Иногда внутренние демоны – это не проклятье, а благословение….

Евгений протёр перчаткой стекло маски и взглянул на полуразрушенный пожаром одноэтажный дом. Брёвна почернели, окна выпали и растрескались, часть кровли провалилась внутрь. Пожарный ударил обухом топора по наполовину сгоревшей входной двери, и она распахнулась, открыв вход в царство тьмы. Пройдя по коридору, мужчина вошёл в первое помещение.

То, что раньше было кухней, теперь являло собой жалкое зрелище: белоснежные шкафчики обуглились, на холодильник свалилась доска, и он лежал на боку, а из его раскрывшегося чрева что-то вытекло – и запеклось прямо на полу; глубокие кастрюли и раковина покрылись слоем копоти. Евгений прошёл в соседнюю комнату и выругался. В детской, на останках панцирной кровати, лежало согнутое маленькое тело: одна нога подтянута к груди, а руки сжаты в кулачки, словно девочка перед смертью с кем-то боролась. Труп местами почернел, одежда частично сгорела.

Позже пожарный узнал, что родители ребёнка ушли праздновать день рождения к друзьям и оставили десятилетнюю девочку дома одну. Она проголодалась и решила что-то приготовить себе на электроплите, но перепутала провода плиты и кипятильника. Поскольку ужин у неё не вышел, девочка пошла спать. А кипятильник, висевший на стене, раскалился докрасна, поджёг обои, и начался пожар.

Евгения окликнули по рации, и он решил выйти из здания. Вдруг мужчина услышал какой-то странный шорох. Пожарный обернулся и остолбенел. Мёртвая девочка, до этого лежавшая на кровати, теперь сидела и уставилась на него чёрными вороньими глазами. Евгения пробила дрожь, он развернулся и побежал на улицу так, как будто пытался сбежать из ада, куда его определили по ошибке. Пожарный не заметил упавшую потолочную балку и врезался в неё, больно стукнувшись головой. Мужчина зажмурился, протёр глаза и увидел, что сидит в кресле в салоне самолёта Ил-86, а справа от него, в проходе, находился привычный клетчатый баул с турецкими джинсами. «Опять привиделся этот дурацкий сон, – подумал беспокойный пассажир, – когда, наконец, всё это закончится?!»

Вот уже три месяца, как Евгений уволился из пожарной части и работал челноком, мотаясь между Москвой и Стамбулом. Причин увольнения было две: во-первых, после того злосчастного пожара его стали донимать кошмары, а во-вторых, и без того крохотную зарплату начали задерживать. Многие его друзья ушли в бизнес. И Евгений подумал, что в новой реальности это самый правильный выход. Конечно, дело это было рисковое. На первую закупку пришлось занять денег у местного авторитета. Но теперь, если удастся с высокой прибылью продать и эту новую партию турецкой одежды, то на вырученный капитал можно будет открыть свою постоянную торговую точку – небольшой магазинчик в подвале.

Самолёт с толчками и дребезжанием сел в Шереметьево. Евгений выгрузился с двумя огромными сумками в перронный автобус и через десять минут оказался в здании аэропорта. Отблагодарив «капустой» свиноподобного таможенника, бывший пожарный выбрался на улицу. Осталось сесть в маршрутку, и он будет дома. А на следующий день, утром, отправится в Лужники и там, в полосатой палатке, начнёт бойкую торговлю. А бронзовый Ленин, утыканный пустыми коробками, будет с улыбкой смотреть на него и других граждан России, пытающихся выжить в новой капиталистической действительности.

Сидячего места в автобусе Евгению не досталось. И он весь путь простоял у окна, разглядывая пасмурную Москву. Вечерело. Люди возвращались домой после трудного рабочего дня и зажигали свет в своих маленьких квартирках. Как прошёл для них этот день? Что они принесли в своих авоськах домой? Повезло им сегодня или нет? Евгению благоволила удача: он успел на самолёт и привёз отличный товар, купленный практически по себестоимости. Вот и его остановка. Сорокалетний мужчина вышел из автобуса и, словно муравей с добычей, двинулся по знакомому маршруту до панельной девятиэтажки. Дорога свернула под арку, и здесь челнока кто-то окликнул.

– Эй, Евгений, погоди минутку. Разговор к тебе есть, – сказал хриплый, прокуренный голос.

Бывший пожарный обернулся и увидел Бориса, местного авторитета. На нём красовалась длинная кожаная куртка, а рядом с ним, будто верные псы, крутились двое молодых парней в спортивных костюмах. Евгений в миг осознал, что встреча с этими типами для него ничем хорошим не закончится и внутренне напрягся.

– Здравствуй, Борис. Чего хотел? – холодно сказал мужчина и поставил сумки на брусчатку.

Троица подошла к Евгению на расстояние удара. В руках у авторитета поблескивал складной нож, который он периодически то открывал, то закрывал.

– Слушай, ты ведь живёшь в моём районе. У тебя бизнес, но никто тебя не трогает. А знаешь почему?

– Нет, – сглатывая слюну, ответил челнок.

– Потому что я тебя защищаю. Держу территорию. Можно сказать, нервы свои трачу, а доктора говорят, что нервные клетки не восстанавливаются. Вон «чёрные» вчера Витю порезали. Видишь – у него рука перемотана. Если бы мы не отбились, то хана бы тебе пришла. Смотри: они с такими, как ты, церемониться не будут.

– А я тут причём?

– А при том, что за защиту платить надо. Мы жизнью рискуем, а ты тут бабки мимо нас заколачиваешь! Бабло стрижёшь! Делиться надо!

– И сколько ты хочешь? – с обречённостью спросил Евгений.

– Штуку баксов.

– У меня сейчас столько нет…

– Что ж, тогда заберём товаром. Я думаю, если мы отожмём одну твою сумку, то ты сильно не обеднеешь…

Евгений сглотнул, пытаясь унять дрожь. «Их трое, — размышлял мужчина, — допустим, с одним я справлюсь, но двое других тут же набросятся на меня. Что у них в карманах — ножи, кастеты? А если ствол?.. Ладно, отдам ему половину. Жизнь дороже. Главное — вспомнить, в какой сумке джинсы, а в какой — остальное…»

– Хорошо, забирай вот эту сумку и проваливай, – сказал челнок и подвинул к Борису баул с брюками.

– Да ты хитрый, еврейский ублюдок! Меня не проведёшь. Показывай товар лицом. Я хочу видеть, что где лежит.

Евгений наклонился, чтобы открыть сумки. В это время один из молодых людей подошёл к нему сзади и вынул из кармана руку с латунным кастетом. Воздух вдруг стал гуще, запахло гарью. Раздался лёгкий хлопок, и все четверо обернулись на непонятный звук. В середине арки оказалась обгоревшая десятилетняя девочка с блестящими, как чёрный жемчуг, глазами. Она неподвижно стояла и наблюдала за происходящим. Первым пришёл в себя Борис и громко крикнул:

– А ну вали отсюда, уродина, а не то на части порежу!

Мёртвая девочка не обратила никакого внимания на угрозы и двинулась в сторону авторитета. Бандит оказался не робкого десятка и нагло вышел на встречу тошнотворному страшилищу. Он уже хотел замахнуться ножом на девочку, как куртка его внезапно задымилась. Борис бросил холодное оружие и в ужасе начал скидывать с себя одежду. Кожаная куртка и тёмная водолазка вместе с белой майкой оказались на брусчатке. Но это не помогло. Желтоватый дым шёл прямо из груди авторитета. Вдруг всё тело Бориса охватило синее пламя, и он упал на мостовую, скуля, как собака, и изгибаясь в предсмертной агонии. Всё это произошло за считанные мгновения. Бывший пожарный в ужасе закрыл лицо ладонями и свернулся в позу эмбриона. Двое оставшихся братков, увидев догорающий труп главаря, решили не испытывать судьбу и, будто зайцы, увидевшие лису, в мгновение ока растворились в лабиринте каменных джунглей.

Образовавшуюся тишину прервал лёгкий шорох. Кто-то подошёл к Евгению и осторожно прикоснулся к нему, бережно погладив по голове. Мужчина открыл глаза и увидел рядом с собой розовощёкую, голубоглазую девочку в бежевом платьице. Она одарила его белоснежной улыбкой, засмеялась трелью зазвонных колоколов и, пританцовывая, словно на весенней лужайке с цветами, скрылась за углом арки.

Евгений минут десять просидел у стены, тупо пялясь в одну точку, затем наконец взял себя в руки и поднялся. Он собрал свои баулы и, оглянувшись на догорающие останки Бориса, пошёл домой. «Пожалуй, теперь я готов открыть свой собственный магазин, – подумал челнок, – а если ко мне кто сунется, то пожалеет об этом. Иногда внутренние демоны – это не проклятье, а благословение».