Горюч-камень мечты Глава 2. Тулыы Эмя
От бодрого дневного «Потанцуем!» к вечеру остались буквы «е», «у» и комбинации слов, с них начинающихся.
Лес либо был бесконечен, либо Егор провалил спортивное ориентирование. В том и в другом случае всё, что он мог делать, — это продолжать идти вперёд.
А ещё спотыкаться и падать. По безлимитному тарифу.
Живот ныл от голода. Колени болели. Кожа на лице стёрта постоянными попытками снять с неё мошкару и паутину.
Вдобавок туман просочился в одежду, и Егор откровенно замерзал.
«Это же остров, в конце-то концов! Он обязан заканчиваться! На нём вообще только одно дерево должно быть, ёрш твою медь! Одно!! И дуб, а не ёлки эти треклятые!... Разводят их здесь, что ли, для Мороза?! Не могут, уроды игольчатые, сами такими толпами кучковаться!»
— Ай, ай, ай! — Егор запрыгал на одной ноге, пытаясь снять с другой кроссовок, чтобы вытряхнуть воткнувшуюся в босую ступню хвоинку.
Прыжковая нога предательски подогнулась, и он опять чуть не упал.
— Всё, баста! Я сдаюсь! Я завалил экзамен, верни меня домой на переэкзаменовку!
Вопль заметался между стволами и умер, не породив даже эха. В этом лесу не было звуков, кроме тех, что издавал он сам. Не шумели птицы, не скрипели ветки, не зудел мелкий гнус.
Егор задержал дыхание.
Тишина.
— Недоля!!! — он вложил в крик всю оставшуюся силу лёгких.
Богиня молчала.
Он оглянулся. Туман. Ели. Туман.
— Да узнал я, узнал! Лесной морок это. Хозяин так тропу крутит. На Буяне лешего нет, твоя работа. Толку-то? Я что делать знаю. Но не помню. Вот здесь, на кончике языка, слова нужные щекочут, а сказать не могу. Как будто ноты читаешь, а как мелодия звучит — не понимаешь.
В этом весь смысл, да? Посмотреть, как я не повторять заученное буду, а сам пойму, как делать? Отличный план!
Если бы кто-то не стёр вместе со знаниями и умение! Силу свою я помню, каждой клеткой помню, как она во мне дышит. А обратно её вернуть — не могу. Как — знаю. Но не могу.
Отсюда вывод — идея была супер, но учитель перестарался. Ай!...
Прямо на темечко упала тяжёлая шишка. Машинально отмахнувшись, врезался локтем в ветку, выронил кроссовок, наступил пяткой на колючку, взвыл и, баюкая раненную левую ногу, с проклятиями попрыгал на правой в сторону улетевшего ботинка.
— Чёрт, чёрт, твою дивизию, зараза упёртая!! Я окочурюсь здесь! Не от голода и холода, так Буян убьёт! Твои старания коту под хвост! Верни меня домой, на переэкзаменовку! Я во второй раз пройду, честно! Сейчас забери!!
«Как же, держи карман шире. Скорее полуденница вьюгой пойдёт, чем Недоля снизойдёт. Умные люди предупреждали ведь! Выбрал бы в учителя Морену... нет, Долю... Это... Погорячился с Долей... Сима*?... Не, он бы и не откликнулся. Это сейчас... а тогда не сейчас. Лис... Дурак ты, Егорка! У Лиса ты бы по лаве голышом бегал или у упырей на свои рёбра души выторговывал... О! Упыри! Кощей! Кощей же! Вот кому кланяться надо было, тупица! Он таких подлянок не устраивает. Его ученик с ежами за мухомор драться не будет!...»
Егор так и замер на одной ноге. Осторожно оглянулся.
Рядом с ёлкой, о которую он ушибся, сидел ёж. Даже отсюда было слышно, как он раздражённо фырчал, пытаясь подхватить на иголки полураздавленный гриб.
«Так вот на что я наступил...»
— Эй, ёжик! Ты прости, я не со зла. Оступился. Случайно.
Ёж оглядел обидчика с ног до головы, презрительно фыркнул и посеменил меж стволов в самую гущу тумана.
Незадачливый ученик богини Злой судьбы шустро поковылял следом. На этом острове просто так никто не приходит. Может, сжалился экзаменатор, выход показал.
«Ну как — выход... Скорее изысканное издевательство. Мороза вспомнил — на тебе камин. Вперёд и с песней... Джингл беллз, видимо.»
— Халтурный морок, Недоля!
«Не то что развалины какие, а просто две бревенчатые стены углом. У одной каменный камин — дрова пугливые язычки пламени облизывают — и кресло, у другой окно открытое и стул. Ни тебе крыши, ни тебе пола. С Ягой вон как расстаралась...
Погоди, тупица. Может, и не морок, а реальный путь с Буяна?
Так, огонь... Огонь... Как погасить? Мне очаг нужен... Хорошо хоть огонь не пылает, а чуть теплится.»
Он скинул ветровку, накидал в неё мокрой, в каплях мороси, хвои из-под ног, сколько поместилось, и засыпал дрова. Язычки дрогнули, взметнулись в последний раз, порскнули струйками дыма.
Егор нетерпеливо сунул голову в топку, пытаясь разглядеть портал, когда одновременно произошли два события. Во-первых, кто-то за его спиной возопил: "Ты что делаешь, чурка стоеросовая?!", а во-вторых, его со всей дури лягнула в грудь невидимая лошадь.
Треснувшись головой о гранит портика, доморощенный Санта отлетел в объятия соседней ёлки. Последнее, что увидел, — летевший ему в лицо шар синего огня.
****
— Эй! Эээй! Ты живой там, али хоронить пора?
Голос пробивался через слой ваты, заложившей уши. В глазах всё троилось и расползалось тенями по сторонам.
— Недотыкомка елозливая, ты в мозги-то приди, до жальника* тебя тащить здоровых нету.
Егора мутило, голова раскалывалась, каждый вдох отзывался болью в лёгких.
— Что случилось?
— Ты случился, маракуша глуподырый! У тебя в башке русалки аукают, или как?
— Подожди, не кричи... Дай в себя прийти.
— Ну ты посмотри на него, как есть потешка* белобрысая. Где таких лепят, чтоб на Буян без себя в себе приходили? Это до каких времён мы дожили, Эмя? Куды мы котимся?!
— Никуда мы не котимся. Здесь сидим. Прости, уважаемый. Не признал. Ты домовик? Или дворовик?
— А те чё, икается? Кто надо, тот и есть. Пошто Мать Огня обидел?
— Кого?
Кутный бог* не успел ответить, гудящий синий шар, треща пламенем, как лепетушка* околоточного, повис перед носом Егора.
«Ох, ну конечно же... Дух огня... Прав кутный, совсем башкой поехал, раз огонь в очаге сором закидал... Теперь только отмаливать.»
Покачиваясь и пытаясь унять дурноту, Егор встал, неуклюже поклонился шару до земли.
— Прости меня, Тулыы Эмя* — Мать Огня, как мать прощает дитю безгрешному. Долго в мороке шел, совсем себя потерял. Что прикажешь — всё сделаю. А сразу не отмолю — в вечных должниках у тебя ходить буду.
Мать Огня подозрительно гукнула. Кутный почесал затылок.
— Ну, так-то он дурной, но вишь, с подходцем. Обхождение понимает. Может, и не совсем урод.
Шар плюнул сизым вонючим дымом Егору в лицо и величественно отплыл к очагу.
— Заходи, чтоль. У окошка сядь, маковку твою посмотрю. Мож, не всё из неё вытекло.
Егор повернулся к кутному и поклонился ему так же, как до этого Матери Огня.
— Хммм, вот ведь ящер вертлявый! Домовик я. Ретчя* кличут.
Домовой остановил кровь, укутал Егора колким старым одеялом и угостил краюхой хлеба с мёдом.
Пока тот млел от еды и тепла, стараясь забыть о ноющих мышцах и треснутых рёбрах, Тулыы Эмя застыла над креслом напротив и постепенно снизила гул до почти доброжелательного жужжания.
— Так как тебя к нам занесло? — Ретчя протянул кувшин с пахнущим весенней травой настоем.
— Не помню. Но догадываюсь. Я Недолин ученик. Экзамен ей сдаю.
— Злой судьбе? Ну-ну. Ты, видать, из удачливых, если по сю пору все конечности на месте и башка не отдельно катится.
Мать Огня подлетела ближе и озабоченно полыхнула в сторону Ретчи.
— Вот, Эмя дело говорит.
— Спасибо, Мать Огня, за заботу, только не понимаю я тебя. Силу мне Недоля стреножила.
Домовик фыркнул. Мать Огня потрескивала, то и дело сбиваясь на жужжание и странное шипение.
— Значится, так. Эмя говорит: ты просить должен. Она тогда скажет.
Егор выпутался из одеяла и снова поклонился огню.
— Будь добра, Мать Огня, Хранительница жизни Рода, укажи мне, неразумному, путь, научи достойным сыном быть.
Тулыы Эмя довольно запыхтела и затрещала с удвоенной силой.
— Погоди, не части! Я ж тут един, второго языка нет. Ну, Егор, уши растопырь и внимай.
Тулыы Эмя говорит: «Злой Судьбы не избежать, её волю не порвать, а домой вернуться — три узла завязать. Один развяжется, другой пустым окажется, третий из тьмы покажется».
Теперь главное! Лучше бы записал куда, но уж как есть — на память:
Ты колодец посоли, сажей покорми, потом и лягушек дои.
Когда шкура в огне, по осколкам не плачут.
Гвозди сажать — шляпки собирать, слезы пасти — оборотня привести.
На последних словах инструктируемый открыл было рот, чтобы то ли ругнуться, то ли уточнить, но глаза Ретчи сверкнули золотыми огоньками, и Егор обнаружил себя стоящим среди чащи на одной ноге, сжимая в руке шнурок от кроссовка.
Машинально поставил вторую на землю и опять запрыгал на одной, пытаясь выдернуть из пальца занозу.
— Недоля, я клянусь: или ты верни меня домой, на переэкзаменовку, или я сам вернусь и лично в ноги Велесу кинусь, чтобы мне в учителя Кощея дал, пока я, как Яга, костяной ногой не обзавёлся!
Гвозди ей в колодце сажать! Шляпки лягушками кормить! Верни домой, зззараза!!
****
Сим — Симаргл, бог Огня
Доля — богиня Предназначения и Счастливой Судьбы
Недоля — богиня Злой Судьбы
Морена — богиня Смерти
Кощей — не бог, не нежить, и давно не человек, хотя им родился. Хранитель царства мёртвых.
Лис — прозвище мужа Недоли.
Жальник — кладбище
Потешка — игрушка
Кутный бог — домашние духи, жили именно в углах (кутах), позже стали называться домовиками или домовыми
Лепетушка — колотушка
Тулыы Эмя — Мать Огня (дух домашнего огня) у народа водь
Ретчя — "Редька" на водском языке
А чего он падает то. В лесу ночь?
Может не живот ныл, а желудок подсасывало. Ну ныл и ныл. Ноют дети и рыбаки.
Вы когда нибудь стирали кожу на лице по такой причине и таким способом? Кремик парень забыл?
Как туман мог просочиться в одежду? И что он там(в одежде) сделал, что парень замёрз?
Елки разводят для людей. Деду Морозу плевать на ёлки.
Про ай, ай я уже сказал. Далее вообще непонятно: чтобы вытряхнуть хвоинку. Как он её вытряхивает, если она в ступне. А как ступня босая, если она в кроссовке? Или он босой на одну ногу?
Может толчковая или он специалист по прыжкам в сторону.
Он же в этом лесу себе морду лица натёр, стирая (зачем он их стирал) мошкару. Или это был другой лес.
Зачем задержал дыхание? Нырять собрался или стрелять?
Чем убьёт? Шишкой и веточкой? Это девчачьи страхи. А он парень.
Так издаёт лес всё таки звуки? А зачем ежу гриб, да ещё и на иголки?
И само повествование дёрганое, непонятное. Я по нескольку раз фразы перечитывал, чтобы понять — как так получилось.
Написано вполне нормально. Не скажу, что текст богатый, но для младших школьников – вполне неплохая развлекательная литература — не требуется включать мозги и думать, сюжетная компонента – вполне динамичная.
Из того, что мне бросается в глаза.
1. Странно выглядят размышления героя внутри текста. Повествование ведётся от третьего лица. Не хватает изящности для такой вставки. Это нужно получше обыграть. Когда так сразу, то становится неловко.
2. Режет глаз построение фраз в диалогах после камина (не знаю, что там за персонажи такие). Какой-то такой коленопреклонный, околоцерковный, псевдодревнерусский диалог. И в тоже время он считается с довольно современными языковыми оборотами, а особенно! с размышлениями героя. Тут либо одно, либо другое., либо одни персонажи говорят так, другие эдак. Смешение стилистики выглядит некомфортным для чтения. Текст стразу становится детским.
3. С начала текста не появляется мотивация читать. Я просто не понимаю, зачем мне читать этот текст? Обычно авторы как-то формируют интерес у читателя, интригуют, будоражат. В этом тексте такого нет.
4. Мне не хватили глубины проработки – замысла, подтекстов, атмосферы леса, важности испытаний и цельности главного персонажа. Всё сделано лёгкими стришками. Взрослый человек чувствует это, а ребёнок, может, и не заметит.
5. Разговор с ёжиком показался странным. Конечно, обидно, что гриб растоптан, но извиняться за это «особый вид кринжа». Герой либо цельная личность, либо формируется в испытании. А исходя из написанного, он уже «добренький», «угодливый», весь такой правильный. Не интересно читать про идеализированных персонажей. У них всё получается легко, просто, с первого раза и за красивые глаза, а это – не правда из нашего реального мира.
6. Сюжет главы не кажется захватывающим. Вроде как, у героя стёрта память. Он только помнит, что сдаёт экзамен. А ещё у него какие-то силы есть, но какие, нам не говорят. Герой якобы устал бродить, заплутал, наткнулся на шишки-иголки и решил сдаться. Потом появляются каминные существа. По сути, ничего в главе не происходит. Нет ни накала страстей, ни цели впереди. Герой сдаёт экзамен? Значит, он уже натренерован, разве нет? Что у него с силой воли и целеустремлённостью? Зачем всё это нужно? Почему так просто ему дают подсказку в конце? Ну, т.е. должно что-то трогать читателя. Не хватает чего-то.
Из размышлений – неловко было читать размышления персонажа о выборе учителя. Типа, по сюжету он память потерял, да? Сдаёт какой-то экзамен, да? Но я первую главу не читал (и не планирую), не является ли это повторением событий первой главы? Почему я спрашиваю – есть вероятность, что это лишнее. Читатель запомнит из первой главы, к кому пошёл ученик. Достаточно описать его сомнения в выборе или разочарование.
Перечислю то, что ещё до меня не писали другие критики:
1. «От бодрого дневного «Потанцуем!» к вечеру остались буквы «е», «у» и комбинации слов, с них начинающихся.» — Первая часть хороша, но вот вторая… Уберите, дайте читателю поиграться словом в голове.
2. «А ещё спотыкаться и падать. По безлимитному тарифу.» — Объедините для динамики эти два предложения.
3.«…раздражённо фырчал…» (про ежа) — Ежи фыркают, а не «фырчат».
4.«Незадачливый ученик богини Злой судьбы шустро поковылял следом.» — Оксюморон уровня «горячий снег», но он неудачен. «Шустро поковылял» — это вы пытаетесь усидеть на двух стульях. «Ковылять» — это медленное, неуклюжее движение. «Шустро» — быстрое. Вместо яркой картинки — смазанная клякса. Хромой не может бежать шустро, он может ковылять изо всех сил, спешить, но «шустро ковылять» — это физический нонсенс.
5.«Прости меня, Тулыы Эмя — Мать Огня, как мать прощает дитю безгрешному.» — «Дитю» в дательном падеже — это, прости господи, что? «Дитя» — средний род, разносклоняемое. Дательный падеж — «дитяти». «Дитю» говорят в деревне Гадюкино, но никак не в ученическом послушании у богини. Если это стилизация под просторечие — то раньше надо было эту ноту брать, а то автор у нас то про «безлимитный тариф» шутит, то на церковнославянский сбивается.
Ладно, так, в принципе, во всём тексте, но тут я захотел придраться)
6.«Мать Огня подозрительно гукнула.» — Она шар, она трещит, она жужжит. А теперь она «гукнула». Гукать — это издавать низкий, отрывистый звук, похожий на «гу». Синий огненный шар не гукает. Гукает филин. Или бабка в сенях. Инструментовка образа снова хромает.
7. «У тебя в башке русалки аукают, или как?» — Русалки, к слову, не агукают. Мне, как поэту- «лубочнику» больно такие конструкции читать.
Итог:
Писать красиво я хочу —
Дай оборотов наверчу.
А стиль письма — пущай такой,
Он ведь особенный — тугой.