Преемница

«Очередная жертва вивисектора».

За этим скучным заголовком таилась еще одна странная смерть, из-за которой весь уголовный розыск вновь стоял на ушах. Из Центра сыпали дедлайнами и грозили разжалованиями без пенсий. Оперативники рыли землю носами в поисках хоть какой-то зацепки. Но все без толку – каждый месяц около автомобильного моста через реку Каменка находили очередной изрезанный труп женщины. Судмедэксперты заявляли уверенно – неведомый маньяк резал жертв, пока они были живы, и, более того, в полном сознании. Причиной смерти же становилась смерть мозга. Составили даже предполагаемый портрет вивисектора – невысокий мужчина, скорее карлик, с очень сильными руками и большим опытом в хирургии.

Пресса с удовольствием смаковала разные гипотезы, пробовали вести свои расследования, даже дежурили у моста в конце очередного месяца.

Вот только прессе не сообщали главного – геометрически идеальные разрезы на руках, бедрах, голове жертв, под слоями мяса и жира скрывали тщательно выскобленные участки костей, на которые были нанесены ряды идеальных по исполнению, похожих на шумерскую клинопись.

Именно фотографию с символами я рассматривала на экране смартфона, пытаясь найти хоть что-то, что пропустили коллеги. Расшифровка символов, за которой обращались к ведущим экспертам, ничего не дала – в лучшем случае, набор несвязанных между собой идеограмм. Но чувствовалось – каждый символ однозначно несет большой смысл и важен для неведомой цели. Я изучала атласы с шумерской клинописью – по сравнению с теми кривыми неровными, выдавленными стиком в мягкой терракоте значками, эти выглядели как японские иероглифы, любовно и тщательно выведенные кистью на куске рисовой бумаги. В глаза бросалось, что в каждом из виденных наборов значков не хватало одного завершающего: двенадцать рядов по семь знаков. Кроме последнего - там всегда было только шесть. Неведомый резчик сознательно не доводил творение до конца, оставляя у меня свербящее чувство незавершенности. Три трупа, три набора знаков, нанесенные на кости рук, ног и головы.

Сегодня как раз подходил к концу очередной месяц, отведенный нам на поиск маньяка. И то ли от чрезмерного волнения, то ли от давления начальства, то ли от рыбы из столовой, которую я ещё в прошлый раз зарекалась брать, у меня резало живот.

Выйдя из кабинки, вымыла руки и осмотрела себя в зеркало. Серая, с мешками под глазами, обкусанными губами и болезненным кофеиновым блеском глаз. До чего ты себя, Степанова, довела. Была же самой красивой девушкой потока.

Хлопнула дверь и из соседний кабинки вышла Аркадия Борисовна. Я тут же подобралась, чуть не вытянувшись по стойке смирно. Как никак, глава угрозыска, на которую я равнялась. Сильная, волевая, решительная женщина, женатая на работе. Обычно красивая, подтянутая, всегда ухоженная и благоухающая, сегодня вид имела несколько потрепанный и тусклый. Она вообще как-то резко за последние два года сдала. И если раньше ей можно было, всего лишь немного льстя, дать тридцать, сейчас она смотрелась на все сорок. Что все равно было лучше реальных сорока девяти. Может потому, что я ее пристально рассматривала, опытный глаз заметил одну пикантную деталь.

– Аркадия Борисовна, у вас кровь на юбке… эээ… там.

Она понятливо посмотрела на «там» и чертыхнулась.

– Проклятые месячные, когда уже этот климакс.

Я тактично промолчала, пока начальница оттиралась, протянутыми ей влажными салфетками

– Всё?

Я кивнула. Хотя заметила еще несколько рыжих пятен на чулках и туфлях, а особенно, на каблуках, впрочем, не став на них заострять внимание. Не кровь же.

– Что-нибудь про вивисектора?

– Ничего, – вздохнула я. – Завтра готовимся вылавливать новый труп. Зубов поставил косарь, что трупа не будет. Единственный из всех.

– А ты?

– Я в такое не играю.

– И правильно.

– Вы тоже думаете, что будет труп?

– Будет.

Женщина посмотрелась в зеркало, удовлетворенно хмыкнула, тронула густые каштановые волосы и пружинистой походкой вышла.

Труп был. Выловлен удачливыми блогерами чуть ниже по течению, чем обычно. Снова женщина сорока пяти лет. Снова изрезанная. Снова – ровные ряды значков под пластами кожи. Снова - в каждом наборе на один меньше. Вновь суета, беготня, истерики, планерки, пресса и угрозы сверху. На косарь Зубова был куплен торт и тут же употреблен коллективом в рамках борьбы со стрессом.

***

Должно же в этих женщинах быть что-то общее? Я снова и снова перелистывала личные дела жертв, которых теперь стало четыре. Все жили в разных районах города, общих знакомств не имели, не пересекались по работе. Их объединяло, что все они были примерно одного роста, комплекции и все занимали руководящие должности. Нужно об этом подумать. Только потом.

Я отхлебнула кофе, вновь вспомнив белоснежные зубы начальницы, которая не только, как и я, разве что ложками кофе не ела, так еще и курила постоянно. Вот как ей это удается? Хотя нынешняя стоматология и не такое умеет. Ну а фигура? Ей же до сих пор вслед даже молодые парни оборачиваются. И ведь искренне ненавидит ЗОЖ. На вопросы, как, всегда отшучивается дежурной фразой: «Много в тире стреляю». Душу, небось продала. Кому бы мою предложить, так не возьмут.

Я вздохнула и вновь углубилась в изучение дел. Новый набор значков опять поражал идеальностью исполнения. Вновь меня бесило отсутствие правого нижнего символа. А ещё царапнуло узнавание. Так, так. Я быстро достала снимок первой жертвы. Точно! Те же значки! Впервые вивисектор повторился. Но вот качество исполнения заметно выросло. Если на первом снимке некоторые треугольники еще косились и кривились, буквально на грани ощущений, то теперь они все были четко равносторонними, приблизившись к совершенству. И длина палочек стала идеально равной, чего нет на первом снимке. Я даже линейкой измерила. Словно черновик, переписанный набело.

Черновик! Он тренируется!

Но тренируется для чего? Очевидно – кто-то в следующий раз удостоится чести получить последний значок! Вернее, последние три значка. Ведь на последней жертве, как я убедилась, повторились все три набора. И все они были выполнены на мой неискушенный взгляд безупречно.

Я аж вся зачесалась, как мне хотелось увидеть финальный вариант. Руки свело, и я вся конвульсивно передернулась несколько раз, вызвав недоуменные взгляды коллег.

Хочу! Хочу это увидеть!

И ведь почему-то мне кажется, что последнюю жертву из реки мы вытягивать не будем. Потому что это будет не "черновик", а чистовик, который "ученик" наконец сдаст на проверку "учителю". 

Времени оставалось действительно мало. А всё что у нас было, это река.

Куда я и направилась.

***

Весь берег был истоптан – вчера тут было людно. Одинокие блогеры с телефонами на штативах и палках всё еще маячили тут и там, ловя "рыбку в мутной воде". Моя форма почему-то их спугнула, хотя я против них ничего не имела – берег опустел. Я погуляла туда-сюда, обойдя все места, где в разное время были найдены трупы. Ясно, что ни с какого моста их не кидали, как считалось официально: река была мелкая – при падении они бы сильно повредились. А дамочки были целыми. Значит, их притаскивала вода.

Выше по течению берега были сильно заросшие ивняком и рогозом, в котором топорщился нанесенный по весне мусор, ветки и высохшие водоросли. Река текла в искусственном русле из щебенки – набережную в этом месте попытались облагородить, но бросили на пол дороги. Я шла вдоль, стараясь не принюхиваться к мерзкому запаху, исходящему от воды, в поисках хоть чего-нибудь. Шла уже минут десять, когда фактически вляпалась в вытекающий из густых кустов ручеек. В раздвинутых густых кустах нашелся выход коллектора: из забранной толстой решеткой трубы и сочилась струя желтоватой воды. Хм…

Подергала решетку – намертво. Огромный навесной замок лишь слегка дернулся. Осмотрела его – ржавый и рыжий. Да вот только слишком рыжий. И слишком ржавый. Достала платок, намочила и потерла – точно, просто намазанная сверху грязь. И свежие царапки рядом с личинкой – недавно его открывали. А вот тут, если приглядеться, следы масла – за замком ухаживают. Нужно вернуться сюда с слесарями. А еще, мне показалась знакомой эта рыжая грязь на ботинках и штанах, которой я умудрилась обляпаться, пока лазила около слива коллектора – недавно, я ее где-то видела. Только где…

***

За две недели ничего интересного не произошло. Слесарей мне не дали, а сама я замок снять так и не смогла - пилить не стала, опасаясь спугнуть, а притащенный с собой медвежатник, задолжавший мне, не справился. "Замок добрый" ему значит. Только зло явно скрывает. Да и работы начальница навалила так, что я не вылезала из притонов и подвалов.

Нерегулярное несбалансированное питание вновь привело меня в туалет. Рядом в кабинке снова кто-то был. И кто-то уронил прокладку, чертыхнувшись. Я толкнула ее обратно.

– Спасибо. Чертовы месячные, когда уже климакс.

Дверца хлопнула, вода, сушилка. Хлопок двери.

Тааак. Или я чего-то не знаю, или у начальницы месячные два раза в месяц.

Я рывком пробралась в соседнюю кабинку и влезла в мусорку – свернутая трубочкой старая окровавленная прокладка не оставляла вариантов. Тогда что за кровь была на юбке? И я наконец вспомнила, где я видела рыже-красную грязь. На каблуке! Такая же грязь была у коллектора! Причем начальница была там за день до находки трупа.

У меня встала шерсть дыбом. Аркадия Борисовна? Может прямо спросить? Может, как я тоже шастала по берегу в попытках выйти на след?

– Чертовы месячные, – прозвучало у меня за спиной, и я натурально подпрыгнула от неожиданности, чуть не упав. Кое как обернувшись, я увидела начальницу, хмуро смотрящую на меня. – Кто-то еще знает про коллектор?

– Нет, – зачем-то не думая ляпнула я и испугалась. Только было поздно.

– Отлично, – сказала она. – Подержи.

Я машинально взяла сумочку, после чего, видимо, потеряла сознание.

***

Меня хлопнули по щекам раз, другой. Плеснули в лицо водой.

Я дернулась.

– Спокойно, Степанова, тут все друзья, – примирительно выставляя ладони сказал чернявый мальчик лет десяти.

– Какие, к черту, друзья, – я села, подтянув под себя ноги и вжавшись в спинку дивана.

– Самые близкие, – из полумрака прозвучал голос Аркадии Борисовны и вспыхнул огонек на кончике сигары.

– Где я? Что я здесь делаю? Кто вы?

Мальчик хмыкнул и, по-стариковски заложив согнутую в локте руку за спину, стал прохаживаться мимо диванчика, на котором я очнулась.

– Вы же умная, Степанова Венера Генриховна, очень умная. Аркадия про вас очень хорошего мнения. Готовит вас себе в преемницы. Утверждает, что вы единственная среди остальных куриц отдела, не только с мозгами, но и с яйцами.

Не смотря на абсурд всего происходящего мне стало лестно, и я чуть кивнула огоньку сигары.

– И такая умная и внимательная девушка не может сама ответить на свои вопросы?

– Попробую: я в коллекторе, вы – Вивисектор и через две недели мой изрезанный труп выловят ниже по течению.

– Да. Да. Нет. Я почти привык к этому телу – мне больше не нужно тренироваться. Вы же заметили, что последние символы…

– Совершенны, – закончила я за него, помимо своей воли.

– Да, – он самодовольно улыбнулся. А затем пожаловался: – Первые пять лет в новом теле сущее наказание – ни коньяка выпить, ни острого поесть, ни сексом заняться. Не работает ещё толком тело. Чего уж говорить о таких тонких манипуляциях… До сих пор каждую секунду тренируюсь – он продемонстрировал колючий маленький мячик, который он беспрестанно катал кончиками пальцев. – Не хватает чувствительности, остроты чувств, чувства времени даже! Оно у ребенка какое-то неправильное, слишком медленное, что ли. Мне бы еще пару лет… Я бы и без тех барышень набрал форму. Но кое-кто торопится.

Он кинул быстрый взгляд в сторону огонька.

- Итак, Венера, убивать я вас не собирался и не собираюсь. Нам еще долго и плодотворно сотрудничать. Аркадия, к моему сожалению, решила оставить свой пост раньше, чем я на это рассчитывал, а без человека, облеченного властью, мне будет жить чуть беспокойнее. Но есть вы – поэтому, я ее отпускаю.

– Куда?

– Куда она хочет, конечно же, – улыбнулся этот странный мальчик с глазами древнего старика. – На покой.

Мне впервые стало очень страшно.

– Не бойся, девочка. Когда ты узнаешь чуть больше, ты тоже захочешь туда, – донесся усталый голос из тьмы. – Это большая честь. И её еще нужно заслужить. Я тешу себя надеждой, что была полезна.

– Была. Поэтому и тренировался, как проклятый. Цени, Аркадия.

– Ценю. Благодарю тебя.

– Ну, тогда давайте начинать. Мальчик сделал несколько пасов руками и комната, а скорее грот, осветилась мягким розоватым сиянием. Зажурчал водопад, бьющий из стены и падающий в каменную чашу на полу. Запахло сандалом и корицей, стало свежо и легко.

Аркадия Борисовна вышла из сумрака, сбросила с плеч накинутый халат и легла на каменный стол. Мальчик сноровисто притянул кожаными ремнями голову, одну руку и обе ноги. В свободной руке женщина продолжала держать сигару.

– Маленькие слабости, – усмехнулась она. – И единственное разрешенное обезболивающее.

– К сожалению, это так, – с некоторой грустью заметил мальчик, уже взявший жутковатую черную граненую спицу в руку. – Обряд требует, чтобы Избранный был в полном сознании. – Аркадия, ты готова?

– Да.

Мальчик кивнул. И сделал первый разрез на бедре. Черная спица резала плоть словно горячий нож масло.

– Обсидиан, – прокомментировал он. – Намного острее стали.

Аркадия застонала, когда спица коснулась кости.

– Сейчас нужно выскоблить кость.

Аркадия закричала. Я вздрогнула и чуть не свалилась – потихоньку, я двигалась в сторону стола, где лежала горой моя плечевая кобура с пистолетом.

– Так, теперь начинаем самое важное…

– А ну отойди от нее, маньяк. Не знаю, под чем она. Но я не позволю…

Мальчик запел. Тяжелые гулкие слова разнеслись под сводами грота. Был в них ветер и океан из воздуха, окутывающий землю. Были в них горы и вечный нетающий с сотворения мира снег. Были в них капли воды и Изначальная вода, спящая на дне впадин.

Я сняла пистолет с предохранителя.

– Считаю до трёх!!!

***

Я досчитала до двух тысяч. И продолжала считать. Руки дрожали. Пот заливал глаза. Я целилась куда-то в сторону мальчика, старательно вырезающего символы внутри ноги, с распахнутым как форточка пластом кожи с мясом.

Выстрелила. Никуда не попала. Еще. И еще.

– Подойди, – подозвал он меня, никак не отреагировав на выстрелы, – ты же хотела увидеть завершающий символ?

– Я...

– Быстрее, я не смогу прерваться в этот раз.

Секунду я промедлила, а потом отбросила пистолет и одним прыжком оказалась рядом, завороженно уставившись в появляющиеся как по волшебству знакам. Это было божественно, неповторимо, неописуемо. От его выверенных движений и совершенству результата, по телу пробежали молнии, пронзив тело от головы до пят. В носу стало мокро, а руки ослабели. Я задрожала. Три. Два. Один. Он кончил, и я кончила вслед за ним, свалившись мешком к его худым босым ногам. Принялась целовать их в приступе продолжающегося экстаза.

Он же смотрел на меня добрым понимающим взглядом.

Потом аккуратно отцепил меня от себя. Аркадия тоже притихла. Только тяжело дышала и косилась на меня.

– У меня… так же… было, – прохрипела она.

Мальчик же уже надрезал следующий пласт на руке. И в этом раз я не собиралась пропускать ни движения, зависнув тенью рядом, не смея помешать мастеру… А еще я заметила, квадратные шрамы на ногах и руках Аркадии…

– Это… не впервые, да? – тихо спросила я, насчитав не мене пяти заживших разрезов, опоясывающих бедро и плечо.

Мальчик засмеялся, продолжая наносить символы.

– Ты еще спроси, сколько ей лет.

– Даже от вечной молодости иногда устаешь, – прошептала Аркадия, стараясь изо всех сил не стонать от боли. - Даже купленной так дорого.

Лицо ее было белым, а губы прокушены до крови.

– Еще немного, – мальчик уже переместился к голове.

Шикарные густые каштановые волосы полетели на пол, открывая взору темя.

С первым же нанесенным на оголенный череп символом тело Аркадии выгнулось дугой. Но ремни держали крепко. А еще стоны сменились криком. Сперва сдерживаемым, но с каждым значком все более сильным. Я уже не испытывала удовольствия – снова вернулся страх. Если последовательности на ногах и руках излучали теплоту, доброту, покой. То эти…

– Что ты делаешь… – едва слышно, одними губами прошептала я.

– Она заслужила, – так же едва слышно ответил он, вбивая знаки в кость, словно приговор.

Женщина выла на одной ноте, тело ее сотрясали конвульсии.

– Не надо, слышишь. Пожалуйста, никто этого не заслуживает.

У меня было очень четкое понимание, что сейчас произойдет, навалившееся на меня словно ватное одеяло.

– Ты поймешь. Потом. Через много, много лет. И сама этого попросишь.

- Никогда...

- Вы все так говорите, - очень тепло, по-отечески улыбнулся он.

Последний знак впитался в кость… Тело на камне последний раз дёрнулось и обмякло.

– Зачем вы так с ней...

Мальчик улыбнулся мне:

- Она была очень полезна. Она стала мне другом. А значит - смогла уйти.

- ... от меня, - прошептала я, договаривая за ним.

Он кивнул.

Потом он посерьезнел, одни резким рывком смахнул кровь со спицы.

– Теперь ты должна заслужить. Сперва, идеальное здоровье, - он похлопал себя по тощему бедру. Потом - долголетие, - хлопка удостоилась рука. - А потом, если хорошо проявишь себя, и Знания, - он хлопнул по затылку.

***

Четырех женщин похожих на себя для тренировки, как требовал вновь переродившийся Мастер, я нашла быстро. Сложнее было выманить их из верхних Облачных ярусов на Граунд - привереда не хотел резать мутантов и вырожденок. Ему "белую кость" подавай, без генных модификаций, из "чистых" родов. Намучалась, конечно.  Вниз сейчас вообще редко кто-то спускался, кроме погонщиков ремботов и полиции, ищущих очередного уж слишком дерзкого преступника, вроде меня – слишком опасно. И не только из-за банд мьютов, радиации и химического тумана. Зато и трупы, которые необходимо было отдать воде по Обряду, никто не нашел и не найдет - даже я не знала, что такое набрасывалось на тела чуть ниже по течению и как оно чувствовало, что можно и я не буду возражать. 

А еще мне стоило огромных усилий, чтобы именно мне поручили искать пропавших жителей Поднебесья. И я не найду. Зато найдет Лавиния, которая болтается за спиной в грави. Как я в свое время нашла Вивесектора. Правда, мой зам продвинулась чуть дальше меня - не только вычислила, но даже "убила". Не вина девочки, что это невозможно. Я бы сама давно умерлась, да не получалось. Даже специально дожидалась перерождения Мастера в беспомощного младенца, чтобы попробовать очередной способ. Но нет. "Пока не отпускаю. Пока не заслужила" - гладил он меня по голове и давал новое задание.

А ведь давно заслужила... Аркадия сделала меньше меня. Как и тысячи женщин до меня. В сотни раз меньше. Я себе придумала, что он просто банально меня полюбил. Может впервые за десятки тысяч лет - он не признавался. И поэтому превзошел сам себя, когда наносил Скрипту на мои бедные косточки. И я действительно стала бессмертной - единственной из всех. Умереть теперь я могу только если он меня отпустит. А для этого, он должен заинтересоваться преемницей, сильнее чем мной. И я сделала для этого всё. Лавиния - совершенство. Она - идеальная копия меня, лучше во всём, умнее, красивее, смертоноснее. Я дала ей больше, чем моим бесчисленным детям. Помогла ей из грустной бездомной девчонки с огромными глазами стать всем. И теперь она мне должна помочь в ответ.

Привычно почесав шрам на бедре под сверхкороткой по последней моде гало тунике, я нырнула в коллектор. Крутило живот: чертовы месячные. Чертово идеальное здоровье. Восемьсот лет чертового идеального здоровья!

Мастер как всегда был занят - его деятельная натура не терпела покоя.

- Мастер.

- А, Венера. Готова к Обряду? Может за следующую сотню ты наконец заслужишь право на о...

Он быстро пошел ко мне, как всегда искренне мне радуясь. И впервые за много лет, взгляд его глаз соскользнул с моего лица и перескочил на Лавинию.

- Я привела преемницу, Мастер.

Но мастер меня уже не видел и не слышал, полностью увлеченный девушкой: предельно аккуратно трогал ее идеальное лицо, идеальную грудь, идеальные бедра.

- Лавиния, - бормотал он, не в силах оторвать взор. - Идеал...

А я счастливо улыбнулась, похлопала по гладкому камню ладонью, выключила одежду и достала особую сигару, которую всегда носила с собой последние триста лет...

(с)2021