. На экране потоком лились сообщения, и смайликов в них было куда больше текста.

- Из поезда, наверное, выпала. Ты видел?

-Нет! - отрезал парень, не поднимая взгляд к окну.

-Что-то случилось? – осведомился мужской голос за спиной Берне. Он оглянулся. Кондуктор пришел на крик. И если взмахи руки девушки говорили: «Спасите меня!», то безупречно вежливая улыбка кондуктора говорила что-то вроде: «За что мне это стадо идиотов с их идиотскими проблемами? Почему бы им не оставить меня в покое?».

-Там девушка! На краю обрыва, она из поезда выпала, надо остановиться, надо ей помочь!

Кондуктор посмотрел в окно.

-Там никого нет.

-Конечно, нет! Мы же уже проехали. Надо остановиться!

-Там никого нет! – повторил кондуктор. - Поезд остановится на станции, и никак иначе, и никто тут с поезда не сходит. Да и некуда – там пара метров покатых камней и обрыв. На них не погуляешь, слетишь вниз, сразу же! Верная смерть. Может быть, стоит принести вам успокоительное?

Он протянул руку и опустил штору на окне.

-Вот так будет лучше. Никаких видения, никаких упавших девушек.

-Там же... Ты видел? - снова спросил Берне парня с телефоном, но тот не удостоил его ответом.

Берне сел, и весь этот день был очень молчаливым.

А вечером, когда поезд вез его домой, никого не было на том обрыве. Не было никого и на следующий день, и на следующий за ним.

За эти дни шок утих, Берне сам начал верить, что задремал, и девушка ему просто приснилась. А потом снова увидел ее. На том же месте, в том же окровавленном платье, она шла навстречу поезду по покатой насыпи, плакала и махала рукой.

-Смотри! – Берне вцепился в плечо здоровяка в кожаной куртке, который дремал рядом. – Видишь? Вон она!

Здоровяк вздрогнул и послушно уставился в окно.

-Кто?

-Девушка в крови! Рукой машет!

Здоровяк скользнул взглядом по направлению, которое указывал палец Берне. Прошелся по насыпи, по следам крови, по девушке за окном.

-Кто? – снова спросил здоровяк.

-Девушка! В крови! В белом платье, ты же видел!

-А, девушка! – протянул здоровяк задумчиво. - За окном. В крови. Ну да, девушка. Мне, кажется, пора! – он встал и поспешно двинулся к тамбуру.

-Ты же ее видел! - Берне снова посмотрел в окно, но поезд уже прошел поворот.

Она на этом обрыве уже несколько дней! На покатом каменном склоне, выживает там без еды, воды и помощи.

Берне двинулся следом за здоровяком, тот оглянулся, прибавил ходу и проскочил через тамбур в соседний вагон, туда, где никто не будет рассказывать про раненых девушек на обрыве, и ничто не потревожит его покой, не помешает снова задремать.

В тамбуре Берне остановился, разглядывая две рукоятки – одна на стене, вторая на двери. Он потрогал дверную ручку, и дверь вагона чуть приоткрылась. Берне снова захлопнул ее. Пытаться затащить девчонку в вагон уже поздно. Другая рукоятка – на стене, красный рычаг стоп-крана. Берне рванул его.

Поезд вздрогнул.

И ускорился. Он уже миновал поворот и снова набирал скорость. Берне снова подергал ручку. Она болталась туда-сюда, без всяких усилий, и никак не влияла на поезд.

-Вам лучше вернуться в вагон, на свое место. Так безопаснее! – Берне вздрогнул, когда голос кондуктора раздался над самым плечом.

- Стоп-кран…

- Отключен. А пытаться дергать его самовольно – правонарушение.

- Но там же девушка!

-Это не ваша забота! – строго сказал кондуктор и твердо подтолкнул Берне к двери обратно в вагон. – Вы – пассажир, ваше дело – ехать. Вот и делайте свое дело, сидите молча! Не надо вмешиваться в то, что вас не касается.

Берне покорно вернулся на свое место.

И не попал на работу в этот день. Пришлось сказаться больным, первый раз за все двадцать лет. Он унизился до интернета, нашел там карту пригородов, и понял, что не сможет пробраться пешком туда, где девчонка ждет спасения. Нужно быть альпинистом, что бы суметь пройти по краю насыпи или забраться на нее снизу, по скале. Без страховки такой путь – верная смерть. Остановить поезд, или даже помочь девчонке забраться в него на ходу – вот единственный шанс. И только так девчонка сама могла оказаться на рельсах, она явно выпала из поезда.

Старые новости говорили о самоубийцах, который прыгали из вагона на том повороте, но последний раз это случилось полгода назад. В новостях не нашлось никаких подробностей, но и без того Берне понимал, что девчонка не может быть тем прыгуном шестимесячной давности. А значит, она не прыгала! Ее вытолкнули. И кем бы она ни была, кондуктор знал о ней, и прямо сказал не вмешиваться в чужие дела. Он сам мог сбросить ее из вагона, не зря у него не работает стоп-кран и двери не запираются!

Детективы Берне никогда не читал, но собственный детективный сюжет сложился в голове с легкостью. Кондуктор повздорил со своей девушкой. Заманил ее вагон. Вывел в тамбур и вытолкнул наружу. Но она не погибла, не скатилась с обрыва! Она еще жива, а жалкие слабаки в вагоне боятся вмешиваться, живут в своих смартфонах или делают вид, что спят. «Меня это не касается, не моя проблема!» - вот что скажет каждый из них. И однажды сам так же будет звать на помощь, и никто не придет.

Хотя есть те, для кого спасать людей – долг, обязанность! И Берне отправился в полицейский участок.

-На рельсах, в белом платье? – переспросил сержант, и отодвинул клавиатуру, которую приготовил, что бы записать показания.

-Ну да. А вам что, о ней уже сообщали?

- А не вы ли нам сообщали? Нам звонили месяц назад, анонимно. Это вы делаете? Нам пришлось кататься туда-сюда в этом поезде два дня, что бы убедиться, что там никого нет. Вы же в курсе, что заведомо ложное сообщение наказывается по закону?

-Можно я пойду? – жалостно перебил Берне.

-Идите. И что бы больше я не слышал...

Берне вышел, и дверь закрылась за его спиной, отрезая конец фразы. Что полиция замешана в этом покушении, он и так уже понял. День почти закончился, а с ним почти закончились шансы девушки на повороте остаться в живых. И все, что оставалось в тот день – это вернуться домой.

Девушка шла по краю обрыва, звала его, а кондуктор прошипел: «Не смей вмешшшивайся!», облизнул губы раздвоенным змеиным языком и выпихнул Берне из вагона. Берне со стоном проснулся, и понял, что видит сон. И что задремал на рабочем месте.

Документы разлетелись по столу, свалились на пол. Тексты контрактов, унылые перечни пунктов, параграфов. Он жил ими двадцать лет, и что все это значит теперь, когда на краю обрыва лежит тело невинной девушки, в залитом кровью белом платье, а всем вокруг на нее плевать? Берне смахнул бумаги на пол и вышел из кабинета.

За день можно сделать несколько рейсов! Полчаса туда, полчаса обратно. Если даже девушка умерла, ее тело нужно найти, и убийце не сойдет все это с рук! Берне купил телефон с хорошей камерой, скупил в вокзальной кассе билеты на весь день, и на весь следующий, и вернулся в вагон.

Путь туда не принес ничего. На пути в обратную сторону ему досталось место далеко от окна, и он ехал стоя, с телефоном в руке. На него шикали, предлагали сеть, он шатался вместе с вагоном, и увидел ее. Девушка в белом платье на повороте дороги. На том же месте. Еще живая.

-Вот она, смотрите! Смотрите! – он затыкал пальцем в экран телефон. Где этот проклятый режим видео? Красный огонек загорелся, и Берне нацелил камеру в окно.

-Вы видите? Видите? Она там!

Никто не ответил. Пустые глаза оторвались от экранов, но смотрели они не на девушку за окном, а на безумца с телефоном.

Вагон накренился, Берне потерял равновесие и повалился на женщину средних лет, окруженную багажными сумками.

-Да ты спятил! - завопила она и спихнула Берне на пол.

-Вам лучше сесть! - все тот же кондуктор снова появился в вагоне. -Займите место согласно билету!

-Ты ее столкнул, да? - Берне вскочил. – И полиция с тобой заодно! А она не умерла, она там, я же видел, я видел! Смотри, смотри!

Берне ткнул экран телефона почти в лицо кондуктора.

-И на что я смотрю? - спросил тот невозмутимо, и Берне повернул телефон к себе. Видео заняло считанные секунды. Камера мечется туда-сюда, упирается в окно, и успевает поймать кадр – девушка в окровавленном белом платье. Берне надавил на кнопку паузы.

-Вот она! - он снова повернул телефон к кондуктору. Потом к женщине с сумками. Показал его остальным. - Ее там бросили!

- Кого? - снова спросил кондуктор. - Там никого нет.

-Никакого нет, мужик! – подтвердил подросток, который сам уже снимал Берне на свой телефон. - А ты там кого-то видишь?

-Вот же она! - Берне почти орал. – Вот она, на экране!

-Псих! - отрезала женщина с сумками и отвернулась.

-Там никого нет! – кондуктор положил руку на плечо Берне. - Ни за окном, ни в вашем телефоне. А если вам опять что-то привиделась, чего там нет, то лучше просто не смотреть в окно.

Он закрыл штору, как уже делал.

- Мой вам совет – не лезьте в то, что вам не понятно. И не смотрите в окно, раз вы там кого-то видите. Это плохо кончится. Для вас! Не смотрите в окно.

Поезд дернулся и начал набирать скорость.

-Что ты видишь? - спросил Берне у бармена в привокзальной забегаловке, где выпил свою первую за восемь лет рюмку. Он показал видео на экране бармену. – Я серьезно, ты же ее видишь?

-Кого?

-Девушку в белом платье. И в крови.

-На этом видео? - переспросил бармен. - Вообще-то нет, не вижу. Намахни еще, может, отпустит! Знаешь, это все поезда, рельсы-шпалы, стук: тудум-тудум, тудум-тудум! Это все плохо на голову действует. В твоем видосике нет никакой девушки, но мне как-то один тип рассказывал, что видит на «повороте самоубийц» какого-то доходягу в косухе. А еще кто-то клялся, что видит морячка в парадной форме. Плюнь ты на это дело, люди сходят с ума от постоянного стука! Лучше ездить машиной. А еще лучше – намахнуть вторую, и все пройдет.

Берне намахнул вторую. И третью. А после четвертой вышел из бара, разбил телефон о стену и вернулся в билетную кассу. Даже если они все сговорились и убивали ту девчонку всем городом, он не отступит. Он купил билет, и не вспомнил даже, что билеты у него уже есть.

Стук действительно сводил с ума. Стучали колеса, мелькали камни за окном. Кондуктор заранее подошел к Берне, и тот смиренно отвесил ему пьяный поклон.

-Я помню! – заверил он. – Там никого нет, я ничего не вижу, и не лезу не в свое дело.

Он сам закрыл окно вагона шторой. Штора не мешала. За двадцать лет он слишком хорошо изучил этот путь и даже не глядя знал, когда начинать действовать. Поезд сбавлял скорость. Поворот близко! Сейчас!

Он вышел в тамбур. Кусок веревки удалось купить между делом, в магазине всякой всячины возле вокзальной кассы. Наверное, бедолаги, у которых сломался замок на чемодане, связывали его таким шнуром, что бы ни потерять подштанники и коллекцию счастливых носков. Берне свернул петлю и накинул ее на ручку одной двери тамбура. Обмотал шнуром ручку на второй. Двери открываются внутрь вагонов, и пока они связаны, никто не сможет войти! Он открыл дверь вагона, и ветер разогнал тухлый воздух в тамбуре.

Шнур натянулся и задергался.

-Не надо этого делать! – прошипел кондуктор и попытался просунуть пальцы в щель, дотянуться до шнура.

-Она настоящая! - ответил Берне и дернул дверь, но кондуктор успел убрать руку.

-Да настоящая она, настоящая! - согласился вдруг кондуктор. – Только не надо ее спасать, это добром не кончится.

-Ты ее видишь! – завопил Берне. - Ты ее столкнул!

-Никто ее не толкал. Ну да, я вижу, ты видишь. Вернись в вагон, а? Давай поговорим!

Он снова задергал дверь, но Берне не слушал его. Вагон уже накренился! Дверь открылась. Берне свесился наружу.

И увидел ее. Девушка в разодранном платье провела на краю обрыва больше недели!

Берне протянул руку.

-Хватайся! - закричал он.

Девушка рыдала, но Берне не слышал ни звука за стуком колес, зато отлично видел раны девушки в белом. Кожа на ее лице свисала лоскутками, кровь на платье так и не просохла. Она капала на камни, и Берне успел заметить, что на них не остается следов от кровавых капель. Что сильный ветер не колышет подол платья. И что ноги девушки стоят чуть выше камней, не касаясь их.

Девушка рванулась и руки соприкоснулись. Потная правая ладонь Берне и ледяные пальцы девушки. Рывок сорвал пальцы левой руки Берне с края вагона. Он не успел закричать, когда камни рванулись навстречу и врезались в его голову. Тело скатилось по камням, сползло к самому краю обрыва и скользнуло вниз.

Поезд набрал скорость и вышел на прямой участок. Поворот самоубийц остался позади.

-Идиот! Сколько можно-то? - пробурчал кондуктор, и пошел искать ножницы. Когда поезд прибудет на станцию, тамбур должен работать нормально, словно ничего и не случилось, так что первым дело нужно избавиться от веревки.

***

Длинноволосый юноша, по мнению кондуктора, нес на себе слишком много железных колец, вставленных в брови, губы и ноздри, и производил слишком много шума. Пока другие молча созерцали свои телефоны, он снимал все вокруг, бродил по вагону и рассказывал что-то в камеру.

-И наша следующая остановка – Висборг, самозваная юридическая столица страны. Городок крохотный, но прославленный избытком представителей этой древнейшей профессии – говорят, там на десять жителей в среднем приходится одиннадцать юристов. И не мудрено, раз уж раз на эти же десять жителей там двенадцать уголовников! А еще городок славится своими фирменными солеными крендельками под пиво, и я намерен попробовать их, и расскажу, что из этого вышло, в своем блоге в следующий раз.

Блогер повернулся к окну.

-А пока я проезжаю знаменитый участок дороги, известный как «поворот самоубийц» – тут поезд сбрасывает скорость, прямо на краю ответного обрыва, он метров тридцать высотой, и разок-другой в год кто-то обязательно прыгает здесь из вагона…

Парень сбился и замолк.

Поезд уже сбавил скорость, и за его окном, на самом краю обрыва, где невозможно удержать равновесие, стоял человек в строгом черном костюме, заляпанном кровью, цветом похожей на его красный галстук. Голову человека словно размолотили камнями, кровь стекала по его лицу. Одной рукой он прижимал к груди кожаный портфель для документов, а другой махал и кричал что-то.

-Какого? – изумился блогер.

-Нет там никого! – строгий голос заставил его вздрогнуть. Кондуктор протиснулся к окну и опустил штору.

-Там человек, – пролепетал блогер. – Мужик с разбитой башкой!

-Нет там никого, - устало повторил кондуктор. - Никакого мужика с портфелем не существует.

-Я не говорил про портфель!

-А я говорю, нет там никого мужика с разбитой башкой! – голос кондуктора задрожал. – Никого нет! Не лезь в это! Нет там девчонки в белом платье! Нет тощего парня в косухе, нет моряка в парадной форме! Никого там нет.

Он пошел по вагону, одну за другой опуская шторы на окнах.

-Нет там никого! – повторил он, в который раз за годы своей работы. – И некого там уже спасать. На этом повороте никому не выжить! Не лезь в это. Хуже будет!

Он вышел.

Блогер поднял штору. Он видел то, что видел! И успел заснять. Кондуктор может прикидываться, что ничего нет, но он-то видел! Блогер повернул телефон к себе и снова включил запись.

-Странное дело, но я только что видел человека на обрыве. Кажется, он выпал из поезда, и кондуктор пытается это дело замять. Я, пожалуй, прокачусь тут еще разок и посмотрю, чем можно помочь тому бедолаге. Может, смогу затащить его в вагон. И мне не помешает помощь! Подписчики, кто сейчас рядом – встречаемся завтра, в восемь утра, на вокзале в Висборге. Мы же не бросим человека умирать на рельсах, да?