​Матти — путешественник или суматошный день из жизни домового

   Ну и куда, спрашивается, понесло? Куда, говорю, тебя ни свет ни заря из дома вытряхнуло?

   Полпятого. Ночь ещё. А уже собак подхватила и на улицу! Они десятый сон не посмотрели — растолкала, сбрую надела, гулять потащила.

   Обратно пришла, накормила, надоть баиньки, ан нет. Сама бутерброд с чаем заглотила, сумку с планшеткой своей подхватила и шмырк из квартиры.

   Думаю, ну, Матти, проследить надобно. Это когда такое было, чтобы хозяйка до зари из дома сбегала?

   Я и за ней. Только и успел коргоруше* наказать, чтоб приглядел тут.

   Хозяйка из ворот, да и в машину. Едем, куда — не знаю. Мать её в другой стороне живёт. Работа — это налево и напрямик.

    Ох-хохонюшки... Полгорода проехали...
Ты поглянь, Матти, чего это делается! Не на вокзал ли?!

   Ну точно. Как есть вокзал. С поездами. Без трубы, без дыма, как сейчас в телевизоре показывают, но самые что ни на есть поезда. Неужто уехать решилась?!

   Да нет, она своих репейников ушастых не оставит. На работу-то ходит, испереживается вся, как там они.

   Ой, как есть в поезд пошли! ...

   Неправильный это поезд! Какой горшок треснутый его придумал? Где дверь? Где вещи сложить? Как лечь? Одни стулья в ряд. И людишки туда-сюда бродят. Это всей кучей вместе поедем? Что ж делается-то?

   Я, конечно, кутный*, или как нынче-то молодежь кличет, домовой, но так и я ж на своём веку пожил да поездил. И верхами, и телегами, и поездами пришлось. Самолётом вот, боги миловали.

   Так и не было таких безобразных поездов! Были приличные: дверь закрыл — и как в комнатке. Тесненько, да своё. А это что?!

   Хозяйка у окна села, я рядом. Студент какой-то сунулся было, так я ему быстро глаза отвёл, дальше почапал.

   Сама-то смотрю, сидит довольная. Чего хорошего ждём, значит.

   Во, покатились!

   Она в окно смотрит, так и я туда же. Лес, ох Лес-Батюшка! Давненько я тебя не видел. Это ж как вот лет пять назад на охоту с хозяйкой выбрался, так с тех пор и не видел. Да и тогда-то мы всё полем, а не чащей.

   Красота! Долго едем уже. Час прошёл там, али нет ещё?

   Эй, погоди-ка! Да места, как есть, места знакомые! Чтоб мне, точно — знаю я эти места! Ну дела!

   Это ж куда ты, хозяюшка, нацелилась? Неспроста, ох неспроста ты сюда помчалась.

   Жили мы здесь, в этих местах. Я жил и пра-пра твои, по маминой бабке. Века с тринадцатого и жили. Не прям здесь, старых вёрст отсюда эдак двадцать, не меньше будет.

   Но всё одно — родное.

   И в городе этом был я. Давненько. Чтоб не соврать, годов-то и не припомню. В ту пору как раз граф сюда явился. Как бишь его, Гайка*, что ли. Не помню. Делов мне графов помнить! Он на королевской сестре, вишь, женился, ну ему город и выдали. В приданое или так, на радостях. На праздник тогда с хутора хозяева сюда и приехали.

   Торговый город-то. Всяко разно, со всего бела света сюда везли. А назвали, говорят, в честь черепахи.

   Вот люди, сколь живу — столь оторопь берёт, как у них в голове устроено. Пыль одна да эхо гуляет. Хотя Вибори, Выборг по-нонешнему, звучно. Не спорю. Черепаха причём?

   Напридумали себе, что она зверьё от огня спасала, жизнь хранила да так и в землю вросла, а на панцире её люди крепость и построили, именем её назвали.

   Ну была черепаха. Дух-Хранитель местный. И что? Это ж надо додуматься, что на её панцире живут! Хрен той редьке, чтоб она свой дом — а панцирь это дом ейный — кому отдала. Как родилась с ним, так по сю пору и ходит небось. Где там духи нынче обретаются.

   О, пока я тут черепах вспоминаю, мы уже через парк да на набережную.

   Ох-хохонюшки... Аж душа занялась...

   Помню, помню я вас, головы змеиные! Помню, помню бока ваши деревянные.
Драконьи лодки, помню вас, как по воде летели ...

   Так, а куда это моя мамзель делась?!

   Порядок, нашлась. К Замку потопала.

   И зачем? Чего в том замке смотреть? Всего чего было дорого, тому давным-давно ноги приделали.

   Я и говорю, зря пришли. Вишь надпись? Закрыто. Умные люди, в такую рань спят ещё. Это ты у меня молодец. В ночь-полночь поездами ехать, чтоб здесь посредь двора на камень сесть и на стены смотреть.

   Чего ждём? Когда каменюка замковая узорами пойдёт? Али думаешь, колдун старый из окна ручкой помашет?

   Хватит тут рассиживать. Место оно не дурное, да ты у меня шебутная. Вдруг кого притянешь, надо оно тебе? Кровь-то в тебе бродит.

   С папкиной бабки стороны являлись уже, баламошки королобые. Маленька была, и 6 лет не исполнилось, через сны пришла Дикая та Охота. Хорошо, я завсегда дома. Шуганул пришельцев, чтобы не колобродили. Тогда отстали, когда подросла — вернулись. Не на того напали! Мне ихние кони синеглазые да призраки гульнивые, что морю — дождь.

   У меня разговор короткий — в небе боги, а вам отсель дороги. Особо шустрым половником по лбу, и враз мозги на место встанут. Здесь мой дом. Здесь я хозяин. Половник хороший, кстати. Лет 300 ему, а сносу нет, как новенький.

   Так что ты, горе моё луковое, хватит стены глазами сверлить, поднимайся и дальше потопали, куда ехала.

   Вот и молодец. Вот и пошли. В город опять.

****

   Люди добрые, что ж это делается?! Что это на белом свете происходит?! Ты, хозяюшка, это что? Это вот заради того, чтобы в планшетке своей истории писать в кафе сидючи, ты за сотню вёрст из одного города в другой в ночь-полночь укатила?! Совсем умом покорёжило? У нас два таких прямо в доме, два в соседнем и одно через дорогу! Чем они тебе не те?! Ежели ты прям так дома историйки строчить не можешь. Почему, кстати? Вот Пушкин, он по поездам не куролесил! Он сел дома в кресло, к столу подвинулся, бумажки разложил и писал. Культурный человек! А ты?! И меня с собой потащила, зараза!

****

   Ладно, с «заразой» это ты, Матти, зря. Погорячился. Сам поплёлся, старый пень.

   Оно и к лучшему. Лес увидел, места родные. Вон как за окном ели, аж светятся. День в разгаре.

   И кресла в поезде ничего. Мягкие. Удобно. Опять зазря их утром обругал.

   Сейчас приедем, хозяйка хвостов побежит гулять. А ты себе кофе сваришь (пристрастился, вот как его на хутор тогда впервые привезли, так и пристрастился) и в Домовую Книгу сегодняшний вояж запишешь. И про кресла поездные тоже.

   Хотя в отдельной комнатушке всё одно лучше едется.

****

Коргоруш — помощник домового

Кутный — кутные боги, в древности так называли домашних духов, от слова кут — угол. Дух жил именно в кутах (закутках, углах): за печью, под полом, в красном углу.

Граф Гайка — Матти перепутал имя. Это был граф фон Гойя.

Старый колдун — это Матти о коменданте Выборгского замка Кнуте Поссе, который, будучи магом и чернокнижником, страшным колдовством избавил замок от осады в 1495 году.